Самое долгое задание

Шел второй день бесплодной слежки за Брюсом, мы с Тоддом лежали на крыше напротив Уэйн Интерпрайзес. Жарились и шкворчали, как яичница на сковородке, весеннее солнце встало в зенит. Замерло, вклеилось. Как же хотелось сбросить брезент, под которым мы прикидывались частью поверхности. В его тени винтовка под ладонями была теплой как свежевыпеченный хлеб. Я, вздыхая, шипела вполголоса, что вот бы подставиться почти уже летним лучам! Еще немного, клялась, так и сделаю, а Джей пусть намажет мне спинку. Он шипел, что у него с собой только оружейное масло, но что для винтовки хорошо, то и мне подойдет. Джей парился рядом все время, не соглашался дежурить посменно, лишь ночью, под окнами брюсова дома на Гребне, урывками спал. Был в состоянии перманентной готовности, я это чувствовала. Не знала, всегда он такой на работе, или дело в чем-то еще. Не беспокоилась, мы оба можем жить на чеку неделями. Не придала значения, разрозненные подозрения еще не достигли критической массы... Мои мысли были не о Джейсоне. Вертелись вокруг безлюдности окрестных крыш, взгляд сканировал их с легким недоумением. Я по привычке ожидала толпы шпионов, мы же возле топовой корпорации. Разум искал мутных типов внизу, вверху – неправильных теней. Может, даже других снайперов, а потом я вспомнила. На дворе конец двадцатого века! Даже ассасины уже научились пользоваться электроникой, от нее больше толку. Она вездесуща и незаметна. Ее не пошантажируешь, и ей не нужно в туалет. Почему бы и нам не воткнуть камеру, да не спуститься в прохладу ближайшей закусочной с ее удобствами? Почему никто до нас ничего не воткнул? Или мы пришли после очередного сбора урожая? Не верю, чтоб Бэтмен здесь не проверял. Через прицел я видела кабинет Уэйна, угловой, насквозь просматриваемый. Такое же стеклянное «мне нечего скрывать», как у викинга. Тоже со слепым пятном – стол в глубине, в бумаги не подсмотришь. Брюс работал за ними все два дня. Под кондиционером. Мы жарились. Мы уже решили, что девицам померещилось. Уже начали о них судить и по полу, и по профессии, в силу раздражения. Собирались свалить до того, как сами начнем видеть миражи в накалившемся воздухе. Город манил… бросить его и поехать за город. Мы осмотрели периметр дома, прежде чем спускаться это требуется. Даже особо не пригибались уже, все соседние дома далеко. Как вдруг Джейсон с другого конца крыши махнул мне и подал сигнал. Его осанка была напряженной, когда он пальцем показал «один» и коснулся запястья, и я рванула перебежками сквозь лес из вентиляционных коробов. Укрылась рядом с ним за парапетом, со смесью тревоги и предвкушения – враг, наконец-то. Тодд сообщил, под домом мужик, смотрит на двери Уэйн Интерпрайзес, неприметный, особо не светится, но сверху он видит того уже второй раз. Чтоб ассасины так палились? Ну, может быть. Я осторожно высунула зеркало за край. И чуть не плюнула, с досады и на мужика. Похоже, Джейсон еще не знал конкретно этого типа. Но я все равно посмотрела на него укоризненно. Внизу, на виду как гвоздь торчал человек Торна. Наметанный взгляд легко цеплялся за него, какой там ассасин. И ничего жуткого в нем не было, обычная шестерка, девицы из эскорта преувеличили. Я махнула Джейсону, что точно пора уходить. Прощальный взгляд в сторону башни Уэйна, и мы снова плюхнулись в укрытие – Брюс стоял у стеклянных дверей. Его кабинет по периметру эстетично опоясывала лоджия (конструкция, полезная в быту домохозяйкам и супергероям). Уэйн распахнул ее двери, вдохнул мерзкий готэмский воздух, оглядел окрестности. Мазнул взглядом по месту, где еще недавно была наша лежка. И вернулся внутрь, оставив створки открытыми. Внутри посреди кабинета стоял Рас аль Гул. Палец нажал на курок раньше, чем я задумалась. Раньше, чем осознала, что делаю. Забыла, что надо дышать. Что такие появления заслуживают смачного мата. Сама не поняла, как так быстро вскинула винтовку, на сдаче нормативов и то медленней была. Рас почти не шелохнулся, только его рука изменила положение в пространстве, поднятая с мечом, замерла. По полу звякнули две половинки моей пули, а сам он и бровью не повел, даже не повернулся. Я, чертыхнувшись, схватилась за самодельный тросомет. Да, уже сделала, на коленке между «сменами», когда Джейсон не спал. Мы с ним побежали к пропасти, чтобы скатиться по тросу через улицу. Через целый городской каньон с рекой проспекта снизу, которая смыла бы наши косточки, если бы трос не выдержал или гарпун вырвался. Но в тот момент я не думала. Не думала, что Рас мог бы обрубить канат, смерть была бы скорой и комичной. Ах, ну да, не в стиле аль Гула убивать так легко. Да и Брюс помешал бы ему. Возможно, он это и делал, он разговаривал с Расом, когда мы приземлились на балкон. Они стояли друг напротив друга и при нашем появлении замолчали, как бывает при нежеланной встрече где-нибудь в ресторане или на улице. Я не знала, как подступиться к аль Гулу, скорость владения саблей приводила в смятение. Он усмехнулся, окинув нас взглядом. Самоуверенно, неприятно. Джейсон на это среагировал, зашипел на него как змея. Опять я запоздала с пинком в голень, мне следовало оставить Тодда на соседней крыше, чтобы не подставлялся здесь… Рас аль Гул меня по-настоящему пугал. Из миссии в миссию был неубиваемым древним чудовищем, которое не изгнать никаким светом науки двадцатого века. У каждого агента к этим «Головам демона» огромный счет. – Твоя Лига меня не интересует, – сказал ему Уэйн, твердо, как он умел. – Никуда не денешься. Это вопрос времени, – аль Гул приложил палец к виску, затем указал им на Брюса. Грозящий пророк. – Посмотрим! – с упрямством. – Посмотрим, – синхронно. Рас исчез у нас на глазах. В них будто песка насыпали, хотя мы с Джеем были в масках с линзами. – Что это было? – выкрысилась я на Брюса, от шока, смерть была близко. Он, застыв, молчал. Как же хотелось наорать. Мы здесь рискуем жизнью, а он еще смеет держать нас в неведении! Он, конечно, нас не звал, но… – Что. Это. Было, – проговорила я, еле сдерживаясь. Хоть и видела, Брюсу не хорошо. Он заставил себя заговорить. – Когда я был в Лиге, кое-что произошло... – Что они с тобой сделали? Нетерпеливый вопрос его будто ужалил. Он перевел дыхание. – Рас аль Гул умирает. Он отсрочивал свою смерть сотни лет… – С помощью Ям Лазаря, знаю, – отмахнулась я. Красная маска повернулась в мою сторону. – Дальше! – Этот способ больше не работает для него. Двадцать лет он безуспешно искал возможность продлить свое существование… – Ближе к делу! – Передача памяти. Я изумленно посмотрела на Брюса. Как он выразился, «произошло»? То есть, в прошедшем времени? В нем находится память, а значит, и личность Раса? – Брюс еще здесь?.. – от шока я могу быть совсем негуманной. – Это я! – сверкнул он на меня глазами. – Как надолго? Что Рас сказал на тему сроков? Я говорила жестокости. Из-за адреналина не могла остановиться. Я не оправдываюсь. Брюс с трудом произнес: – Он уверен, что когда воспоминания полностью пробудятся, его личность победит мою. Брюс опустил взгляд на свои сжатые кулаки. Мне захотелось прикусить себе губу. До крови. Вместо извинений вырвалось: – Наша личность – это не только память, – слишком часто я об этом задумывалась, чтобы не вырвалось. И в следующем тоже была до темных глубин подсознания искренней: – Я в тебя верю. Взгляд, которым он мне ответил, я никогда не забуду. Один этот взгляд, как сказал бы Шенберг, вмещал целый роман. – Уходим, – бросила я Джейсону. Не оборачиваясь, пошла в сторону лоджии, в груди было слишком тесно и тягостно. Хоть трагичную музыку фоном пускай. В домашнем измерении, просматривая записи разведки, я всегда недоумевала, относилась с осуждением к тому, как холодно герои говорят друг с другом, проходя через кошмар. Как поверхностно, не поддерживая, когда могли бы избежать многих трагедий, если бы не требовали от ближнего оставаться сильным, а просто выразили сочувствие!.. Это сложно. Мне было сложно. Нужно было осмыслить, я спешила на улицу. Брюс Уэйн с памятью о жизни Рас аль Гула. Как он оценит каждое из воспоминаний, сможет ли смотреть на них отстраненно? Столетия преступлений против человечества, начавшиеся еще до Ямы, та лишь отполировала то, чем Рас стал в клетке с трупом жены. Семь веков интриг и геноцида, только они и приносят Расу чувство удовлетворения. Рас всю жизнь убивал, ломал и извращал, в том числе и знакомых мне... Вспоминать их теперь физически больно. Брюс будет вспоминать против воли. Нескончаемому насилию должен будет противостоять ребенок, видевший, как застрелили родителей. Я уходила от этого ребенка, оставляя его наедине с проблемами. Что я могла сказать? Что присмотрю за ним? Этим бы не сказала ничего человеческого, звучала бы как каноничный Бэтмен. – Мы присмотрим за тобой, – не придумала ничего лучшего. Близость балконных дверей подгоняла язык. Винтовка все еще находилась в моей руке и придавала словам неверный оттенок. Я почувствовала себя как в дурном сне. Который разорвал голос Джейсона. – Ты теперь станешь гением, как Рас аль Гул? – Джей явно не мучился никакими тревогами. – Воу, Бэтмен станет охуенным! Никому не переплюнуть! Сказал с восхищением. Не заметил, что вышла двусмысленность – героем или злодеем он станет охуенным? От этой промашки мы с Брюсом в замешательстве переглянулись. От сходства эмоций испытали подобие облегчения, самое его зарождение. – Посмотрим, – смущенно кашлянула я. – Посмотрим! – произнес Джей с предвкушением. Как никогда захотелось защитить идиота. Я удивлялась, Джей-то в него с чего верит? У парня не было n-цати миссий, сложивших светлый образ Бэтмена. Тодд не наивен, улица отучит верить даже в бога. И с Гордоном на быстром наборе он вряд ли нуждается в фигуре отца. Тем более, такого молодого, почти сверстника… Мы оставили Брюса, он тихо опустился за стол. Попытался вернуться к бумагам со всем своим аристократическим достоинством, такому помощь предлагать язык не повернется. А мне была нужна срочная консультация. Рабочая, не личная у психолога по поводу Джейсона. Тот все хотел со мной о чем-то поговорить, но добравшись до мотоцикла, я от него отделалась, сославшись на визит к Доктору.