Кутя

Утро встретило меня бодрящей прохладой, запахом росы и горячим кофе, который мне сделала моя жена. Стоя на балконе, я не спеша потягивал чёрный напиток и смотрел вдаль. Ряд деревьев средней высоты были окутаны туманом, где-то стрекотали сверчки, а воробьи, как всегда, резвились неподалёку от окна. Мне нравилась утренняя тишина и розовая полоска на небе, говорящая, что скоро рассвет. На часах четыре утра, а мы с моей кутей уже на ногах. Ранний подъем вошёл в привычку более двух лет назад. Тогда мы впервые с моей женой поехали к родственникам Леви на дачу: на всё лето. Её папа укоренившийся ЗОЖник и, пока были в гостях, мы переняли его образ жизни. Пробежки по утрам и салат на завтрак стали неотъемлемой частью жизни, а перекусы в Макдональдсе стали настолько ненужными, что мы подписали петицию на снос здания этой забегаловки по местности. И не то чтобы мы стали ярыми противниками образа жизни, который был нам близок, просто теперь, мы ощущаем себя комфортно в новом образе, а старый, словно ненужный костюм, валяется на чердаке. Сделав ещё один глоток кофе, я вдохнул в себя поглубже свежий воздух. Не могу им надышаться. С каждым днём мне мало. В моей молодой голове не укладывается факт того, что я умру, что я не вечен. И от этого становится невыносимо грустно. Этот мир слишком хорош, чтобы жить здесь всего лишь семьдесят лет. С кухни послышались ленивые шаги, а затем, мягкие белоснежные ручки обняли меня со спины. Это утро стало ещё прекраснее, потому что Люси рядом. — Ты тёплый, — куда-то в спину сказала она, затем потерлась носом между лопаток. — А ты холодная, — я поставил кружку на бетонный бортик балкона и потянул свою сонную принцессу за руку. Через секунду она уже грелась в моих объятиях и тоже смотрела вдаль. Золотистые волосы, которые удивляли своей мягкостью, так и манили зарыться в них носом, а запах моего одеколона говорил о том, что женщина, которая сейчас в моих объятиях — моя. — Ты меня съешь когда-нибудь, — хихикнула кутя и немного поёжилась. — Не съем, — ласково прошептал я ей на ушко, — только покусаю. Мне не хочется верить, что я и Люси в этом мире всего лишь на каких-то семьдесят лет здесь. Столько мест, столько приключений, улыбок, прикосновений мы ещё не видели, не сделали. Да сколько бы не делали, с каждым днём будет мало. И от осознания того, что я никогда не надышусь своей принцессой, дает мне толчок к действиям: меньше обижаться, больше касаться, разговаривать и тонуть в её глазах. — Знаешь, Нацу, — её бархатный голос отвлёк меня от мыслей, — время так скоротечно. Кажется, совсем недавно я ходила в школу, полная амбиций и учебников в сумке, а сейчас, я уже четыре года в браке и мне скоро двадцать восемь. И с каждым годом я понимаю, что времени, проведённого с тобой мне будет мало. Не представляю утра без тебя, без твоих грубоватых рук, — кутя повернулась ко мне лицом и осторожно провела ладонью по щеке, — таких прекрасных карих глаз, твоих ярких волос… Договорить я не дал. Мои губы поспешно накрыли её и нежно касаясь, я запоминал. Все. Её вкус, прохладные ладони, страсть в движениях, а главное: её любовь. Хочу, чтобы все это отложилось в моей памяти так сильно, что когда я буду в маразматическом бреду — я помнил. Люси, тяжело дыша, отпрянула от меня, чем немного расстроила, а затем сказала: — Выбирай, либо мы идём на пробежку, либо ты пожаришь мне вкусных оладушек и мы останемся дома. Будем смотреть сериалы и целоваться.