Furious Angels

Второй этаж кажется бесконечностью: рассадником дверей в старом замке, как сорняки – не нужны, ведут в пустоту, к очередному разочарованию. Крис спешит, словно принимает должное как марафон, не желая никому отдавать победу, но и разделять с напарницей горечь поражения не намерен. Валентайн освещает ему путь, пока Редфилд, ощущая себя героем второсортных боевиков, пинает очередную дверь, надеясь найти хоть что-то, что значится в записках безумного учёного, но натыкается лишь на неприбранные комнаты с прикрытой плёнкой мебелью, и гадать невозможно, кто мешает им планы как карточный солитер – то ли Спенсер, то ли Эшфорд… Неизвестно даже, живы ли они на самом деле; сколько раз они попадались на текстовые уловки – не сосчитать. А время-то летит, договорённость стирается реальностью, но рация в подсумке пока молчит – Крис сглатывает, надеясь, что с Ребеккой всё хорошо: её напарнику он всё ещё не доверяет, хоть и поводов у него нет. Но тревожные мысли постоянно перебиваются текущей целью: найти антидот – почему-то в последнем мужчина уверен настолько сильно, что не готов мириться с мнением по этому поводу Джилл; она думает, что образцы с собой забрал Эшфорд – это было бы правильным решением с его стороны. Посмотреть с другого ракурса: почему-то личную лабораторию превратил в мусорный полигон из доказательств, не удосужившись уничтожить изобличающий дневник. Большинство комнат проверены, но впереди – остальные; замок заброшен, некоторые из помещений – лишь пустые коробки, и поиски продвигаются чуть быстрее, но Крису этого недостаточно. Он не показывает своих эмоциональных переживаний, но он разочарован, что ничего не удаётся отыскать – просто записок недостаточно, здесь нужно другое. Мужчина держит в руках пистолет, идёт быстро, плечом или ботинком пиная попадавшиеся по пути двери. Впереди их ещё множество, и всё это напоминает ему аттракцион с лабиринтом зеркал: запутаться - легко, найти выход – слишком сложно. Но и сдаваться – не вариант. Крис продолжает вышагивать по прямой траектории, наконец, останавливаясь ещё у одной непримечательной, похожей на остальные, двери, осторожно прислоняется плечом и открывает, стараясь действовать максимально тихо; Джилл всё ещё стоит позади, мажет светом фонаря по полуразрушенному интерьеру готического замка, боясь нарушить напряжённую тишину, преследовавшую их уже длительное время. Крис входит первым, перехватывая пистолет в одну руку и, наконец, становясь в дверном проёме, начинает целиться в темноту, дожидаясь, когда Валентайн ополоснёт яркостью диодов проход. Однако, когда девушка воплощает его простую мечту, на место приходит грустная реальность: вот и здесь ничего нет. Только необработанные стены и пол, пара сложенных друг на друга стульев да столов, накрытый пыльной тканью, а на потолке – голая разбитая лампочка. И что тут можно было найти? Однако Крис, к удивлению Валентайн, всё равно входит внутрь, вздыхая. Он подходит к криво заколоченному изнутри досками высокому окну, кидает оружие на подоконник, опирается руками за его концы и, не смотря на Джилл, шумно дышит, будто желает смириться с происходящим, но эмоционально это сделать даже дурно. И слышит лишь тихие шаги – ему хотят помочь, хотят поддержать, а он в текущих событиях путается: ощущает себя мошкой, попавшей в паутину, а хищника-арахнида, чтобы закончить его мучения, всё нет и нет. Женская рука ложится ободряющим жестом на плечо; Редфилд будто боится повернуться, смотрит на доски, сквозь которые просачивается стекло – блестит от фонарного света, но столь клишированное – отражение – не показывает. Крис сжимает кулаки; они столько времени потратили на поиски, что он уже начинает верить, что написанное в дневнике Александра Эшфорда-Крюгера – лишь выдумка, какой-то неизданный роман, но с творческим кризисом разорванный на множество лоскутов, и составить единую сюжетную линию ныне невозможно. Мужчина хмыкает, потирает переносицу, но возвращаться взглядом к Джилл не способен, словно боится разочаровать её и – конечно – себя. Принять настоящее всегда сложнее; история с особняком в горах Арклей теперь кажется детской сказкой, а здесь, в этом заброшенном замке… Не хватает для полного счастья только гротескных приведений. Кажется, за столь короткое время он начинает терять хватку. - Крис? Редфилд не сбрасывает её руку на своём плече, но смотрит вниз, на подоконник, на лежащие на нём руки, на собственные мозолистые пальцы, выглядывающие сквозь митенки, на рядом блестящий в свете фонаря пистолет с оцарапанным корпусом… На что угодно, лишь бы из своих мыслей, держащих в заточении, не возвращаться к первоначальным поискам. Не хочет признавать, но, похоже, старик Спенсер и его бывший коллега обхитрили их всех: след оказался ложным, они ищут крохотный бриллиант в высокой траве, и это – чёрт побери – нереально сложно. Но сдаваться на полпути? Позволить «Umbrella Corporation» править бал? Сбежать после всего, что с ними случилось? А как же… Клэр?.. Имя сестры перекатывает на губах, и оно отрезвляет лучше любой экстремальной ситуации. Не в этот раз! Ради дорогих ему людей Крис готов продолжить этот путь, даже если погибнет нелепо и глупо, но не зря. Мужчина собирается с силами, поворачивается к Валентайн, полосующей его негодующим взглядом, уже готов уходить, бросить и эту комнату необследованной, но, сделав шаг, останавливается, бегло осматриваясь: информация с дневника не даёт покоя. Где же прячется эта грёбанная шкатулка?.. Не может быть такого, чтобы при обыске стольких помещений второго этажа они ничего не смогли найти. - Крис? – снова пытается достучаться до него Валентайн, но Редфилд игнорирует девушку; она хаотично направляет фонарик, совсем не вслед его взгляду, но мужчина замечает кое-что странное в дальнем углу: или игра света, или выдуманные галлюцинации, но сам подходит ближе. Девушка осторожно идёт позади, свет направляет в спину Криса, наблюдавшим свою вытянутую тень и часть помещения; он огибает мебель, игнорирует как стулья, так и столы, достигая нужного, присаживается на корточки, смотря вниз, на дощатый пол – одна половица торчит, лежит, в отличие от остальных, слишком неровно. Подцепляет пальцами, в кожу впиваются заусенцы, но Крис выдыхает сквозь зубы от неприятных ощущений; всё это мелочи – потом вытащит и обработает антисептиком. Доска отходит легко, будто вложенный инородный камень в кафельную мозаику, лишь бы скрыть недоделанный ремонт; Джилл сторонится рядом, заглядывает за плечо мужчины, но направляет фонарь на небольшую впадинку, где лежит... - Свёрток? – Валентайн не понимает, что всё это значит, но Крис, кажется, начинает догадываться. Он осторожно забирает что-то, обёрнутое в тканевый грязный платок, слипшийся от многолетней сырости, и аккуратно, взявшись двумя пальцами за уголок, начинает раскрывать то, что пытались спрятать когда-то давно. Редфилд желает увидеть именно шприцы с антидотом, но натыкается на другое: покрытые окислением лежат в забвении украшения – бархотка с красным камнем и, судя по застёжке, серёжка – в виде символического жука, но уже с зелёным кабошоном. Ностальгия сразу же играет нотками ненавистного прошлого. Крис не сдерживается и начинает смеяться: архитектор Джордж Тревор – почерк мастера угадывается в подобных мелочах. Редфилд вертит в руках украшения, но не находит в них ничего интересного; в отличие от сказанного в дневнике кольца – здесь на металлической основе нанесён только рельеф узоров, но больше ничего. И пальцы автоматически сами цепляются за холодные скользкие обработанные драгоценности, и те быстро поддаются, выскакивая из расшатанных пазов – значит, камушками пользовались и не раз. Мужчина взвешивает находку в ладони, предчувствуя, что оно им ещё пригодится. И уже снова хочет вернуть всё в первоначальный вид, как Джилл останавливает его: - Смотри, - она садится на колени рядом, передаёт ему фонарик, а сама пытается сделать нечто, выпрямляя грязную тряпку, которая в руках кажется противной склизкой медузой, и Крис сосредоточенно смотрит то на напарницу, то на вещицу, которую она перебирает в пальцах. Джилл вытягивает ткань, как может, и Редфилд понимает, что так сильно могло привлечь её внимание. Словно подсказку свыше, напарники лицезрят кривую вышивку, складывающуюся в слова: или это шутка, или у кого-то проблемы с памятью – Крису особенно сильно хочется нервно пошутить, но он сдерживает себя. Валентайн, забирая фонарик, подсвечивает скрытую информацию, читая вслух оставленное им сообщение: - Портреты близнецов. - Кабинет Спенсера, - сразу выдаёт Крис. Разгадка, оказывается, была так близка. А они не сразу обо всём догадались. Это сильно раздражает. - Как раз второй этаж, - хмыкает Джилл, поднимаясь на ноги. - Теперь я всё понимаю, - Крис следует за ней. – Он хотел сделать Спенсеру настолько больно, насколько можно. - И поэтому спрятал всё под его носом. - Неплохо. Они больше не переговариваются: пустая болтовня тянет и без того скоротечное время. Крис и Джилл, предварительно забрав оставшееся оружие на подоконнике, уходят. Нужно возвращаться к первоначальной точке их поисков. Кто-то должен дать им все ответы, и пусть им станет призрак лорда Озвелла Спенсера, сбежавшего из родного дома, и его несбыточные мечты. Ставшие в настоящем сущим кошмаром.

***

- …Измождённый белый герцог. - Что? - Да так, ничего. Пожимает плечами, смотря куда-то в сторону. Она не знает, сколько по времени они сидят вот так, на полу, привалившись друг к другу, выпуская из себя стрекоз гложущих чувств наружу. Клэр не знает, правильно ли поступает, но она рассказала ему обо всём: о многолетнем эксперименте, о том, что он не совсем человек, что никогда не был чем-то болен, что ему не стоит пить все эти таблетки, прописанные купленными врачами, несущими знамя чумы фармакологической организации «Umbrella Corporation», что весь его окружающий мир, построенный на лжи и химии, лишь выдумка. Никого и ничего из этого нет: ни его сестры-близнеца, ни отца, даже имя – и то фальшивка. Альфред всё это время слушал и сглатывал, пытаясь скрыть от Клэр слёзы; постоянно смазывал тушь, и теперь его лицо сияет чёрными разводами, будто перепачкался в саже. Девушка не хотела этого делать, но по-другому его никак не спасти: это тяжело, практически невыносимо, невероятно больно, но Редфилд упорно верит в него, продолжает поддерживать всеми силами, хоть и видит, как у него не осталось никаких сил сопротивляться. И не знает, как теперь к нему правильно обращаться: Альфред ли, Гилберт ли… Потерянная душа. Она хочет что-то сказать ему, указать на правильный путь, но отвлекается, когда откуда-то издалека доносится страшный гул, и Клэр догадывается: очередной взрыв. Девушка не совсем понимает, кто стоит за всем этим, но им нужно собираться и уходить отсюда как можно скорее. И, будто вторя её мыслям, с потолка, расчерченного трещинами, сыплется немного штукатурки. Редфилд отряхивается, словно бетонная крошка попала ей в волосы и на плечи пыльным снегом, и поднимается на ноги под вопросительный взгляд Эшфорда. Корпорация и её люди пытаются стереть все улики; если они не поторопятся, то разделят ту же участь, что и погибшего дворецкого: возможно, что и Скотт Харман – не настоящее имя бежавшего нациста, но ей уже всё равно. Девушка выдыхает: всё становится слишком сложным. Помощи от Леона она может и не дождаться – нужно действовать самой. И поворачивается к Альфреду; парень держит колени у груди, обхватив их руками, смотрит в одну точку, переосмысливая перевёрнутую жизнь. Заложник ситуации; кокон куколки невылупившегося насекомого. Не перерождение – невыносимость. Клэр просто ожидает от него решительных действий: спешить в его ситуации – глупость; он может сорваться, нанести себе ещё больший психологический удар, наконец, став заключённым уз своего прошлого. Он должен сам, и Редфилд мысленно просит его сделать этот самый первый шаг навстречу новой главе жизни. И, если надо, она будет и дальше подставлять ему своё плечо помощи. И мысленно ликует, когда видит, как парень поднимается на ноги и проходит к зеркалу, садится молча за туалетный столик, снимая перчатки; это всё кажется каким-то нереальным, и девушка, выдыхая, подходит ближе. У Альфреда трясутся руки: он обнажает перевязанное марлей запястье, хочет взяться за разбросанные по поверхности ватные диски, но дёргается, как от электрического разряда, подпрыгивая на месте. Клэр старается и тут ему помочь; пусть Эшфорду неловко, пусть ситуация сложилась практически патовая, она не бросит его даже с такой правдой. Она смачивает вату водой из пластиковой бутылки, оставленной для питья, начинает водить по его лицу, собирая чёрные кляксы и красные мазки… Альфред даётся ей, но предпочитает смотреть не на девушку, а в сторону; Редфилд понимает, что они теряют время, но не хочет, чтобы он страдал дальше. Хватит с него. - Почти как прежний, - она осторожно проводит ватным диском по скуле, собирая остатки косметической грязи; Альфред хмыкает на её замечание: прежним он уже никогда не будет – они оба это знают. - Оставь, Клэр, - он тянет её за запястье, будто хочет остановить очистительную процедуру, но тут же опускает руку. – Тебе нужно уходить. - Я уже тебе говорила, что без тебя я не уйду, - улыбается она, протирая краешки его губ. Говорит уверено, не желая давать ему лживых надежд. – Теперь уж точно не оставлю. - Зачем я тебе? - На ком-то я же должна отрабатывать практику в колледже, - неудачно шутит Редфилд, поворачивая лицо Альфреда к себе за подбородок, понижая свой голос до шёпота. – Эй, мы справимся, слышишь? Всё будет хорошо. - Я это слышу на протяжении всей жизни, - усмехается. - Пора бы её уже поменять, - девушка выбрасывает на пол грязный ватный диск, меняя его на новый. – Как мне тебя называть теперь? Гилберт? - Альфред, - поправляет он её, пока девушка оглаживает его другую скулу. – Только Альфред. - Хорошо. Она очищает последние мазки туши, всматриваясь в его глаза: взгляд приковывает анизокория – болезнь внешне необычна, но отражает ядовитую боль внутри. Клэр понимает, что он не готов расстаться с прошлым, не готов проститься с обманом, да и просто по привычке соглашается на обыденность. Редфилд надеется, что ему удастся перебороть себя, запечатать в памяти неприятные воспоминания и научиться идти дальше, вычеркнув тех, кто продолжал топить его в болоте до кровавого харканья. Кто угодно не заслуживал такой судьбы, но Альфред… Девушка кусает губы, до сих пор не понимая, почему на его голову выпало столько проблем. Даже если Доусон врал, даже если говорил всё, только чтобы спасти собственную шкуру… Такое не забудется никогда и с океаном пролитых слёз. Клэр отходит в сторону, отворачивается, подходя к дверному проходу, заглядывая в коридор: хамелеон, по документам притворявшийся Альфредом Эшфордом, до сих пор не посетил их. Сбежал? Оставил попытку забрать столь нужную вещицу? Редфилд не знает, что в том туберкулиновом шприце, лежащим в кармане джинсов; вторая находка – кольцо, столь дорогое, как часть воспоминаний, возможно, что счастливого, но ложного детства, и девушка не знает, отдавать ли памятный сувенир Эшфорду или же выбросить, забыть, поступить так, как бы она сделала на его месте. Краем глаза замечает, как он снимает платье, и Клэр больно смотреть на его худобу: ещё немного, и она бы поставила ему диагноз анорексии. Проступающие позвонки, рёбра, тонкие руки и ноги… Наркотики сильно подкосили его здоровье. Реабилитация будет очень долгой. И как же сильно скрывала настоящую конституцию тела широкая одежда. Платье падает на смятую кровать, и Редфилд не озвучивает своих мыслей, не желая сталкивать Альфреда с ещё одним страхом: если не существовало никакой Алексии и его отца, то учёные «Umbrella Corporation» намеренно ломали ему психику, превращая в объект желаний – лепили из него человека, по которому мифически скучал. Клэр выдыхает; когда они выберутся, окажутся далеко от этого проклятого острова, она лично займётся вопросом его здоровья. Это - то немногое, что она ему может дать. И всё же… нужно отдать ему кольцо. Когда она поворачивается вновь, девушка уже наблюдает практически прежнего Эшфорда, но потухший взгляд ныне не исчезнет. Он снова в своём красном мундире, рубашке и брюках, выпрямляется, а затем падает на кровать рядом с платьем, - которое никогда не висело в гардеробе сестры-близнецы, - всё ещё боясь идти напролом вылепленной чужими жизни. И Клэр понимает: возможно, что пора. Она вытаскивает фамильное кольцо и, сжимая его в кулаке, подходит ближе к Альфреду и присаживается рядом, прося: - Дай мне руку. Он вопросительно смотрит на неё, но повинуется, раскрывая перебинтованную ладонь, и девушка кладёт ему то, что так сильно искал. - Кольцо? – не верит, что оно нашлось. – Откуда?.. Клэр слабо улыбается, и Альфред обо всём догадывается. - Доусон… Понятно. - Надеюсь, что тебе от этого легче, - Редфилд осторожно кладёт руку ему на плечо. - Не знаю, - Альфред смотрит на кольцо внимательно, будто ждёт, когда оно оставит след ожога на коже. – Я уже ни в чём не уверен. - Ал, я хочу помочь тебе, - Клэр наклоняется, заглядывая ему в глаза, - и я это сделаю. - Всё ещё не понимаю, зачем я тебе сдался. Ты бы могла быть уже далеко отсюда, могла бы… - он сжимает ювелирное украшение, делая короткую паузу, - быть свободной. Девушка встаёт с кровати, поставив руки на бёдра, улыбаясь ему: - Прости, но я не могу пройти мимо очаровательных парней, попавших в беду. Шутка производит положительный эффект; Альфред тихо смеётся. - Спасибо. - Пока не за что. Фотография с лживыми подписями всё ещё при ней, и девушка кладёт снимок на кровать, ожидая любой реакции: Альфред смотрит долго на изображение, кадык подпрыгивает от глотания ядовитой слюны, и всё же, спрятав у себя в кармане пиджака кольцо, трясущимися пальцами берётся за чей-то проект, а затем, спустя пару секунд, разрывает коллаж на множество маленьких кусочков: в каждом резком движении – нереальное количество боли. Редфилд лишь наблюдает, как парень старается порвать с прошлым, порвать с тем, что из него хотели вылепить, и бумажными мотыльками выкидывает грязные воспоминания в воздух, и те, словно снежинки, кружась, оседают на пол. Этого мало, но Клэр даже таким мелочным поступком гордится. Однако это далеко не все «подарки», которые она хочет ему отдать. - Возьми это, - туберкулиновый шприц с лимонной жидкостью с каплями фиолетовых лепестков выглядывает из кармана, девушка кладёт его в руки Эшфорда. – У тебя он будет в безопасности. - Почему ты так думаешь? – смотрит на неё, но принимает медицинский инструмент. - Доусон уверен, что он у меня, - спокойно отвечает Редфилд. – Он начнёт на меня охоту, а ты сможешь сбежать в случае чего. - Я тебя не брошу! – резко подскакивает он с кровати, преисполненный храбростью. - Значит, мы с тобой в расчёте. И снова звучит взрыв – они слишком задержались. Клэр помнит, что в секретном архиве, прятавшимся за трофейной комнатой погибшего нациста, висел план, и там был показан тоннель, выходящий как раз из спальни Альфреда. И, если память не изменяет, то потайная дверца как раз… у прикроватной тумбочки, в углу. Девушка смелыми шагами преодолевает короткое расстояние, притулившись к стене, начиная кулаком постукивать по поверхности, прислушиваясь к звуку. Альфред не догадывается о её знаниях: - Что ты делаешь? Клэр игнорирует его вопрос: она ищет по каждому сантиметру, любые звуки постоянно перебиваются шумами, доносящимися с улицы. Она уже боится, что план здания также окажется враньём, но удача всё же встаёт на её сторону: кулак пробивает брешь – секреты были скрыты за покрашенным картоном. Девушка улыбается, радуясь находке, как маленький ребёнок – шоколадке; она начинает ногтями царапать поверхность, пальцами ковыряет дыру, а затем вытаскивает куски целыми пластами, выкидывая их за спину. За работой даже не замечает, как Эшфорд присоединяется к ней, начинает помогать, не задавая уже лишних вопросов. Они справляются вместе намного быстрее: за иссохшей краской обнажается деревянная дверь, и когда показывается металлическая ржавая ручка, девушка хватается за неё и несколько раз резко дёргает на себя: та сначала не поддаётся, пружинит, удерживая тайны обитателей особняка за собой, но стоит приложить больше усилий, как та, наконец, открывается. Девушка еле как удерживает равновесие – ещё бы немного, и упала бы на кровать, и Альфред, подставивший ей руки, совершенно бы не спас положение. Открытая дверь – как портал в червоточину; девушка понимает, что у неё ничего нет, чтобы как-то осветить их путь и, переступая через порог, сгибаясь, входит внутрь, прощупывая узкие стены внутри коридора на предмет электричества. И пальцы в темноте нащупывают нечто прямоугольное и гладкое, а когда оно щёлкает – включается свет, и Клэр облегчённо вздыхает: хоть в чём-то им везёт. Альфред становится позади неё, сжимает кулаки, осматривая тоннель, который всю жизнь был с ним, но правда открылась только сейчас. Редфилд ожидает множество вопросов, но Эшфорд молчит и идёт вперёд, явно выстраивая в голове всё в одну полочку. Клэр смотрит ему в спину, вслед; дорога прямая – вполне возможно, что им удастся быстрее догнать Стива и, наконец, улететь из Рокфорта вместе. Однако Редфилд предчувствует, что всё не может закончиться так легко. По предыдущему опыту в Раккун-Сити – уж точно.

***

Они переворачивают кабинет вверх дном в поисках маленькой драгоценности; столы, стулья, документы, всё, что находится – уничтожено, теперь же останется это только придать костру. Крис всё больше боится убедиться в том, что сказанная в записке безумного учёного шкатулка – лишь миф, несуществующее, чтобы раззадорить охотников на сокровища, в итоге сведя их с ума. Джилл сидит на корточках, перебирает один из книжных шкафов, вытаскивая оттуда по ящику, пока Редфилд занимается рабочим столом. Чёрт побери, они потратили столько времени, а нашли только мёртвых букашек да забили пылью собственные лёгкие. Всё не может вот так решиться; такая неоднозначная финальная нота – не для них. Крис, заканчивая с последней коробкой, падает на стул в бессилии, хватаясь за голову: хочется закричать от отчаяния, от переполнявшей злости, но сосредотачивает весь негатив в кулаке, которым бьёт по столешнице, и оставленная рация от колебаний припрыгивает ближе к краю. Ребекка должна позвонить им с минуты на минуту, и это ещё больше раздражает. Они должны были что-то найти, должны быть первыми в этой гонке… Редфилд не мог всё так просто отпустить и забыть. - Пусто, - возвращается к нему Джилл, присаживаясь на стол. – Вообще ничего. - Что-то мы делаем неправильно, - озвучивает свои мысли Крис. – Такого просто не может быть! - Крис, иногда не всё складывается так, как мы хотим, - говорит она, а сама смотрит на портрет, где изображена несуществующая чета Спенсеров. – Здесь есть только эта картина и больше ничего… В голову пробирается мерзким тараканом одна странная идея; Редфилд выпрямляется, оборачиваясь в сторону художественного полотна, прищуриваясь, прокатывая в голове слова Валентайн: да, здесь ничего нет кроме картины… Крис отодвигает стул, скрипя ножками по полу, а затем встаёт, всматриваясь в масляные изображения лорда Озвелла Спенсера, его супруги и их нерождённых детей. От картины веет неприятным холодком, и мужчина ухмыляется: кто бы мог подумать… Чёртов ублюдок Эшфорд. - Крис? – Джилл сползает со стола на пол. - Шкатулка здесь, - говорит он ей. - Я не… - Всё это время она была здесь, - продолжает он. И резко хватается за полотно, впиваясь в него ногтями, начинает царапать, холст портится, отходит тканевыми лоскутами, что заворачивается в рулеты, обнажая голые потрескавшиеся стены и… сейф. Совсем небольшой, как раз такого размера, где можно спокойно спрятать сувенир. Джилл шумно выдыхает: вот тут и пригодится её хобби. Редфилд отходит в сторону, держа части оторванного холста в руках, сжимая их в кулаке, как самую дешёвую газету. Он недоволен своей работой; однако ухмыляется, насколько же Эшфорд оказывается настоящим трусом. Смеялся всё это время над своим работодателем, строя свою империю за его спиной, а в итоге остался всё равно ни с чем. - Подарок для отвода глаз, - Валентайн подходит ближе к стене, встаёт на носочки, доставая одну из отмычек, крутя цилиндр цифрового замка. - Это даже забавно, - Крис скрещивает руки на груди. - Думаешь, Спенсер не знал об антидоте? - Если и знал, то всё равно не сходится: зачем нужно было оставлять в замке оружие против «Т-вируса»? - Если только кто-то из них не собирался рано или поздно сюда вернуться. - Логично. Девушка занимается замком: крутит кодовый замок, прислушиваясь к характерным щелчкам, орудует отмычкой, надеясь разобраться с сейфом как можно быстрее. Крис смотрит то на неё, то на оставленную рацию, предчувствуя скорый вызов Чемберс: он ничего ей не собирается рассказывать – это лично его расследование, которое он обязан довести до конца. Пусть эту войну они начали вместе, ещё в составе S.T.A.R.S., но их дороги разошлись, хотя Редфилду порой не хватает их старой команды… Большая часть которой нашла себе могилу в Арклейском особняке. Мужчина сжимает кулаки, а затем резко расслабляет пальцы, и отрезки художественного холста летят на пол: их смерти на плечах Криса, «Umbrella» поплатится за то, что сделала. За водопадом мыслей он не сразу замечает, как скрипит погнутая металлическая открытая дверца, как Джилл поворачивается к нему, держа в руках шкатулку; и, вернувшись обратно к ней, смотря на находку, не сдерживает улыбки: получилось, они смогли. Деревянная, резная, с выбитой золотой табличкой, на которой нанесена надпись, очевидно, что на латинском: «Expergiscere, regina mea», что режет слух, как забытое старое напоминание. - Проснись, моя королева, - внезапно озвучивает Валентайн. - Что? - Надпись на шкатулке, - повторяет девушка. – «Проснись, моя королева» - в переводе с латинского. - И что это может означать? - Понятия не имею. Крис забирает из рук Джилл шкатулку, ставит её на рабочий стол, присматриваясь: там, где обычно находится замок, вырезаны несколько продолговато-круглых отверстий, и мужчина понимает, для чего они нужны. Он молча тянется в карман, перебирает камешки, бьющиеся, как жемчуга, при соприкосновении, и подносит каждый из них, вставляя: пазл складывается удачно. Цветные кабошоны крепко держатся в пазу; сначала зелёный, затем красный, а вот третий остаётся пустым. Искать ещё один у них попросту нет времени, и Редфилду в голову приходит, возможно, наиглупейшая мысль из всех, но она точно должна сработать: он отходит дальше и вытаскивает пистолет из кобуры, прицеливаясь в пустующее отверстие. Его и так прокляли сегодня все знатоки искусства, перевернувшиеся в гробу от вандализма. Палец нажимает на спусковой крючок, и вылетевшая пуля огненным метеоритом, на долю секунды освещая помещение тёплым оранжевым светом, вгрызается в шкатулку, заставив ту подпрыгнуть, снося её на пол. Крис не убирает пистолет, подбегает ближе и, присаживаясь на корточки, наблюдает проделанную работу: это было чертовски небезопасно, шприцы могли повредиться, но, стоило открыть развороченную крышку, то мужчина облегчённо выдыхает: всё в норме – Эшфорд предусмотрительно обложил сувенир мягкими губками, которые спасли вещественные доказательства против фармакологического гиганта. Было несколько шприцов – как будто кто-то готовился к групповому тесту инъекции. Они все пригодятся – вот в чём нельзя было сомневаться. Он собирает всё это, раскладывая в карманы куртки, надеясь, что ни Ребекка, ни Краузер не устроят ему допрос с пристрастием. Джилл забирает с собой рацию и фонарик и, не дождавшись напарника, выходит из кабинета первой – им нужно встретиться с Чемберс. Но докладываться ей не станут: они ни черта не нашли – Спенсер всё прибрал перед отъездом. Увы, поиски ничего не дали. Удобная правда для их группы. Крис уверен в Джилл: она будет молчать. Но ему интересно, что нашли другие. Наконец, и он выходит в коридор, собираясь спуститься вниз по скрипучей лестнице. Он уверен, что, в отличие от их лжи, Джек и Ребекка придут не с пустыми руками.

***

Коридор складывается прямым серпантином, давит на сознание, и Клэр идёт, сощурившись, под гирляндой ряда ламп, буравя спину временного напарника. Альфред постоянно спотыкается, останавливается на пару секунд, словно хочет вернуться обратно, но гнев, кипящий в нём, толкает лишь вперёд, назло тем людям, которые пытались его уничтожить. Клэр поглощена мыслями об этом человеке, думает о том, что творится у него в голове, каково это – принять столь разрушающую правду о себе. С ней было подобное однажды, когда ей и Крису сообщили о смерти родителей… Но сейчас, вспоминая момент из детства, проливать слёзы больше не хочется – боль притупилась со временем. Альфред, он… просто обо всём узнал слишком поздно, а с неокрепшей психикой, взрошенной наркотиками, это чревато. Девушка понимает, что новая, спокойная жизнь, вне стен замка-тюрьмы, тоже будет для него невозможной: тяжело избавиться от привычек, выработавшихся за много лет. И что в его организме – неизвестно; клон – по словам Доусона – понятие расплывчатое, и кто Эшфорд на самом деле – открытый вопрос. Редфилд даже не отрицает, что он мог быть мутантом или БОО – если действительно ставили эксперименты, то почему бы «Umbrella» не пытаться замаскировать тщательно своё оружие, сделав из него настоящего человека. Почему-то возникают ассоциации с «Пиноккио» Карло Коллоди, вот только Клэр далеко не лазурная фея, но ей всё ещё хочется превратить Альфреда в настоящего мальчика и защитить его от Манджафоко и других. Она даже не сразу замечает, как коридор, заканчивающийся арочным проходом, расширяется в огромное помещение, больше похожее на винный погреб, но стеллажей с бочками и готовыми бутылками тут нет, однако посередине возвышается нечто каменное, прямоугольное, продолговатое, и у девушки возникает только одна пугающая мысль – гроб. Альфред осматривает его, вперившись взглядом в прибитую эпитафию своеобразного надгробия, и Редфилд подходит ближе, наблюдая переменчивое настроение у человека, трясущегося от страха так, будто видит перед собой приведение. - Ал, что?.. – не понимает, почему он стоит истуканом, когда им нужно идти, однако когда следит за его взглядом, она понимает, что вызывает у него такие противоречивые эмоции, накладывающийся друг на друга нечто странным, неприятным.

«Здесь похоронена основательница нашей великой семьи: Вероника Эшфорд.»

- Это?.. Не успевает Редфилд озвучить свою мысль, как Альфред вытирает нос: снова кровь. Его шатает, и девушка успевает подхватить его за плечи и, подведя к холодной стене, мягко сажает на пол. Чёртов замок – как декорация фильма ужасов, готовая свести с ума и так больного человека. Клэр обнимает Эшфорда, который закрывается от всего мира ладонями, не желая смотреть: ни на спутницу, ни на могилу женщины, чем клоном он является. - Это моя мама… Через всхлипы он снова сражается за правду своего происхождения. - Ох, Ал, - девушка крепче сжимает его в объятиях, шёпотом приговаривая: - это пройдёт, всё будет хорошо, это пройдёт… И жмурится, желая противостоять колючим слезам; иногда Редфилд кажется, что она делает только хуже, пытаясь помочь всем вокруг. Он жмётся к Альфреду, надеясь его немного успокоить, а сама обращается к могиле основательницы семьи Эшфорд; знала бы она, какими окажутся её потомки, прокляла бы их всех с того света. Клэр не хотела, чтобы он всё это видел, но иногда всё идёт не так, как хочется. Девушка разрешает себе небольшой отдых, чтобы Альфред собрался с силами и успокоился. Чем скорее они отсюда улетят, тем лучше.

***

- Что-нибудь нашли? Они встречаются у главного входа. Вместо приветствия кидается словами Краузер; Крису видно, что Джилл тяжело сдерживаться – она не привыкла лгать, особенно – на первый взгляд – хорошим парням, но сейчас ситуация была не на их стороне. Редфилд расслабленно кладёт руки в карманы, не вызывая подозрений. По крайней мере, он надеется на это, хотя взгляд Джека ему совершенно не нравится. - Ничего, - выступает вперёд Валентайн. – А вы? - А у нас кое-что есть, - отвечает Ребекка. Державшая до этого подмышкой папку, она передаёт её Крису и Джилл. Мужчина забирает находку и, раскрыв её, начинает листать, напарница заглядывает через плечо, пытаясь выцепить кусочки текста. Поначалу надеется, что это ещё один дневник по разработке Эшфорда-Крюгера, но брови приподнимаются, а дыхание у Редфилда учащается настолько сильно, что сердце готово выпрыгнуть паразитоидным личиночным лицехватом. Джилл также не верит в то, что читает, но произносит наименование проекта вслух: - «Проект «В»? Словно спрашивает в пустоту, но Крис продолжает листать, глазами пробегая по тексту, перебирая вложенные фотокарточки. Параллельный проект, которым занимался ныне покойный доктор Вескер по заказу Озвелла Спенсера. Очередной продукт евгеники, завязанный на идее сверхчеловека, настоящего арийца, способного контролировать высшую силу опасных вирусов. В документах расписывались все детали поэтапно: усыновление или покупка детей, подходящих под одну внешность – голубоглазые блондины, - владеющие высоким интеллектом, обязательно у богатых родителей. Второй этап должен был начаться только в этом году: состоялся бы отбор тринадцати детей из сотни кандидатов, которых должны были инфицировать новым штаммом вируса «Прародитель», и первыми, кто получил вакцину, были… - Алекс, - читает первое имя Джилл вверху списка. - И Альберт, - хмыкает Крис, захлопывая папку, отдавая её обратно Ребекке. Чемберс сама не ожидала, что найдёт что-то, связанное с бывшим капитаном S.T.A.R.S.. Оставшаяся в живых часть команды была уверена, что капитан, после удара мощными когтями Тирана насквозь, не выжил, но теперь Крис в этом не до конца уверен. Озвелл был помешан на идеи создания идеального преемника, используя ради этого все незаконные методы. Клоны, чужие дети… Что ещё скрывала эта старческая мразь? Редфилд пылает ненавистью к этому человеку сильнее, чем когда-либо. - Мы передадим папку в «USSTRATCOM», - озвучивает Ребекка. – Думаю, на этом можно закончить поиски. - Да, надо, - соглашается Крис, - надо прикупить сигарет. - Жаль, что самого старика не застали, - вклинивается в разговор Краузер, - я бы посмотрел в рожу этому ублюдку. - Ага, и харкнул бы, - язвит Джилл. Никто не хочет вмешиваться в диалог и кого-то оправдывать; все поглощены не самыми приятными мыслями с открывшейся правдой. Но в одном они все согласны: больше что-то найти в замке невозможно. Спенсер сбежал, и кто знает, где старик ныне прячется. Он забрал с собой – чужие жизни в том числе. И это удручает. Они уже собираются уходить, Чемберс вызывает пилота вертолёта по рации, чтобы он забрал их, как внезапно Джек застывает, тянется к карману мобильного, и Крис смотрит на Джилл, которая также проверяет свой телефон – связь появилась. Краузер клацает по кнопкам, смотрит в экран и подозрительно хмыкает, а затем пристально смотрит на Редфилда. Мужчина ничего не понимает, и недоверие напарника Чемберс его несколько обескураживает. - Твою сестру Клэр же зовут, так? - Да-а-а… - тянет Крис удивлённо. – А что такое? Запамятовал? Вместо ответа Краузер демонстрирует ему мобильный с набранным сообщением от Леона Кеннеди, который должен был связаться с напарником более двух часов назад, но информация дошла только сейчас. Оно гласит:

«Сообщи Крису, что его сестра найдена. Клэр на острове Рокфорт, архипелаг Огненная Земля, к югу от Южной Америки. Спешите, ей нужна помощь!»

- «Рокфорт»? Что за «Рокфорт»? – задаётся вопросом Краузер, которого остальные решают проигнорировать. - Блядь! – не сдерживается Крис, ударяя себя кулаком по ладони. – Мне нужно срочно лететь! - Я с тобой, - не отпускает напарника Джилл. - Я вызову самолёт, - помогает Ребекка. – «USSTRATCOM» помогут. Надеюсь, что с ней всё хорошо. - Спасибо, Бекка, - благодарит Крис, хотя он мыслями уже далеко от этих людей, от этого замка. «Держись, Клэр. Я скоро буду. Потерпи немного. Я обязательно спасу тебя…»