cornerstone

«Coax me out my low And have a spin of my propeller»

Сколько прошло времени с того момента...? 5 месяцев? 6? Может, год? Не знаю... Я потерял счёт. В любом случае, каждая проведённая без тебя минута ощущается как вечность. Время не течёт, оно застыло как бетон, замерзло, как вода в морозильной камере, в которую ты положил своё сердце. Все дни смешались в одну неразличимую и бессвязную кашу без тебя. Даже работа над новым альбомом не может меня отвлечь от мыслей о тебе. А где ты? Как ты? Как проводишь дни, чем занимаешься? Я так хотел бы знать... Я так хотел бы снова переживать вместе с тобой все взлёты и падения, наблюдать за тобой, знать абсолютно каждую деталь твоей жизни. Тебе так же плохо, как мне без тебя? С моей стороны довольно наивно полагать, что я все ещё имею хоть какую-то роль в твоей жизни... Меня мучает бессонница. Как только мои веки начинают тяжелеть, в моей голове всплывает твой образ. Воспоминания, самые яркие, тёплые и солнечные воспоминания внезапно превращаются в миллиарды тонких и длинных иголок, пронзающих меня насквозь и не дающих мне сделать хотя бы небольшой вдох. Я оказываюсь прикован к своей кровати, неспособный пошевелиться, словно только что пойманная каким-то коллекционером бабочка, ещё живая, бьющаяся в агонии и отчаянно пытающаяся схватиться за последнюю иллюзорную возможность высвободиться из своего игольного заточения, не подозревая, что она обречена и все её попытки бесполезны и напрасны. Мне хочется кричать, рыдать, биться головой об стену, курить, и курить много, пить, надираться, валяться на полу в ванной около толчка, проклиная всю свою жизнь, но, по крайней мере, не вспоминая в этот момент о тебе. Хотя кого я обманываю? Мой мозг — это сломавшийся магнитофон, который забыли выключить или починить, и теперь единственное, что он может прокручивать по тысячному кругу это: «Майлз, Майлз, Майлз..." - и так до бесконечности. Я лежу, притаившись, внимательно вслушиваясь в каждый звук, в малейший шорох, идущий из коридора гостиницы. Я знаю, что ты не появишься, но в глубине души отчаянно надеюсь на чудо, верю в то, что ты прямо сейчас подойдёшь к этой чертовой двери и еле слышно постучишься. Я, в свою очередь, непременно сорвусь с места, наконец-таки размыкая этот адский круг повторяющихся день ото дня событий, рывком открою, чуть ли не срывая с петель, дверь, кинусь к тебе в объятия. Как же я по ним скучаю! Как же я скучаю по тебе! Покрываю твоё лицо мелкими легкими поцелуями, сбивчиво бормочу тебе на ухо всевозможные признания в любви... Но это всего лишь очередная жалкая фантазия, тщетная попытка моего сознания удержать меня на краю, не дать упасть в бездонную пропасть под названием "уныние". Я живу исключительно прошлым. Воскрешаю все, даже самые нелепые, воспоминания, понимаю, что сейчас уже ничего не исправить. Но я не могу с этим смириться, поэтому отчаянно придумываю себе многочисленные оправдания, отвечаю на вопросы, оставленные без ответа, уже не имеющие никакого значения, ведь ничего не изменится, ничего не меняется. Мы по-прежнему будем вести себя как чужие друг для друга, ты по-прежнему будешь игнорировать каждое моё сообщение и звонок, а я по-прежнему буду безмолвно задыхаться по ночам в своей постели от изводящих меня кошмаров. Мне так тебя не хватает... А знаешь, о чем мои кошмары? О тебе, конечно же. Реминисценция нашей первой встречи, твой образ, когда ты впервые протянул мне руку, расплывшись в самой очаровательной и добродушной улыбке, которую я когда-либо видел. Никто и никогда в жизни мне так не улыбался. Я впервые ощутил, что кто-то действительно рад знакомству со мной, в тебе не было того притворства большинства людей, знакомящихся со мной только из-за своих никчемных и мелких корыстных целей. Несмотря на улыбку, глаза у тебя излучали какую-то Всемирную грусть и печаль. Мне так хотелось увидеть в них хоть какой-нибудь огонёк жизни, тень радости, блик улыбки или насмешки. Я видел множество эмоций: гнев, зависть, ревность, отчаяние, обожание, неизменную печаль и многое многое другое, но только не радость. Я тону в твоём взгляде, эта печаль, это уныние начинают поглощать и меня, я задыхаюсь, зову на помощь, пытаюсь схватиться за твою протянутую руку, пытаюсь докричаться до тебя... Но ты продолжаешь стоять на одном месте, все так же добродушно улыбаясь, глупо, нелепо, неуместно, снисходительно смотришь на меня своими печальными глазами сверху вниз, не предпринимая никаких попыток помочь мне. Не обязательно вызывать реанимацию, откачивать меня, или делать мне искусственное дыхание, достаточно просто вытащить меня из этой пучины небытия. Спаси меня, пожалуйста. Я снова оказываюсь в своём номере там, где меня и настигнул сон. Жадно глотаю воздух, сердце выстукивает ускоренную версию сигнала о помощи, а на щеках неизменно застыли слезы. Майлз, где же ты? Знаешь, я написал о тебе песню. Или, может, альбом. Или альбомы. Ты незримо присутствуешь в каждой строчке, каждой ноте, и даже, кажется, у меня в крови, в клетках, под кожей и черепной коробкой... Кажется, я слишком зациклен на тебе. Кто-нибудь, поставьте уже другую пластинку, черт возьми?! Но других нет, потому что ты - единственная пластинка, лимитированное издание моего любимого сборника, среди всей этой повторяющейся попсы и однодневных хитов. Как надоедливая реклама или очень хороший трек, ты въелся мне в сознание и всюду меня преследуешь. В метро, в кафе, в постели, в душе, в студии - всюду я чувствую тебя, запах твоего любимого одеколона, слышу твои шаги, скрип твоей кожанки, твой смех... Мне все время кажется, что ты зовёшь меня. Иногда я действительно думаю, что это ты, и останавливаюсь посреди улицы как вкопанный, судорожно озираясь по сторонам и ища знакомое лицо. И, что неудивительно, не нахожу. Я знаю, что не найду, знаю с самого начала, но я продолжаю слепо цепляться за возможность, таить надежду увидеть тебя. Иногда я могу очнуться на месте, в котором мы раньше с тобой гуляли или покупали диски с пластинками, смеялись, спорили, общались или просто наслаждались компанией друг друга. Мои ноги неосознанно ведут меня к тебе. Видимо, каждая частичка меня, каждый мой атом стремится к единению с тобой. Я безнадёжен. Хотя ты и не берёшь трубку, но, по крайней мере, все ещё иногда даёшь мне возможность вслушиваться в протяжные гудки. Каждый звонок как колесо фортуны - какое на этот раз оправдание у моего телефона: абонент занят, вне зоны действия сети или просто не доступен? И ты просто не представляешь мой восторг, эйфорию, когда мой звонок не прерывается очередной фразой оператора, а плавно переходит в автоответчик. Я слушаю, нет, впитываю раз за разом одни и те же слова, надеясь открыть для себя какой-то новый смысл, найти скрытое послание в обыденном "Привет, это Майлз! Извини, приятель, но сейчас я немного занят? Хех... Я постараюсь перезвонить!". Иногда я зависаю на несколько минут с телефоном в руках со все ещё идущим вызовом, с сигаретой в зубах и полувыпитой-полурасплескавшейся бутылкой какой-то очередной сомнительного происхождения байды. Хах, наверняка ты все это заметил. Обязан был заметить. Я падаю. Падаю в эту пучину обыденности, где день ото дня происходят одни и те же события, участвуют одни и те же люди, одни и те же локации. Вот тут и закончится моя блистательная карьера музыканта. Тут закончусь я. Все абсолютно серое. Помоги мне, умоляю. Когда ты придёшь?