Депрессия — это моя профессия

            Достав холодную бутылку воды и открыв ее, Грей принялся жадно пить. После очередного реалистичного кошмара в горле пересохло так сильно, что ему пришлось встать с постели и пойти на кухню, лишь бы пустыня во рту сменилась привычной влагой.             Вдоволь напившись, Грей мягко поставил бутылку на стол, чтобы не разбудить чутко спящего Нацу, и уставился в окно. На улице лил как из ведра дождь, периодически сверкали молнии, вдали, приближаясь, гремел гром. Монотонно барабанящие капли помогли Грею расслабиться — он прикрыл глаза, вслушавшись в звук разбивающихся о крышу и окна капель.             Кошмар, преследовавший его уже несколько месяцев, был до жути реалистичным. Каждый раз, словно наяву, он чувствовал запах крови Джувии, видел прощальную улыбку Ур, слышал голос Уртир. Одна мысль о том, что девушка, которой он не мог ответить взаимностью, любила его настолько сильно, что едва жизнь не отдала, приводила его в дрожь. Ур, Уртир, Джувия… что они все нашли такого в нем, что готовы умереть, лишь бы выжил он? И ведь ни одной из них он не принес ничего хорошего.             Однако... он может только помнить и оплакивать. Джувия, хвала подоспевшей Венди, жива, а Ур и Уртир мертвы. время нельзя повернуть назад.             Молния особо ярко сверкнула, а после прогремел гром, уже гораздо ближе, чем раньше. Дождь забарабанил с новой силой. Грей, вздрогнув от неожиданного звука, едва не выронил бутылку.             Из спальни послышались шорохи, а после и шаги. Из комнаты появился заспанный Нацу с гнездом на голове и крайним недовольством на лице.             — Ты чего тут один стоишь? — спросил он немного хриплым ото сна голосом. Грей пожал плечами и сделал глоток.             — Не спится мне.             — Опять кошмары твои? — Нацу подошел ближе и выхватил из рук бутылку. Выпив немного, вернул.             Грей слегка удивился. Не то чтобы он скрывал тот факт, что иногда его терзают не самые приятные сны, но и не распространялся о них открыто.             — Откуда узнал?             — Один раз ты меня разбудил своими воплями. Догадаться не сложно, — Нацу теплыми руками обвил его талию и прижался к груди. Спросил тихо:             — Все нормально?             Это одна из тех вещей, которые особенно привлекали в Нацу. Как бы он не отстаивал свое «главенство» в отношениях — читать: мужественность — он в любой момент готов был отбросить гордость, подойти, прижаться и поддержать. Грей понимал его чувства, ведь был точно таким же. Расстаться с маской безразличия и проявить публичную нежность к партнеру для него сложно, что уж говорить о «пассивности».             — Да. Тебя гром разбудил?             — Угу. Проснулся, думал, пнуть тебя, чтобы шторы нормально поправил, а тебя нет, — Грей усмехнулся, приняв послание.             — Пошли, вставать нам рано.             Они вернулись в комнату, в которой до сих пор мирно спал Хэппи, Грей поправил шторы и лег в кровать, где его в ту же секунду оплели руками-ногами, и уснул.