С чистого листа

Пусть будет у меня хоть сумасшедший робот, Если уж нормального негде взять. Из песни Би-2 feat. Юрий Усачёв.

      То, что слова ранят сильнее любого оружия, Виктор узнал вскоре после «рождения». Не было смысла и мечтать о том, что когда-нибудь слово согреет его и укрепит веру в того Оскара, каким робот желал его видеть.       Мир вокруг будто расцветал, когда хозяин был рядом. Пусть холодный, эгоистичный, зацикленный на женитьбе, но по-прежнему ЕГО Оскар.       Находясь на расстоянии вытянутой руки, этот человек оставался недосягаем для Виктора. Просто прикоснуться – даже это он не мог себе позволить, да и признаться не смел, опасаясь очевидного отказа. Любовь робота – что это, как не посмешище? Виктор и не мечтал о таких высотах. Достаточно было бы дружбы – простой, искренней. Они с Оскаром всегда вдвоём, но по умолчанию порознь. Лишь в дружбе вершатся великие дела, а разлад сулит поражение.       Как им стать одной командой и побеждать вместе, если тот, кого ты любишь, никогда не изменится? Никогда не прекратит наносить обиды и глубокие раны его чувствам?       В такие моменты Виктор ощущал себя беззащитным и неуверенным в себе, особенно во время сражений. Поддержка Оскара, который с ним заодно, - вот чего так не хватало роботу. Из-за разногласий в вопросах любви и треклятого человеческого эгоизма рушилась сама суть их злобного тандема. Виктор дерзко считал хозяина лучшим злодеем на свете, обманывая этим себя и отчаянно желая, чтобы когда-нибудь так и вышло. Но когда хозяин открыл ему ужасную правду, внутри Виктора словно вскипела неуправляемая ядерная реакция, подмявшая под себя и отчаяние, и разочарование, и ужас. Оскар, его Оскар и не думал ступать на путь зла?!       Как и следовало ожидать, в одиночку Виктор проиграл.       А что же сейчас? Да, они сбежали из тюремных застенок и вернулись в своё подземное обиталище. И вновь то же самое: влюблённый в Кэтрин Оскар и он, Виктор, который всегда рядом, но уже с глубокой обидой внутри. Его хозяин – не злодей. Кто же он тогда? Влюблённый в женщину дурачок? Жалкая пародия на злого гения? Или попросту шут, безмозглый клоун, позёр, и вообще неровня ему, высокотехнологичному роботу, который достоин совсем другого к себе отношения.       И всё же, каким бы ни был Оскар, он – его создатель. Этого звания не отнять, не передать кому-то другому. И Виктор страдал, не в силах влюбить в себя человеческое безразличие. Оскар не менялся и не желал меняться.       В день, изменивший привычный образ хозяина, Виктор прибирался у него в кабинете. Это отвлекало от тягостных мыслей, к тому же тут можно было насладиться доверием Оскара – ни одного своего робота он и близко не подпускал к распиханному по ящикам и сейфам хламу вперемешку с документами.       Фотографии Кэтрин среди бумаг попадались часто, но Виктор старался не смотреть на них, откладывая в отдельный ящик. Оскар опять пораскидает их по всем углам, и снова придётся собирать.       Выгребая документы из сейфа, чтобы вытереть пыль, Виктор случайно выронил парочку, и среди бумаг вдруг заметил новую вещицу, похожую на тетрадь в твёрдой обложке. Уборку он почти закончил, да и потянуло его вдруг к этой странной книжице. Уж больно не вписывалась она в бумажное царство ворованных баксов и толстых папок с договорами, схемами и чертежами. Синего цвета обложка с зелёной закладкой-язычком. Заголовка нет, а на боку – электронный замок. Недоступность содержания лишь подогрела его любопытство, и Виктор, прикоснувшись к замку, за пару секунд взломал защиту.       Ещё через секунду он смог бы прочесть всю тетрадь залпом, но едва открыл её и увидел заглавие, решил не торопиться и прочесть, как читают люди – впитывая каждое слово, смакуя, как вкус нового блюда. Ведь на странице знакомым до боли почерком красовались строки: «Личный дневник безнадёжно влюблённого гения науки Оскара».       Глупо и смешно. И то, что хозяин ведёт дневник, как какая-нибудь девочка, и то, что он уже с заглавия упоминает о Кэтрин.       Виктор решил не рисковать и сгинуть из кабинета. Читая дневник в одной из лабораторий, робот углублялся в сокровенные мысли хозяина. Поначалу скучные рассуждения Оскара о привязанности к Кэтрин вгоняли Виктора в тоску, пока не появились строки о нём самом. В ту пору Оскар был молод и полон идей. Его слова о том, что вся эта затея с техноимперией лишь ради Кэтрин, Виктор, как и тогда, воспринял с болью. Немного утешило его то, что робот прочёл после.       «Да, я не перестаю думать о ней, дорогой дневник. Но странное дело: это чувство вдохновляет меня, и сегодня вдруг возникла интересная идея, едва я проснулся. Чем создавать однотипных роботов, создам-ка я ещё одного, особенного. На это, чувствую, уйдёт немало энергии моего серого вещества, но, думаю, этот робот того стоит. Пока не знаю, каким он выйдет и чем займётся, но одно знаю точно: он не станет копией меня или копией Кэтрин ни снаружи, ни внутренне. Наоборот, он будет быстрее, выше, сильнее всех моих роботов. И главное – он не влюбится так же безнадёжно, как я. Не хочу, чтобы в чём-то он был похож на меня. На людей вообще. Это будет новая ступень к Ней. Пусть знает, что я не ничтожество и способен добиться высот, а не только она. Мы оба исключительные и выдающиеся люди Космо Сити».       Пусть небольшая, но всё же частичка гордости просматривалась в этом отрывке. Оскар ещё не знает, каким будет его детище, но он уже его любит, словно будущий родитель ещё не родившегося ребёнка.       Вот только про «не влюбится» Оскар ошибся. Виктор невольно улыбнулся и уже не отрывался от чтения, открывая для себя нового Оскара. Как оказалось, хозяина постигло множество неудач, пока он шёл к созданию Виктора. Иногда он позволял себе опустить руки и забросить проект на много месяцев, и лишь вновь увидев Кэтрин, пусть издалека, он мчался в лабораторию, вдохновлённый её появлением, и работа возобновлялась. Внезапно Виктор поймал себя на мысли, что должен быть благодарен Кэтрин за то, что существует. Он мог и не мешать хозяину устраивать своё счастье, если бы Кэтрин хотя б чуть-чуть любила Оскара. Более того – сделал бы всё ради их счастья.       Но в Кэтрин всегда кипела ненависть к этому мужчине. А в Оскаре всегда сидели глупость и слепота.       Читая дальше, он надеялся увидеть ещё что-нибудь, что помогло бы увидеть хозяина в ином свете. Слабая надежда на то, что Оскару он не так уж и безразличен, теплилась в нём. Увы, страницы летели за страницами, но ничего, кроме разочарования, не приносили. Оскар всё так же расписывал свои чувства к Кэтрин, перемежая это своими «подвигами» - грабежами и прочим хаосом, где Виктор почти не упоминался. Дневник близился к концу, и, заглянув на последние страницы, Виктор увидел, что они пусты. Оскар либо забросил его, либо вёл по сей день. Интерес вспыхнул вновь, и едва очередная скучная часть длиною в несколько лет и объёмом в сорок страниц (Оскар вёл его нерегулярно) подошла к концу, записи прошлого года перевернули всё, что Виктор знал об Оскаре.       Первая невероятная запись начиналась со слов: «Я сплю, или мне кажется?» Виктор замедлил чтение из опаски пропустить какую-нибудь важную фразу.       «…Вчера вечером я был так потрясён, что пишу об этом только сегодня. Разглядывая свои старые чертежи к Виктору, я обнаружил ошибку, и ошибку серьёзную. Неясно, как Виктор до сих пор существует, ведь ошибка закралась в программный код! А ещё один из проводов не там, где нужно… Что ж, не буду ничего трогать, а то Виктор сильно возмущается, когда его хотят выключить… Посмотрим, как долго он продержится. Странно, что я раньше не удосужился перепроверить чертежи. Ах, ну да, моя дорогая Кэтрин занимала всё время…»       Виктор прервал чтение и уставился в стену. Может, вот он, ответ на вопрос, почему он решил полюбить человека? Выходит, любовь – это ошибка? Ужасно звучит. Виктор пришёл к выводу, что ничего исправлять в себе не позволит. Ошибка или нет, лучше уж страдать от такой любви, чем не чувствовать вообще ничего.       Дальше Оскар писал, что его озлобленность из-за неразделённого чувства отразилась на характере Виктора.       «Я не собирался делать его настолько злобным. Просто эта Кэтрин немного бесила меня. Сейчас любовь моя к ней отчего-то угасает. Печально, но это так».       Странные слова, учитывая, что хозяин по сей день за ней увивается.       Запись года нынешнего открывалась шестнадцатым января. Чуть меньше месяца до тех событий в День Святого Валентина.       «Хочу поделиться с тобой, дорогой мой дневник, ужасной новостью. Неспроста мой интерес к Кэтрин угасает. Я заметил некоторую странность в своём самочувствии и посетил доктора. Результаты анализов шокировали меня. Отныне я не смогу иметь детей. Врачи сказали, это из-за вредных условий труда. Чёрт возьми, я надеялся оставить потомков, которые продолжили бы мой род и моё дело, но, видно, не судьба…»       Виктор захлопнул дневник, не понимая ровным счётом ничего. Оскар либо писал даты наобум, либо лгал. Робот чётко помнил, что спустя месяц они заявились к Кэтрин, и Оскар, как всегда, клеился к ней. Он хотел Кэтрин не как обычную девку на пару ночей – он жаждал женитьбы и детей. Разве так ведёт себя утративший мужское здоровье?       Донельзя удивлённый, Виктор продолжил читать, и неожиданно нашёл ответ.       Февральские даты - и совсем другой Оскар. Непохожий на себя.       «Это так ужасно! Я вынужден притворяться, будто люблю и хочу эту Кэтрин! И только ради того, чтобы Виктор ничего не заподозрил! Не скрою: я боюсь его, ведь те ошибки в чертежах… А представь, если он узнает, что на Кэтрин мне плевать, только представь. У него вконец шарики за ролики заедут! Впрочем, Виктор – не самый худший вариант для меня, правда? Когда-нибудь я, наверно, смогу его полюбить. Да и он, надеюсь, поймёт, что с Кэтрин покончено. Знаешь, мне кажется, я уже его люблю. Нужно подумать, крепко подумать».       Не веря в то, что прочёл, Виктор взволнованно перечитал и понял, что ему это не привиделось.       - Оскар, - выдохнул он в пустоту. – Это не можешь быть ты.       Почерк, без сомнения, был его. Закрашенных и стёртых букв не наблюдалось. Да и кто бы сумел пробраться сюда и испортить дневник? А, ну да, те придурки пробрались. Но вряд ли есть ещё одни такие «супергерои».       А заметки Оскара становились всё откровеннее.       «Возможно, я плохой изобретатель. Мне бы ранить врагов оружием, а я раню друзей словом. Да, я вряд ли наберусь смелости назвать Виктора другом, мне сложно изменить своё к нему отношение. Когда-нибудь попытаюсь, но не сегодня и не завтра. Всё дело в том, что Виктор ненормальный. И в этом моя вина, мои ошибки в расчётах. А знаешь что, дорогой дневник? Пусть лучше такой робот, чем никакой. Кэтрин меня не любит и не полюбит уже никогда, а Виктор… Я часто замечаю любовь и нежность в его взгляде, но, как и я сам, он не в силах выразить её. Он боится и не понимает, что с ним. Жаль, что я такой трус и не в силах сделать первый шаг. Иногда я думаю, кто из нас робот, он или я? Наверное, я. Виктор может чувствовать, я же не чувствую ничего. И никого не люблю. Я, Оскар, грёбаный робот».       Виктор вскочил. Доказать Оскару, что он ещё может полюбить пусть и робота, и самому выразить свои чувства отныне казалось так просто и легко. В этом дневнике отразились все тайны хозяина и его невыносимые страдания. Всё то, что робот испытывал и сам. В дневнике оставалась ещё пара записей, и хоть всё уже было ясно, Виктор решил дочитать.       «Тринадцатое февраля. Завтра День Святого Валентина. Как думаешь, дорогой дневник, что произойдёт? Я столько раз пытался дотянуться до её сердца, не понимая, что болезнь уже во мне. Я не про ту, что упомянута ранее, а о том, что всё делаю наоборот. Я груб с тем, кто меня любит, и люблю ту, что ненавидит меня. Эти лавры суперзлодея испортили мне жизнь. Завтра предстоит сыграть свою тяжёлую роль, возможно, в последний раз – надоело притворяться, что люблю её. Что она ответит, и так понятно. После этого город окажется в руинах, а мы с Виктором… признаемся в любви у всех на глазах. Только так я и хочу наказать эту Кэтрин».       Последнюю запись Оскар сделал пару дней назад.       «Давненько мы не виделись, дорогой дневник. Знаешь, не хочу я больше к тебе возвращаться. Ты – моя прежняя, никудышная жизнь, о которой хочу позабыть. Мне опять не хватило духу сказать Виктору правду, и, покинув тюрьму, я опять топчусь на месте. Пора уже меняться, и скоро это случится. Ты был мне верным другом, с которым я мог скоротать время, выплеснуть эмоции, упорядочить мысли. Отныне Виктор мой друг. Прощай навсегда».       Закрыв тетрадь, робот встал и направился к выходу. Странный, почти ребячий восторг возник внутри, в предвкушении того момента, которого так долго он ждал. Ещё час назад Виктор хотел, дочитав, положить дневник на место, а сейчас – найти Оскара и первым признаться ему. Все эти годы они оба боялись себя и своих чувств друг к другу, и вот пришла пора одному из них сделать первый шаг.       Оскар сидел в своём кабинете. Войдя, Виктор молча положил на стол дневник. Хозяин в испуге поднял взгляд на робота.       - Откуда ты это взял?       Рука Виктора указала на сейф. Вопреки его ожиданиям, Оскар не разразился бранью. Он спрятал лицо в ладони и уронил голову на стол.       - Полагаю, ты всё прочёл, кусок же…       - Хватит!       Его схватили в стальные тиски и резко встряхнули. Оскар не сопротивлялся. Больше того, он сразу понял: ему не причинят никакого вреда. На лице Виктора отражались совсем иные чувства.       - Да, я знаю, что вы её уже не любите, что вам дорог я, - произнёс Виктор, стараясь, чтобы голос звучал помягче. – Можете больше не притворяться, эти наши чувства… они… взаимны.       Порывистые объятья Виктора оказались приятнее, чем он ожидал. Заключённый в них, Оскар почувствовал долгожданное облегчение после стольких лет амурных терзаний. Всё плохое ушло, осталось в прошлом, в том самом старом дневнике, полным ошибок, и не только грамматических.       Они так и не стали настоящими суперзлодеями, да и не стремились к этому. Оба понимали, что этот путь никогда не принесёт им того счастья и гармонии, что дают любовь и дружба. Жалел Оскар лишь об одном.       - Ты дал мне всё, о чём я мечтал, Виктор, даже вернул мне себя настоящего. Печально то, что мне никогда не создать семью и детей.       - Ты уже создал. Меня, - пытался утешить его робот.       - Да, но ты не ребёнок, ты мой друг, - вздохнул Оскар. – Вряд ли ты понимаешь меня. Чувства – это одно, но хотеть детей ты не можешь.       - Хм… А что, если хочу? – игриво произнёс Виктор. – Я готов сделать всё, чтобы ты был счастлив, Оскар.       Он так любил этот благодарный взгляд и желал видеть его чаще. Когда Оскар так смотрел, радость его передавалась и роботу.       - Тогда решено, - подмигнул изобретатель. – Сегодня кто-то из бездомных ребятишек обретёт семью!