Emptyness

      «Совершенная пустота. Что делать дальше? Как жить…нет, правильнее будет зачем жить дальше? Разве я стою чего-то, разве я достоин?» мысли всепоглощающим мраком окутывают юношу, идущего в ночи по безлюдным улицам ярко освещенного города. Но что ему эти огни…его душа пуста, а сердце болит, оно все еще подает признаки жизни и заставляет обладателя существовать в этом бренном мире, полном печали, мрака и одиночества. Да. Одиночество — его злейший враг. Когда-то он был весел, он был счастлив, у него было все, но за один день мир рухнул практически у него на глаза. Теперь же, он не может найти себе места, не может найти силы, чтобы двигаться дальше, чтобы жить. Желание свести счеты с жизнью — единственный и самый верный спутник, который не предаст и не бросит, а будет до самого чертового конца.       Цзян Чэн уже пытался забыться и отключиться от реальности множеством способов: алкоголь и наркотики оказались лучшими.       К черту эту жизнь, к черту людей. Самозабвение приносило в его жизнь краски, в прямом и буквальном смысле, но увеличение дозы каждый раз, привело к тому, что даже самозабвение стало недоступным удовольствием.       Каждый раз перед введением наркотической инъекции, Ваньинь думал о своих родных и близких. Он понимал, что они бы не обрадовались, если бы увидели его в таком состоянии; он слышал строгий голос своей матери, ругающий его за слабости, видел печальный взгляд отца, перекошенное ужасом лицо сестры, которая в нем души нечаяла и звонкий голос своего шиди, который наверняка отругал бы его, выбил из рук всю дрянь, пару раз бы врезал и собственноручно привел в чувства. Но их нет. Никого нет. И с этим осознанием и потоком горьких слез, Цзян Чен раз за разом отравлял свой организм, каждый раз надеясь, что это последний. Но он выживал. Жизнь так не хотела его отпускать, что какой бы попытка не была, он вылезал из нее.       Горький смех. Слезы ручьями. Пустой взгляд. Темные, почти черные синяки под глазами. Исхудавшее тело. Он почти не спал. Ночные кошмары раз за разом, ночь за ночью одолевали его разум. Каждую ночь, когда он, под гнетом усталости, отключался в беспокойном сне, юноша видел свою счастливую жизнь, где все живы, но потом вся картинка сменялась и сон погружался во мрак. Он видел как страдает каждый родной ему человек по очереди. Каждый раз он просыпался в холодном поту, его трясло, взгляд бегал по темной комнате в поисках чего-то, что смогло бы успокоить, но все тщетно. Он больше не ложился спать.       Кофе, энергетики, ночные прогулки — лучшие друзья.       Сегодня ночь особо мерзкая. Дождь льет непереставая, ледяной ветер пробирает до костей. Юноша, словно призрак шагает по уже раз сто изведанным улицам, где он знает каждую ямку в асфальте, каждый камешек. Промокший до костей, бледный, он похож на ожившего мертвеца и может напугать собою даже самого смелого жителя планеты. Падение, падение, падение…на самое дно. Он не хочет жить. Он истощен физически и эмоционально.       Он больше не плачет, он больше не чувствует боль, внутри лишь пустота. Больше не ест, он уже не помнит, когда в последний раз употреблял пищу, организм очень ослаб.       В руках он крепко сжимает свое спасение. Да. Он нашел его. Быстрыми, насколько это возможно, шагами, спотыкаясь и периодически падая в лужи лицом, он несется в то место, которое лишь на словах можно назвать домом. В свою коморку, где он проводит дни своего бессмысленного существования.       Сегодня он решил намутить убойную смесь.       Бокал за бокалом, виски льются рекой, Ваньинь уже с трудом стоит на ногах, а в глазах бегают черти, он наконец-то чувствует счастье, он чувствует радость, переполняющую его сердце, он улыбается, он обезумел.       Дрожащими руками он сгребает в руку горсть сильнодействующего снотворного и запивает целым стаканом крепкого алкоголя. Рядом лежит финальный штрих, вишенка, завершающая процесс жизненного цикла живого существа. Убойная доза героина. Он копил на нее очень долго и наконец, настал тот день, когда он смог приобрести желаемое «лекарство».       Перед глазами все плывет, руки не слушаются, но юноша преодолевая себя, все же вводит инъекцию в уже хорошо заметные вены, просвечивающиеся сквозь тонкую бледную кожу.       «Я чувствую, это конец. Я наконец-то так счастлив.» Еще находясь в сознании, Ваньинь закрыл глаза, улыбаясь столь умиротворенно.       Он плывет в лодке по тихому озеру, усыпанному огромным количеством лотосов. Цветы заполняют все водное пространство. Впереди виднеется пристань. На ней стоят люди…звонкий смех и плеск воды, нежный девичий голос кричащий «А-Чен!».       Цзян Чен, улыбаясь, двинулся в сторону манящих его звуков. «Они живы. Здесь…в пристани лотоса они живы. Я дома.»