Федька. Валька. Море. Пляж. Попки загорелые

Спать я не мог, все тело горело, будто на углях лежу. Уж полночь доходит, а я все ворочаюсь. То скину одеяло, то обратно натяну, то пить хочу, то ссать. Доворочался до того, что разбудил громилу своего. - Валюш, ну, ты чего тут бушуешь, а? Давай спатеньки… – он сонно причмокнул с закрытыми глазами, меня к себе прижал. От его рук живот аж припекать стало. - Уй-юй-юй! – я руку его скинул, на край кровати отодвинулся. Федька вообще как печка, просто обжигается. - Валь? – он проснулся окончательно, приподнялся на руках, на меня уставился удивленно. – Что случилось? Заболел? - Кажется, у меня того… – пожаловался я со скорбной мордашкой, лежа на животе, лицом к нему развернувшись. - Что «того»? Критические дни? – шутливо поинтересовался обормотина, рукой по бедру прошелся, задирая пижамные шортики. - Да ну тебя! – скинул наглую конечность. – Задница болит! - Бля, прости, хороший мой! – повинился он, подвигаясь ближе, в глаза заглядывая. – Что же ты не сказал! Я буду аккуратнее! - Даже и не вздумай, придурок! Я тебе что, хрустальный? – разозлился на тугодума. – Обгорел я! Тупо обгорел! Понятно? - Ах ты ж… Горемыка мой… – погладил меня по голове, волосы растормошил – Где? Спина, да? - Ага, спина… – проныл. – А ещё там… – я скосил глаза на пострадавшую точку. - Ого! Ну-ка, дай глянуть! - Бля, да ты что, жопу мою ни разу не видел! – я пополз от этого энтузиаста к краю кровати. - Дай-дай-дай! – Федька включил ночник, меня к матрасу прижал. - Эй! Пусти! - Не трепыхайтесь, больной! Федька задрал мне футболку, присвистнул, глядя на спину. Чуть приспустил штаны, замолк. - М-да, крррасотищща-то какая! Просто обалдеть! – прошелся прохладными ладонями по горящим ягодицам. - Извращенец херов! – буркнул я. – Лучше дай крем какой, спать же невозможно! - Ладушки! Вроде, мазь какая-то была, нет – так сметанкой намажу! - Не хочу сметанкой, и так, как поросеночек, такой же розовый, осталось только яблоко в рот и в духовку засунуть. - Нет, ты мой пирожок румяный! – он чмокнул меня в поясницу. - Блин, Федь, ну давай уже свой крем! Хватит губехи распускать! - Не ругайся, – хохотнул он, по заднице пострадавшей огладил и встал, ушел куда-то в зал, захлопал дверцами.- Нашел! - он прислонился к косяку, показывая находку. – Только давай ты сперва в душ сходи. Ты ведь так и не мылся после моря, да? - Ну… наверное… – поморщился я. Припекать меня начало, уже когда мы назад ехали, хотелось поскорее раздеться и спать увалиться. - Не наверное, а точно, лентяище. Так что давай, дуй сейчас в душ, а я потом тебя всего помажу. А с утра в аптеку съезжу, еще куплю, того, что я нашел, только на один раз хватит, тебя же и спереди тоже намазать надо. - Ладно. Федька помог мне принять душ и, что очень удивительно, ручонки не распускал. Потом самолично в полотенце завернул, до кроватки донес и нанес мазь, аккуратно массируя ладонями. Правда, попку мою он так трепетно мацал, что я аж растаял и не заметил, как спокойно уснул. *** Утром я снова проснулся один, от Федьки осталась только записочка, что он уехал в аптеку, целует и любит. Приятно, конечно, но лучше бы он был уже тут. На часах начало девятого, и спать уже было невмоготу. Я мучился и страдал. Лежать было невозможно ни на спине, ни на животе. Сидеть тоже не получалось, задница кипеть начинала. Стоять я не мог, голова кружилась. Ругал себя самыми распоследними словами, что поленился вчера, придурок, за солнцезащитным средством в дом сходить, да еще вечером на пляже добавил к и так обгоревшей спине и тому, что ниже. Если бы вчера ночью Федька не настоял на том, чтобы намазать меня после душа пантенолом, я бы сегодня просто помер. Обидно было до соплей. Вот знал же, что практически первый раз в году загораю, так нет, дорвался до бесплатного. Бедная моя попочка, такая румяная, прям как яблочко наливное, бери и кусай. За окном погода хмурилась, беспокойный ветер теребил занавески, принося с собой влажные запахи моря и цветов, темное небо обещало скорый дождь. Я такой погоде был только рад, ведь не один я сидеть дома буду… Душ принимать я не рискнул, а вот позавтракать – самое оно! Так что нагрузил на тарелку холодного шашлыка, хлеба, прихватил любимую черешню и с добычей вернулся на кровать. Пульт от телевизора нашелся на подоконнике, и я, аккуратно улегшись на живот, приступил к завтраку. По телевизору шла какая-то муть, я сонно клацал пультом, пока не наткнулся на канал с мультиками. Самое оно! И мульт мой любимый - Тоторо! Здорово! Просто привет из детства! Обожаю анимешки Миядзаки! Эта малость мне капитально настроение подняла, так что я воодушевленно двигал челюстями и следил за приключениями девчонок. На экране старшая сестра вовсю разъясняла лесному духу правила обращения с зонтами, когда наконец-то раздался звук подъезжающей машины. - Привет, болезный! – Федька ввалился в комнату в белой футболке и обрезанных джинсах. – Балдеешь? Молодец! – он прошел на кухню, крикнул оттуда: – Я в аптеку смотался, мазь купил! Так что обещали, что к завтрашнему дню тебе полегче станет! – хлопнул холодильником. – Будешь кушать? – в двери показалась его лохматая макушка. - Не-а! Я черешни обожрался! - Нифига себе! Я тут пашу с утра, а он обжирается! Я тоже хочу! - На, держи, – я протянул остатки черешни. – Федь, блин, прости, забыл про время! Хотел завтрак сделать… - Успеешь ещё, – улыбнулся он, – порадовать меня завтраками в кроватку. А пока выздоравливай! – он наклонился и поцеловал меня в лоб. - Там есть остатки шашлыка, я не все сожрал. Тебе хватит! - Лады… Покушали мы вместе в спальне, точнее, Федька завтракал, а я, развалившись на кровати, смотрел мульт. - Слышь, – с набитым ртом пробуркал зверина, – а что мы смотрим? Какие-то летающие ушастые шары! И… ваааа! Ты видел? Вот это пасть! – к этому моменту детишки с Тоторо уже посадили деревья и теперь летали, Федька разевал рот так же забавно, как и японский леший. - Это Тоторо, дурында! Ты что, не смотрел? Этому мультику ведь сто лет в обед! - Ух ты, здоровский! Такие лупалки прикольные!! - Жуй давай! Всю кровать мне заплевал! - Не бузи, – хмыкнул он. Наконец Федька наелся и, сыто потягиваясь, развалился рядом, поглаживая пальцами мне поясницу, раз за разом опускаясь все ниже, пробираясь за пояс домашних штанов. - Ну, как дела у больных? – шепнул искуситель, оголяя мне задницу, проходясь пальцами между половинок. Я вильнул попой, штаны натянул. - Федь, ну куда ты лезешь! Я в душ не ходил, поленился… - А вот это ты зря! Личная гигиена – это святое! – хохотнул он, снова залезая в штаны. - Федь, ну честно! – увернулся от его рук, лег на бок, чмокнул в нос. - Ну, ладно! – он зевнул и встал с кровати. – Тогда пошли мыться и лечиться! Мне сказали мазать пострадавшие части тела три раза в день. Принять душ в одиночестве мне опять не дали, но Федька так аккуратно меня сзади намывал, что я просто разомлел. Потом он проследил, чтобы я на кровати поудобнее лег, поцеловал между лопаток и велел ждать, а сам куда-то вышел. Через пару мгновений мой хитрожопый дохтур вернулся и приступил к лечению. Не знаю, чем он так мне мазал, но пахло это замечательно, и от нехитрого массажа я балдел. На профессионального массажиста он не тянет, но мне и так нравится, ручищи у него замечательные, горячие, как утюги. Но только я расслабился, как он мне капнул чем-то ледяным на хребет, а следом этим ледяным провел по позвоночнику вниз. - Йа-а-ай! Это чего?! – подскочил я, оборачиваясь. Федька, хитро улыбаясь, прижал меня к кровати: - Это мое самое лучшее лечение! - Ась? – я не оставлял попыток глянуть назад. Холодное таяло и тягуче сползало вниз, к пояснице. - Моему сладкому мальчику делаем сладкую попку! – облизнулся он. – Такая красненькая, такая… прям, ух! – поднес свою руку мне ко рту. – Хочешь попробовать? Я осторожно лизнул испачканные белым пальцы. - М-мороженое? – недоуменно спросил. - Ага! – а рожа-то какая довольная! – Мне велели обгоревшее остужать! Так что я и рад стараться! Все исключительно в соответствиями с рекомендациями знающих людей! Так что лежи, а я тебя лечить буду. Сказать мне было нечего, так что я улегся обратно, заинтересованно следя за его движениями. Коварный мой отломал ложкой еще кусман вкусняшки и жахнул мне на поясницу. От такого контраста я только губу закусил. Ощущения были очень необычными. Федька водил кусочком по спине, выводил круги на попке, плавно размазывая сладость по мне. От горячего языка я чуть не подпрыгнул. - Ч-чер-р-рт… Классссс… – прошипел я, невольно потягиваясь. Федька же вылизывал мне спину и задницу, причмокивая и жмурясь от удовольствия. Лечение было просто суперским. Искуситель снова и снова менял мороженое и губы, а я только поскуливал. Это было просто сказочно, я уже был на все готов, лишь бы он не останавливался, и хороший мой, не прекращая целовать и вылизывать плечи и шею, «лечил» меня внутри, пальцами разжигая пожар. Не утерпев, я приподнял задницу: - Федька, гад, хватит мучить меня, – простонал я в подушку. - Так мы же лечимся? – ухмыльнулся он, потираясь членом о бедро. - Ну, так давай быстрее изнутри полечи! - Вот это всегда пожалуйста! – он куснул за загривок, аккуратно вставляя. Ох, до чего же мне понравилось такое лечение! Я искусал всю подушку, постанывая от кайфа, подаваясь назад, раз за разом все сильнее и резче. Оборался я знатно. Засранец этот меня до потери сознания довел, так что я просто вырубился, обкончавшись на одеяло, даже ни разу к себе не прикоснувшись. Неспешно мир возвращался на свое место, снова заиграв красками. Голос Федьки раздавался откуда-то с улицы. Вдруг раздался женский смех. И не один!!! Это что же, мой кобель тут план перевыполнил, подался на вольные хлеба? Урою гниду!!! С кем он там заигрывает?! Щас лохмы повыдергиваю! Всем!! Я вскочил, запутавшись в липком одеяле. Кое-как обернувшись простыней, аккуратно выглянул в окно. Так и есть! Щебечет, щегол! А клушки-то перья распушили, клювики намазали, так и ведут хвостами! Сучки крашеные!!! Со всей злости захлопнул окно, протопал на выход, всем своим видом обещая смертушку скорую пернатой братии. Не-ет, тут не братья, тут сестрички подколодные… Бля, дайте мне кол! Сначала дур, интересуюшихся чужим добром, отважу, а потом и Федечку-кобелину на тот кол посажу!!! - Валь, проснулся? – обернулся гаденыш, лыбясь во все еще целые зубки. Давно пора проредить, вот точняк!! - О-о! – протянули тощие коровы. – Федечка, ну, познакомь же скорее со своим другом!! - Девочки, это Валя, знакомьтесь! - Ну, что же ты так неаккуратно, Валечка! – сочувственно покивали они бошками, стреляя в самца моего глазками. Как шеи не посворачивали! – Солнышко летом знаешь, какое! Таким беленьким красавчикам нужно беречься! – продолжали они кудахтать. – Но ты не переживай, уж мы тебя выходим, правда, Федечка? - Пррравда, Федечка? – прорычал я, еле сдерживаясь. - Валь, не кипятись, девочки, – он на них масляно глянул, – мне в аптеке помогли, подсказали, как помочь тебе скорее на пляж вернуться! - Вот щщщассстье-то! Даже не знаю, как бы мы сссами справились! – прошипел я, вцепившись рукой в косяк. Федька заметил, что я уже на грани, стал девок выпроваживать. Да вот только идиотины не желали уходить, дебилки такие. Тут уж и Федька не выдержал, наплел им, что у нас дела и прочее, вытолкал взашей, на меня оглядываясь. Те из-за забора кричали, что вечерком обязательно в гости придут, пирогов напекут, кваску и наливочки домашней принесут. А еще погрозились, что подружек приведут, чтобы таким замечательным мальчикам не скучно было. Я заскучал по пистолету. Нет, лучше дробовик. Один выстрел – море трупов. Я кровожадный злобный гад! Интересно, у них тут оружием торгуют? Нет? Так давно пора!! Мой бык-осеменитель ко мне подошел, молча смотрит, головешку набок склонил. - Валюш, душа моя, ты чего? – удивленно так выдал. Потом помолчал, нос почесал. Выдал: – А! Я понял! – разулыбался, сученыш такой. – Ты, никак, ревнуешь?! – стиснул меня в объятиях, закружил: – Бля, вот здорово!! Валька, я тебя обожаю! Так на них смотрел, думал, они на месте воспламенятся! – продолжал он веселиться. – Валечка мой – оружие массового поражения!! - Уйди, гад! – я вырвался. – На куриц этих ощипанных пойди полюбуйся ещё!! - Валь, да ладно тебе, – улыбнулся он. – Лучше пошли в кафе! Они мне как раз подсказали, где здесь подрыгаться можно! Давай, одевайся, пойдем на плясульки местные! Покажем класс! А я буду от тебя поклонниц отгонять! - Ага, прям-таки «беру огонь на себя», да? - Не сердись! – он под ручку ввел меня в дом. Остановился посреди кухни, шепнул на ухо: – Но лучше сердись! Ты такой душка, когда пыхтишь, как ежик! Моя колючка ревнивая! - Р-р-р!!! Не хочу никуда идти! Тебе надо – вот ты и вали! – рявкнул я, выдираясь из простыни, и, оставив её в руках Федьки, протопал в душ. Прохладная вода меня успокоила, мне немного совестно стало, что ни с того ни с сего на Федьку наорал. Вот что на меня нашло, а? Ведь он нормально с ними себя вел, не лапал, глазки не строил, спокойно говорил… Наверняка вчера еще и мозги обгорели, не только задница. В зале работал телевизор, какой-то музыкальный канал. Федька перестилал кровать в спальне. Я прислонился к косяку, на него молча смотрю. Вид сзади – просто заебись! Широкая спина, талия, задница круглая, ноги стройные, м-м-м… просто облизать хочется… - Федь, – позвал негромко. Он обернулся, улыбнулся. – Федь, не сердись. Не знаю, что на меня нашло… - Валюш, – шагнул ко мне, ручищами обнял. – Мне нравится, что ты меня ревнуешь. Значит, любишь? - Люблю тебя, гада такого… – буркнул в плечо ему, носом потерся. - Идем на танцы? Приглашу тебя на медленный танец на зависть всем кумушкам. - Не побоишься, что потом житья не дадут? – усмехнулся невесело. - Не-а… пусть видят. Мы тут приезжие, они ничего не сделают, не успеют, да и я не позволю. - А, и пошли! Покажем класс!! - Верно, Валюш! Наденешь шортики мои любимые? - Обещаешь, что сможешь сдержаться и до танцулек дойти? - Я сильно постараюсь! - Тогда ладно, – улыбнулся я, в щеку поцеловал. Федька еще раз меня намазал мазью и, когда впиталось, самолично мне шорты натянул, по попке шлепнул. - Ну, что, ревнивец мой, готов зажечь? - Всегда готов! – я по-пионерски отсалютовал рукой. – Надеюсь, огнетушители у них исправны! Вечернее кафе на набережной переливалось огнями, зажигательно играли популярные танцевальные хиты, народ, уже дошедший до кондиции, отрывался по полной. Гроза прошла стороной, оставив за собой приятную прохладу. Я позабыл все свои психи и с радостью влился в толпу, приноравливаясь к темпу. Федька танцевал рядом, иногда касаясь руками, игриво толкая меня бедрами, подмигивая. Это было просто здорово! Ритм, музыка, движение, Федькины горячие руки, обещающие взгляды, манящие губы… Так хотелось, наплевав на всё и всех, засосать его не по-детски, забраться руками под облегающую белую майку, вырисовывающую каждый мускул, прижаться к жаркому телу… и двигаться совершенно по другому… Ох, мечты… И до чего же приятно понимать, что твои желания полностью разделены!!! В том же кафе нарисовались те девицы, забывшие одеться, разве что лифчики цветные и пояски широкие вместо юбок натянули, и то умницы. Размалеванные – просто ужас, не иначе, на тропу войны вышли! Они всячески нам махали, но я Федьку не думал отпускать. Тот только ухмыльнулся довольно и закружил меня так, что голова кругом пошла. А после были медляки, и Федечка, к моему великому удовольствию, нежно меня к себе прижимал и плавно двигался, поглаживая по спине, шепча на ушко милые глупости. Я был доволен. Очень. А уж как рожи вытянувшиеся тех девок меня порадовали – не передать! Не удержался, показал им язык. И фак. Вечер определенно удался! И ночка тоже будет жаркой, прям попой чую… Уж слишком ей сегодняшнее лечение понравилось… Просто муррр… Вуаля! Готова шалость!