Infectious

Юра жадно глотает воду, переводя дух после очередной тренировки. В раздевалке сегодня как-то особенно душно, но он и не собирается оставаться здесь долго. Быстро переодевшись, парень накидывает сумку на плечо и выходит. В кармане вибрирует телефон. При проверке оказывается, что причина вибрации — сообщение, присланное Отабеком. Обычное дежурное «ну как ты там, живой еще после Лилии-то?». Плисецкий хмыкает: вообще-то вопрос очень даже резонный. Обычно она, будто специально, делает все, чтобы его выбесить или же довести до полного изнеможения, но сегодня она оказывается подозрительно доброй. «Все норм, хочу прийти и поцеловать тебя» — печатает Плисецкий в ответ, торопливо шагая до метро. Он уже знает, что сейчас ответит Отабек, но все равно пишет это — просто высказывает свои эмоции, накопившиеся за это время. Последние два дня он не видел Отабека, и с нетерпением ждал, когда же его опала исчезнет и все будет как раньше. В чем же была причина? Как считал Юра, в чрезмерной заботе Отабека о нём. Два дня назад тот заболел и теперь упорно не собирался видеться с Юрой какое-то время, чтобы его не заражать, как он объяснил. С одной стороны, Плисецкий понимал, что Бека заботится о нем и что болеть ему сейчас никак нельзя: на носу соревнования и необходимо работать над подготовкой к ним, а не валяться на диване с температурой. А с другой стороны, в душе Юры постепенно росло раздражение. Ну вот что он, маленький что ли, чтобы его так опекать? Да и увидеть Отабека хотелось сильно: прижаться к нему и целовать, рассказывая, что там Мила опять натворила и за что Яков вчера орал на Гошу. Смартфон в руке задумавшегося Юры снова завибрировал. «Юр, не смей даже приходить. Ты ж знаешь, я болею. Заражу еще тебя» Плисецкий чуть не швырнул телефон в сугроб, но вовремя одумался, вспомнив о его цене. Весело ломать вещи, когда они тебе ничего не стоят, а вот если ты их покупал на свои честно заработанные, тут уж другое дело — жалко ведь. «Плевать», — решил Юра, сжимая руку в кулак и разжимая, чтобы настроиться на миролюбивый лад: «Все равно ведь пойду!» Дело было еще и в том, что это был его почти что последний шанс увидеться с Бекой до того как тот уедет. Сейчас он еще был в Питере, но буквально через два дня уже должен был лететь к себе на родину, в Казахстан, и потому Юра не мог ждать его выздоровления. Вряд ли за два дня что-то сильно изменится, а это значит, что в таком случае, Юре придется ждать еще очень долго, чтобы увидеть Отабека, а на такое он, увы, пойти не мог. Парень вышел из мессенджера, так и не ответив ничего, хотя к последнему сообщению и добавилось вопросительное «Юра? Я вижу ты читаешь», и усмехнулся, предчувствуя, что сейчас его, возможно, попытаются убить.

***

«Юр, ты дома?» «Я бы не сказал. Скорее я поднимаюсь по лестнице к твоей квартире» «ЮРА» Плисецкий тихо рассмеялся, представив недовольное лицо Отабека, когда тот прочитал его сообщение. Понадеявшись, что его не выгонят к себе домой, он все же поднялся к квартире Бека. Там его ожидал сам хозяин квартиры, придерживающий приоткрытую дверь и укоризненно смотрящий на него. — Что? — невинно улыбаясь, произнес Юра, — Разве ты не рад меня видеть? — Я просил тебя не приходить. — То есть не рад, — сформулировал Юра. — Жаль, а я то дурак надеялся, что мои чувства взаимны… — Юр, а наглость заразна? — спросил Бек. — Такая как у меня — нет, это природный дар. — Все равно лучше ко мне близко не подходи, не хочу твой природный дар вдобавок к своему гриппу подцепить, — съязвил Бек, отходя в сторону и пропуская Юру внутрь квартиры. Тот прошел, оглядываясь по сторонам. Все в идеальном порядке, впрочем, как и всегда. Этим Отабек разительно отличается от Юры: он умеет держать свои вещи в абсолютном порядке, в каком бы состоянии он ни был. Дома у Плисецкого же вечно царил творческий беспорядок, который, как известно, никогда не исчезает полностью, а если ненадолго и пропадает в результате нравоучений окружающих, то через несколько часов все равно возвращается на свое законное место. Бек прошел в гостиную вслед за Юрой и быстро подобрав с дивана шарф, который тот легкомысленно сбросил с себя куда придется, ненадолго скрылся в коридоре. Плисецкий усмехнулся. Иногда ему казалось, что Отабек и беспорядок — две параллельные линии, которые никогда не пересекаются от слова «совсем», да и вообще в идеале и не подозревают друг о друге. Едва Отабек снова появился в комнате, как тут же был захвачен в плен рук некого русского профессионального фигуриста, которого еще два года назад называли «русской феей». Теперь же Юре было семнадцать, и фею, как и ангелочка он больше не напоминал. Волосы стали короче, плечи — шире, правда характер каким был, таким и остался. Отабек же за прошедшее время почти не изменился, разве что чуть четче выделились подбородок и скулы, еще сильнее подчеркивающие миндалевидный разрез глаз. — Не лез бы ты ко мне, — проворчал Отабек, впрочем, не делая попыток вырваться. — Не лез бы. Но я лезу, — радостно подтвердил свои действия Юра, зарываясь носом в темные жесткие волосы. Они были почти одного роста, но Плисецкий все же на пару сантиметров выше. Совсем не как тогда, когда ему было пятнадцать и восхищенно смотреть на Бека приходилось снизу вверх. — Заболеешь и потом проиграешь на соревнованиях, — не сдавался Бек, — Иди домой лучше, и отдохни после тренировки. — Не пойду, — шепнул Юра. — Я скучал по тебе. Бек тяжело вздохнул. — Я тоже. У меня была температура, не хотел, чтобы ты был здесь. — Но сейчас все же почти в порядке? — Да, но… — Отабек не успел договорить, потому что Юра, услышав нужный ответ, резко наклонился и поцеловал его, настойчиво накрывая губы парня своими. Тот стоял, не решаясь сопротивляться, но и не отвечая. Осознав всю бесполезность такого мероприятия, Плисецкий с улыбкой оторвался от губ Алтына. Теперь их лица находились прямо напротив друг друга и носы почти соприкасались. — Плисецкий, ты вообще знаешь, что значит заболевания, передающиеся воздушно-капельным путем? — спросил Отабек, пытаясь принять серьезное выражение лица, но легкая полуулыбка выдавала его. — Ну-у, я могу только предполагать, — протянул Юра. — Это те самые, которыми некоторые хладнокровные казахи боятся заразить своего парня? — Именно они, — подтвердил Бек. Юра развел руками и демонстративно отошел в сторону, демонстрируя свою полную безопасность. Отабек усмехнулся. Плисецкий явно не был тем человеком, который станет честно сдерживать свои обещания.

***

Еще часа полтора они потратили на разговор о произошедшем за эти несколько дней. В сообщениях всего не напишешь, поэтому у Плисецкого накопилась куча новостей, каждая из которых была ужасно срочная и, разумеется, последняя-препоследняя. Отабек не перебивал и, улыбаясь, слушал весь этот поток информации. За время болезни он тоже успел соскучиться по беззаботной болтовне Юры, да и к тому же, послушать про старых знакомых было очень даже весело. Наконец Юра спохватился: — Черт, поздно уже. Пора идти, а то если не успею все что надо доделать, то меня завтра с потрохами сожрут. Отабек согласился, что парню надо идти и любезно проводил Юру до порога. Теперь он стоял и флегматично наблюдал как тот зашнуровывает ботинки. — Ну ладно, сейчас приду, быстренько все сделаю и… Отабек быстро опустился на колени и притянув его лицо ближе к себе впился в его губы жадным требовательным поцелуем. Юра мгновенно ответил, как будто только этого и ждал. Бек легонько прикусил его губу, будто наказывая его за непослушание, немного отстранился и, поцеловав еще раз в полураскрытые губы, поднялся и сделал шаг назад. — Пока, Юр, — своим обычным, невозмутимым тоном проговорил он. Плисецкий улыбнулся и, махнув рукой на прощание, вышел из квартиры.

***

«Доброе утро, Юра. Как спалось?» «Это у тебя оно доброе, а я в шесть утра встал А сейчас валяюсь в кровати Мне в кайф» «А почему ты дома, у тебя что, сегодня тренировки нет?» «Ну как тебе сказать…» «???» «Я заболел»