Охотник и чудовище

Кровь. Горячая, пульсирующая, живая. Такая сладостно манящая, дразнящая своей близостью. Волнующе необычная, с терпкими нотками мутагенов и едва заметного букета лекарственных трав, изысканная в своей неповторимости и не похожая ни на что. Ведьмачья. Утро в Корво Бьянко застало чудовище в плену объятий убийцы чудовищ. В предрассветной тиши звериный слух четко улавливал изредка раздававшиеся шорохи крошек гравия под босыми людскими ступнями, приглушенный звон кухонной утвари и, где-то совсем отдаленно, мелодичное птичье пение. Однако разум монстра был полностью поглощен другим — звуком глубокого человеческого дыхания, легким ветерком пробегавшего по растрепанным волосам. Все еще сонный, он щекой лежал на изувеченной рубцами восхитительно теплой груди, вслушиваясь в мерный ритм, сокрытого в ее глубинах сердца. Не открывая глаз, плавно потянулся, разминая длинные конечности. Из-под одеяла показалась бледная ладонь, у кончиков пальцев увенчанная длинными заостренными ногтями. Придвинулся еще ближе, ведомый запахом чарующе движущейся в узорах вен крови. Слегка задел кончиком носа кожу аккурат над сонной артерией, тихо, едва различимо, мурлыкнул, втягивая смесь запахов предыдущей ночи, и не устоял перед искушением: мягко поцеловал излюбленный участок покрытой шрамами шеи, довольно улыбаясь знакомому покалыванию на губах. Охотник даже не нахмурился, будто не почувствовав чужих неимоверно острых зубов в настолько опасной близости от себя. – Вот так, мой дорогой Геральт, и погибают бравые защитники рода людского: обескровленные, поддавшиеся искусным чарам чрезвычайно коварных чудищ, – шутливо прошептал вампир вблизи уха того самого мирно дремлющего защитника. В ответ ведьмак, уткнувшись губами в прохладный лоб, сонно буркнул что-то неразборчивое и лишь крепче обнял свое тихо посмеивающееся ласковое «чудовище».