Призрак, зеркало и мытарства Дженни Дженкинса

— Извини, Дженкинс… — Засунь свои извинения в задницу и катись туда вместе с ними! Слышу, как с тихим щелчком закрывается дверь. — Придурок… У меня, вообще-то, есть имя, — бурчу себе под нос непонятным бульканьем. Слезы снова накрывают глаза. Поднимаюсь, отряхиваю одежду (скорее ее остатки) и бреду пьяными шагами вперед, считая серо-белую плитку: прямо к раковине, к отрезвляюще-ледяному потоку воды. Смешно ли, что все началось со свитера? Самого обычного, бежевого, крупной вязки. 48-размера, если вам интересно. С одной небольшой деталью — маленьким, аккуратно вышитым (спасибо маме за уроки шитья) шестицветным прямоугольником, кричащим «Я ГЕЙ». Да все и без этого знают, говоря начистоту — почитайте надписи на кабинках. Материала хватит на 2 томика Камасутры. Смотрюсь в надтреснутое стекло, не в силах отвести взгляд от страшилища, глядящего на меня с зеркальной изнанки. Лицо в веснушках опухло и покраснело, из носа течет водопадами Ниагара, смешанными с подтеками крови из наверняка «подправленной» переносицы и рассеченной брови. Русые волосы, еще недавно лежащие аккуратными кудрями, превратились в тошнотворный спутанный ком. По щекам солеными полосами бегут обидные слезы, из-за которых уже совсем ничего не видно. Так, бесформенное пятно. Тряпка. Хиляк. Хватило же дурной смелости схватить вчера иголку и нитки… «Мальчики не плачут». Так говорил мне отчим, снова и снова опуская ремень на мою малолетнюю задницу. Приговаривал, как молитву. Больно, зараза. Рука у него тяжелая… Физически можно еще стерпеть, научился. Но это! Этот треклятый Кейсер и его тупая шайка «Шакалов»! Внутри грудной клетки болело так, что хотелось разорвать себе ребра, вытащить ядовитое нечто, засевшее прямо в сердце, да наглотаться таблеток. Пробовал же как-то по глупости… Жаль, решил отблеваться. — Какое? Как тебя зовут? — чей-то слабый голос, ни мужской и ни женский, слишком тихий для этой глупой характеристики, вывел меня из многоступенчатого плана похищения снотворных из маминой косметички. Я напрягся. Послышалось, что ли? Нехило меня помяли, конечно, но… — Эй, я к тебе обращаюсь! — Кто — ты? — тупо спрашиваю у пустоты, непонимающе прищурив глаза. Сортир точно был пуст. Вместо ответа прямо перед моим лицом, на месте зеркального отражения кудрявого чучела, возникла полупрозрачная физиономия незнакомого парня цвета голубоватого пепла. — ААААААА! — резко отталкиваюсь от умывальника и падаю на мокрый холодный пол, поскользнувшись, кстати, уже не в первый раз за день. — Призрак! Привидение! Тебя нет! — Да успокойся ты, — незнакомец с непривычно длинной стрижкой лениво высовывается из зеркала, обнажая красивые плечи, — от тебя, знаешь ли, тоже удар схватить можно. Его неприлично правильные черты лица складываются в подмигивание. Так, это что, интонация флирта? Невольно окидываю взглядом голый рельефный торс, просвечивающий убранство школьного туалета, и мне становится неуютно. За свой потрепанный вид — открыть кран со спасительной прохладной водой я так и не успел. Что может быть глупее? Наверное, только протянутая к моей группировавшейся тушке призрачная рука. Полупрозрачный парень продолжил убеждать меня в том, что он не галлюцинация: — Саймон. Саймон Хартсон. Видишь, отвечать на вопросы совсем несложно. Мне кажется, веко у меня все-таки дергается. Нервы то не железные. Что ж, будем плыть по течению безумной реки этого суматошного дня. Наверное, буду отмечать 23 сентября юбилеем. Если доживу. — Дженни, Дженни Дженкинс. Будем знакомы, — нервно посмеиваюсь, протягивая руку в ответ.  — Ну и придурок. Я ведь прозрачный, — говорит будто обидно, а у самого на лице лыба в 32 зуба. Проводит своей рукой по моей, смотрю, и правда: с легким холодком проходит насквозь, никак не касаясь физически. Ничему не удивляясь, тяжело поднимаюсь на ноги, привычным бесполезным жестом отряхиваю растянутый, абсолютно изорванный грубыми взмахами лезвий, бежевый свитер с вырванным сердцем-нашивкой от несуществующей пыли. «Шакалы» смыли его в один из замызганных унитазов. А Кейсер стоял рядом, скрестив руки. Нет, не нападал — вместе выросли как-никак, вместе закончили сад и начальные классы, а потом, в средней школе… Ему стало интересно с отбросами малость другого сорта. Именно он разболтал всей школе о том, что я лез к нему целоваться. Этакий 165 сантиметровый доминант с мольбертом под мышкой. Смешно. Обычно он, Кейсер — бледный черноволосый красавчик, играющий в местной рок-группе, живое воплощение влажных мечт 13-летних подростков, забытое дите Калленов и так далее, и так далее — просто стоял в стороне, глядя на все измывательства холодно, не принимая непосредственного участия. Но не сегодня. 23 сентября этого года Кейсер Маккари открыл. Эту. Чертову. Дверь. И посмотрел на меня так, будто… Будто меня нет. А моя недалекая мать до сих пор приглашает его на семейные ужины. Я все еще шлю этому говнюку неподписанные открытки на день Валентина. Он снился мне буквально вчера, и делали мы с ним в точности то, что написано на этих треклятых кабинках черными водостойкими маркерами. А он… Он даже не может обратиться ко мне по имени. Между этим Саймон продолжал говорить: — Тебе зеркало в ранку над бровью попало, видишь? Когда башкой долбанули…. Я там черт знает сколько лет проторчал. Приветствуй нового жителя в своей радужной голове, Дженн. Пойдем отсюда скорее. Глянем какой-нибудь фильм. Ты не знаешь, «Терминатор 2» уже вышел? Осточертело сидеть взаперти и видеть все эти противные лица. А утром обязательно придумаем, как им отомстить… Я выдавил из себя улыбку. Заглянул в его умоляющие глаза с плохо спрятанной болью, отчего-то прекрасно мной понятой, зацепился взглядом за страшный темнеющий след на шее, выглядывающий из-за серебряной дымки волос, и сказал до ужаса просто: — Пойдем.

***

Газета «Вечерний Стенхолт» представляет: МОЛОДОЙ АКТИВИСТ ПОВЕСИЛСЯ В ТУАЛЕТЕ 23 сентября 1986 года преподаватель местной школы обнаружил в школьном туалете труп повешенного подростка. Преступная группировка «Койоты» совершила зверское нападение на Саймона Хартсона, ученика Государственной старшей школы имени св. Мартина. Причиной издевательств могло послужить участие мальчика в движении легализации ЛГБТ. По словам следствия, Саймон повесился на рукаве собственной рубашки прямо напротив зеркала с выведенными руками преступников оскорблениями. На пятерых несовершеннолетних участников группировки заведено уголовное дело по факту доведения до самоубийства. Администрация школы воздерживается от комментариев.