(b)reak (b)rilliant (h)eart

бэкхён слегка царапает ногтями зелёный ковёр, окутавший каменные стены, дабы снова вернуть себе ощущение реальности. мерзкие назойливо падающие с потолка капли воды капают словно не в пробоину в полу, а точно на макушку, медленно действуя на расшатанные нервы. бён мысленно сравнивает мягкий мох, проминающийся под пальцами, с такими же мягкими волосами исина, между делом косит взгляд в сторону, где должны быть массивные ниспадающие лианы, которые бэкхён назначил ориентиром выхода из громадной подземной площади, и устало размышляет о том, что чжану бы здесь явно понравилось - вокруг всё настолько пропитано живой энергией, что бён чувствовует себя самым безжизненным существом в округе. - наточить мачете было моим лучшим решением за последнюю вечность, - бэк чуть усмехается и вместе с хрустом суставов со всей тяжестью ответственности на плечах опускает руку с оружием на очередной мешающий толстый ствол. обильный сок из рассечённой вены зелёного ада почти заливает - парень отреагировал чисто инстинктивно - не такие уж и водонепроницаемые штаны, и это вызывает лишь очередной усталый вздох, - за-е-бал-ся. голос, противореча ожиданиям хозяина, превращается в эхо, и тот лишь морщится в ответ. противно. - интересно, - тяжелый вздох и вопрос в никуда. - как ёлю удаётся жить без своего парного так долго? бён садится на будто услужливо постеленный зелёный ковёр, охая потирает слишком сильно напряжённые плечи и начинает тихонько мычать медленную мелодию под нос, чтобы успокоить щекочущие нервы. если сейчас посидеть ещё с десяток минут, то он начнёт испытывать все прелести такой же услужливо предоставленной анемии, да и чан дома ещё чуть-чуть, словно чувствует, и будет волноваться. мы не в героев играем, бэкхён опять же услужливо напоминает сознание, почему-то разговаривающее низким голосом чанёля. кажется, потому что своего сознания у бэкхёна уже давно не осталось. иначе они бы давно уже выбрались из этого грёбанного могильника, в котором загибаются оба - бэкхён от чёртовых туч, которые не пропускают ни частички чистого солнечного света, а чанёль от непрекращающегося дождя, который льёт из каждой щели - потому на вылазки приходится выбираться в одиночку.

исин в последний раз сверкнул бэкхёну своей улыбкой ровно тридцать четыре дня назад и бён всё более явно ощущает, что гаснет без чёртового чжана.

мокрые от капающей откуда-то сверху воды отросшие волосы свисают прямо на глаза и бэкхён не сразу понимает, почему именно не видит даже собственных сапог. с очередным вздохом и громко кряхтящим голосом чанёля потому что ты снова ничего не контролируешь чуть вытягивает перевёрнутую свободную ладонь навстречу ледяным каплям с потолка и кропотливо с быстро усиливающимся давлением где-то в переносице собирает одну за одной умирающие пылинки света вокруг воедино, подсвечивая крохотными светлячками собственноручно созданный лабиринт, ведущий наружу. от больших ладоней чанёля, оборачивающих вокруг совсем дрожащего бёна плед, хоть и на каплю, но становится лучше. горячая кружка с его любимым каркаде приятно обжигает руки и оживляет парня настолько, что тот лениво рассказывает об успехах сегодняшней вылазки. ощущение дома уютно обволакивает с головы до ног, через поглаживающие пальцы младшего проникает под любимый яркий, как его душа будто целую вечность назад, шерстяной свитер и пушистым маленьким нечтом так собирается под сердцем, что бэкхён ведёт плечами, утопая в объятиях больше, чем нужно, и сипло посмеивается под нос. после словно загипнотизированный наблюдает, как крупицы пламени, струящиеся из длинных пальцев, опаляют дрова в своеобразном камине, некогда построенном внимательным чунмёном, а затем опомнившись кладёт ещё холодную ладонь чанёлю на запястье, чуть опуская его вниз: - будешь играться с огнём, когда дождь хотя бы на пару дней перестанет заливать за шиворот, а сейчас просто обними меня... пожалуйста. пак рассеянно замечает практически исчезнувшее родимое пятно старшего и хмуро хмыкнув сбрасывает чужие пальцы с запястья, концентрируясь на разведении источника тепла. сам чанёль теплый как печка, но бэкхёна к себе приклеить навсегда как-то не получается, как бы тот ни старался. серое лицо парня каждую минуту по чуть-чуть, но приобретает живой цвет, и чанёлю даже кажется, что он видит отражение играющих язычков огня в глазах бэкхёна. всего на секунду.

бэкхён в полубреду впивается в предплечье парня ногтями и, кажется, пытается раствориться в таком большом, тёплом, родном и самом любимом во всей вселенной чанёле, а пак в тысячный раз молит о чуде, в поисках которого много месяцев назад ушёл один из их предводителей, ну или просто его ифань, и закрепляет мягким поцелуем в уже почти не бледный лоб обещание что-нибудь придумать.