Дикая охота

Вдруг умолкли птичьи крики Тучи скрыли солнца блики, Даже ветер как-то странно стих. И в тумане набежавшем, Очертания укравшем, Различаю я с трудом чужих...... Тучи разорвало ветром, Пронизало лунным светом, И луна открыла нам лик свой. Дикая идет Охота И из мрака шепчут что-то, И вдали разносит дикий вой...... Мы здесь оказались вместе Не в то время, не в том месте, И спасенья ждать не хватит сил.

Солнце явится не скоро Вой звучит нам приговором И Охотник нам себя явил…

      Страшна ночь, когда пронесётся, бесшумно ступая по воздуху, над городами и лесами, полями и реками, свора призрачных пламенноглазых псов, преследующих добычу. Страшна ночь, когда с воем ветра сплетётся звук рога и яростные крики загонщиков. Страшна ночь, когда Дикий охотник преследует свою дичь…       В движущейся по небу ленте возникают нечеткие силуэты всадников. Они все ближе, их видно все четче. Раскачиваются буйволиные рога и растрепанные султаны на шлемах, под шлемами белеют призрачные лица. Наездники сидят на неясных скакунах похожих на лошадиные скелеты, покрытых лохмотьями попон. Бешеный ветер воет в вербах, острия молний одно за другим режут черное небо. Ветер воет все громче. Нет, это не ветер, это жуткое пение.       Кошмарная кавалькада заворачивает, мчится прямо на нее. Копыта призрачных лошадей вспарывают мерцание болотных огоньков. В голове кавалькады несется Король Охоты. Проржавевший шишак колышется над скрытым тенью лицом, и ярко горящими синеватым огнем глазами.       Но люди не видели призрачных всадников, не видели прекрасных в своей жути Фейри, но подсознательно замолкали и опускали глаза, а и иногда и головы, как бы почтительно склонялись перед эльфийским королем и его свитой. Только маленькие дети смотрели в след уносящейся в даль охоте, но тут же забывали об увиденном, ведь рядом были взрослые, а если тех не было, если ребенок оказывался на пустынной улице совсем один, то тут же его подхватит ближайший наездник унося его, чтобы через несколько десятков лет выросшее дитя присоединилось к королевской охоте.       Кавалькада проносилась по одинаковым Английским улочкам, когда Король –Араун остановил своего скакуна и смешавшись, подошёл к одному из домов, пред крыльцом которого лежала корзинка. Его верные подданные с интересом и непонятным предвкушением смотрели на то как их правитель склонился над корзинкой и поднял оттуда годовалого ребенка, осторожно, словно хрустального Король поднял свёрток над головой и возопил: — Магия признала отказ родителей от магического дитя. Да приветствуйте моего наследника, приветствуйте магического дитя!       Толпа осознав, что за дар преподнесли им глупые маги разразились радостными криками, что подобно грому понеслись по округе.Фейри всегда радовались даже обычным детям, что же говорить о маленьких магах, что были защищены самой Магией, и забрать в свой мир они могли в том только случае, когда родители отказывались от них.Радость заполняло их сердца, радость за их Короля, радость что столь маленькое чудо, от которого отказалась маги, достались им.       К Арауну осторожно подъехал один из всадников, он отличался от остальных более богатым доспехам и гербом королевского дома на плаще. Это был старший сын Короля — Адаон, он наклонился к отцу и аккуратно принял свёрток, бережно прижав его к своей груди. Король же повернувшись к дому развел руки, улица погрузилась в тишину, но долго она не продлилась, крыльцо охватило сиянием и раздался детский плачь. Фигура короля сделала шаг назад, слегка поклонившись. — Счастливой подмены Старец Обан.*       Раздался первый петушиный крик, а Дикая охота растворилась в утреннем тумане, вернувшись в свой мир, и ничего не напоминало об случившимся, только ребенок тихонечко плакал в своей корзинке смотря на мир неестественно яркими изумрудными глазами.