За нас будет воевать наша зима

1812 г. Восточная Пруссия Лежа на пуховых подушках, мужчина постоянно ворочался. Его лицо было бледным, между темных бровей залегла морщинка, а губы плотно поджимались. Иногда мужчина издавал тихие стоны, но они заглушались шорохом ткани его ночной рубахи и тяжелых одеял. Мужчине снились кошмары, скрепленные давнишними, постыдными событиями. Ему не давали покоя позор и всестороннее давление. Каждый божий день он замечал в черных, бесформенных существах недоверчивые взгляды, насмешливые улыбки и унизительные жесты. Мужчина пытался скрыться, убежать от них, но всегда, как ему казалось – добирался до безопасного места, натыкался на высокую фигуру, которая хватала длинными и мощными руками его тело и сжимала со всей своей звериной силой, пока жертва не издаст последний вздох. После фигура воспламенялась, сжигая не только себя, но и мужчину. Вскрик. И с тяжелым дыханием мужчина резко открывает глаза и оглядывается по сторонам. Поняв, что это опять страшный сон, он хватается за лоб и массирует виски. Сколько лет они его мучили? Он сбился со счета. Мужчина старался следовать рекомендациям лекаря, обращался к аббатам, даже принимал в своих покоях сторонников колдунства, но ничего ему не помогало. Он вновь зажмурил свои глаза и повертел головой, отгоняя остатки сна. После он поднялся со своей постели и направился в гардероб. Стоял декабрь месяц, а значит, наступали более суровые холода на его земли. Мужчина накинул на себя утепленный, темно-синий мундир и вышел из временной квартиры. Вышагивая по узким улочкам, он внимательно разглядывал лица жителей своей бывшей столицы. Среди воодушевленной детворы и ликующей толпы, кто-то бродил с унылыми лицами, сгорбленными спинами и крючковатыми пальцами. Они толкались в приличных дам и бесстыже тянули подолы их юбок, таким образом, привлекая их внимание. «Попрошайки»- скривился он и развернулся в противоположную от рынка сторону. Через несколько секунд до мужчины дошла очевидная, но очень занимательная мысль. Он резко остановился, кто-то даже в его спину врезался и прошипел ругательство. Но мужчина не обратил на это внимание. Он снова оглядел толпу и потерял дар речи. А с чего народ радуется, вертелось в его черепушке. Мужчина приблизился к городской страже, что неподвижными фигурами следила за порядком города. Он мимолетно глянул на совершенно молодое лицо стражника и толкнул его в плечо: – Эй, скажи мне, солдат,- юноша скосил на него недовольный взгляд, но увидев синий камзол, радостно улыбнулся. Но мужчина, будто не заметив этого, продолжил,- у нас праздник какой, иль я что-то важное пропустил? Юноша – стражник перевел взгляд на толпу и на несколько минут замолчал. Мужчина только хотел его толкнуть, как он заговорил своим тонким голоском, наполненным радостью и надеждой. – А как не радоваться, господин, русские же идут,- сказал он так гордо, будто всей душой и сердцем жаждал этого. Мужчина вскинул брови и недоуменно поглядел на юношу, что продолжал светло улыбаться. – Меня, возможно, контузило, но кто, говоришь, идет?- теперь улыбка спала с молодого лица. Юноша развернулся к мужчине и посмотрел прямо в светло – голубые глаза. – Вы все правильно расслышали. Сам император Всероссийский прибыл в Вильно и приказал своим генералам преследовать остатки Великой армии,- на слове «великой» юноша скривил губы в презрительной усмешке. Мужчина потупил взгляд. Он был шокирован этой новостью, поражен и озадачен. Значит, он справился? Он смог одолеть непобедимую армию своими силами? Но ведь столько людей отправили в этот поход, столько конницы и артиллерии. Мужчина принял отрешенный вид и нахмурил брови. Оперся о стену спиной, сложил одну руку на груди, а другую приложил к лицу в задумчивом жесте. В голове его неистово мелькали мысли о всевозможных вариантах и результатах оглушительной победы русских. Но как он только понять не мог, что ответ на все его терзающие сердце вопросы лежат на поверхности. Он вновь закусил нижнюю губу, что-то в его голове явно не сходилось. – Погоди, а ты откуда об этом знае..?- он поднял голову, но никого рядом уже не было. Мужчина моргнул пару раз и повертел головой из стороны в сторону, но тот пацан, словно испарился. Он сильнее закутался в свой мундир и отправился обратно в квартиру. На сегодня ему хватит. Да и добавили ему пищу для размышлений. Старый, мудрый стратег, запертый глубоко в голове, пробудился от древнего сна и начал прокручивать все события, минувших лет.

***

Июнь 1807 г. Тильзит Он с силой сжимал поводья, стараясь спрятать тремор рук. Пытался держать спину прямо, а голову гордо поднятую, но тревожность и подступающий психоз сковывали его тело и посылали миллион мурашек по спине прусса. Их объединенное войско потерпело позорное поражение, таким образом, давая Великой армии оттеснить русских на свою территорию, а пруссов – почувствовать свою беспомощность и никчемность. И теперь, восседая верхом на лошади, он склонил свою голову и затаил дыхание, на другом берегу были слышны гогот и чириканье французов. Посреди реки на мелких волнах качался плот, где и шли переговоры русской и французской сторон, пруссов, конечно, никто не позвал. Время шло, а никаких новостей еще не было. Прусса начало это раздражать. Он слез с лошади, отдал поводья помощнику, отправился в сторону временной палатки, где мирно спал его союзник. Пройдясь вглубь поляны, он оглядел остатки армии. Они сидели со сгорбленными спинами, перевязанными головами и конечностями. Многих ранило, многих убило. Вздохнув, Пруссия продолжил держать путь к временному укрытию. Приоткрыв плотную ткань, он наткнулся на спящего русского, что в совершенно постыдной, для прусса, позе разлегся за столом. И правда, Российская империя откинулся на спинку стула и положил ноги на поверхность стола, пачкая важнейшие документы и карты грязными сапогами. Руки его были скрещены на груди, а на голове лежал какой-то пергамент, скрывая его лицо. Потупив несколько минут, Пруссия разразился в ругательствах. Своим длинным языком он не постеснялся пройтись и по царской семье русского. Но тут послышалось недовольное хмыканье. Русский левой рукой приподнял пергамент с лица и вопросительно глянул на гостя, что так резко пробудил его от блаженного сна. А ему снились такие красоты, такая природа, теплое море и горячий песок, а позади него стояли прекрасные женщины и обмахивали его веерами. Одна из служанок поднесла ему кисть винограда и начала по одной ягодке кормить государя. Империя расплылся в счастливой улыбке, но, вдруг, вместо миловидного лица южной красавицы появилась недовольная рожа прусса, что так гневно на него орал и шипел. – Пруссия? Что-то случилось?- русский продолжал глядеть из-под пергамента. Его взор падал на талию, откуда начинался такой узнаваемый темно – синий мундир с золотыми галунами и лацканами, и белой лентой поперек. Пруссия положил руку на бедро и качнул им вправо. Он устал от такого несерьезного поведения союзника. Решив быстро исправить ситуацию, он прошелся до стола. Благо, русский заметил, что намеревался сделать прусс, быстро сменил позу. Теперь его ноги были широко расставлены на полу, а руки скрещены на груди. Оказавшись между ног русского, Пруссия стушевался. Он решил отойти, но ему помешали. Российская империя вытянул правую ногу вперед и зацепил стопой голень прусса, таким образом, ставя подножку. Тот грязно выругался и полетел спиной назад, но, успев вскинуть левую руку в сторону, вцепился за край стола и удержал равновесие. До встречи с полом осталось несколько сантиметров. – Черт тебя дери,- прошипел он, а рядом раздался хохот. Российская империя, наконец, убрал с лица документ, и теперь можно видеть его хитрые глаза и издевательскую улыбку. – А мне нравится, если я уберу ногу, то ты упадешь,- в голосе сквозила такая удовлетворенность, что пруссу стало не по себе,- это тебе не напоминает твое нынешнее положение в войне? Стиснув край стола, Пруссия опустил правую руку вниз. Он осторожно начал вести левой по ножке стола, и как только коснулся пола, то облегченно вздохнул. Теперь ему не составляло труда развернуться и выйти из такой компрометирующей ситуации. Пруссия выпрямился, схватив первую попавшуюся ткань, вытер руки. Русский недовольно цокнул языком и поднялся на ноги. Поравнявшись с союзником и приблизившись вплотную, он расплылся в улыбке. Русский был выше на полголовы, что давало огромное преимущество. – Кхм, Вы посягаете на мою территорию,- на какую именно «территорию» прусс не стал уточнять. А этого и не надо. Зная этого русского уже несколько столетий, Пруссия не удивлялся такой демонстративной открытости. Интересно, в кого он такой пошел? Если прусс, в свою очередь, предпочитал разговоры и держаться на дистанции, то Российская империя, наоборот, обожал телесные контакты. То неожиданно подойдет со спины и обхватит своими крепкими руками за талию, то зайдет сбоку, положит руку на плечо и дернет на себя, и прочее – прочее. Со всем этим бедному пруссу пришлось самолично столкнуться. Сначала он давал отпор и вырывался из хватки, но позже смирился. Он не видел в этом никакого смысла, да и зачем? Более того, такие поползновения в его сторону усилились по окончанию Семилетней войны и подписания мира. Российская империя стал чаще стискивать Пруссию, даже во время переговоров с третьими лицами. Но все же тот был благодарен, что русский не заходил слишком далеко и держался в строгих рамках. Видимо, он понимал всю серьезность ситуации. Однажды русский даже как-то умудрился уговорить его уехать с ним в столицу. Конечно, императрица была против нахождения чужака во дворце, но русский ее спрашивал? Пруссия всегда выпадал осадок, когда этот подхалим игнорировал свою государыню и запирался с ним в своих покоях. Для прусса это было дико, как можно не обращать внимания на своего правителя? – Мы итак на твоей территории,- ну, вот, опять. Также непонятным оставалось для прусса – двусмысленные намеки. Зачем он так выражается, думалось ему. Он так издевается или правда на что-то намекает. Пруссия иногда его не понимал, потому впадал впросак. Российская империя прижался к его спине. Пруссия дернулся в сторону, решив избежать участи быть вновь стиснутым. Но русский только хитро улыбнулся и подтолкнул бедного вперед. Тот успел вытянуть руки и упереться ими о поверхность стола. Теперь он оказался не только зажатым между столом и русским, но и в постыдном положении. Только он хотел выпрямиться, как Империя вновь прижался к спине, положил подбородок на его левое плечо, а своими руками обвил тонкую талию. – Боже правый, Руссланд,- растерялся Пруссия,- как же мне надоели твои шуточки. – А кто сказал, что я шучу,- прошептал он на ухо. Теперь прусс напрягся. Он всем своим телом чувствовал жар, исходящий от русского. Такой холодный с посторонними, но такой горячий и томный с близкими. Считал ли он Пруссию близким? Конечно, считал. Он столько лет пытался завоевать внимание этого строптивого и гордого прусса, а теперь он в его в руках. В прямом и переносном смысле. Русский хихикнул от этой мысли, прикрыл свои глаза и уткнулся щекой в шею. Как-то давно у него в голове пронеслась мысль захватить Пруссию и сделать его своим княжеством, но после ему пришлось отказаться от этой идеи. Русскому казалось, что вольный Пруссия – интереснее. – Расстегни воротник,- донесся до уха тихий шепот. Русский потерся о его шею словно довольный кот. Тот только поднес свою руку к стоячему воротнику, как его взгляд невольно пал на карту, что расстелена на столе. На карте были закрашены оккупированные его территории и стрелками обозначены провальные походы. От этой картины прусса неистово затрясло: его армию разгромили, территории захватили, унизили, размазали и отвергли прусского короля от переговоров. Он уже не был такой величественной страной, что могла преспокойно захватывать территории и собачиться с Австрией. Теперь ему ставили ультиматумы, угрожали и смеялись над ним. Он зажмурил свои глаза, закусил губу и поднял голову вверх. Русский ощутил дрожь, он затуманенным взглядом посмотрел на прусса, но ничего не увидел с такого положения. Сначала русский принял дрожь за нетерпеливость и истому, но после сдавленного мычания и еле слышного всхлипа сомнений не осталось. Российская империя чуть отступил на шаг и развернул друга к себе лицом. От вида подавленного Пруссии у русского сжалось сердце. Он взял своими ладонями лицо, а большими пальцами утер подступающие слезы. – Мон ами, прошу, ты… - русский убрал руки с лица и подхватил всхлипывающего, сажая того на стол. Пруссия вцепился дрожащими пальцами за зеленый китель. Он не считал себя слабым, он не считал себя уязвимым. Он не был трусом, не был беспомощным. Он не нуждался в утешении. Но комок горечи сдавил горло, а непрошеные слезы полились по бледным щекам. Память подкидывала ему поле, усеянное мертвыми телами его солдат. А он бредет по этому полю один, совершенно один. Раненый, измазанный в крови. Он думал, что издохнет здесь, думал, что неожиданно покажется враг и проткнет копьем грудь насквозь. Но на горизонте появился он, верхом на белой лошади, ведя за собой тысячную армию. Тогда-то он проснулся от этого кошмара в чужой небольшой лежанке. Его грудь была обмотана бинтами, а на лбу лежала мокрая тряпка. Он подхватил эту тряпку и принюхался – пахло отвратительно. Он выкинул ее прочь и попытался встать. Но, вдруг, чужие руки обхватили его и потянули обратно. – Нет, нет, Пруссия, ты ранен, тебе лучше лежать,- послышался слабый голос. Раненый обернулся и увидел сонного русского, что уткнулся лицом в подушку. Глаза его испуганно расширились, а рот приоткрылся. Пруссия вновь попытался встать, но теперь его сильней сдавили ладонями и прижали к кровати. – Спи, Пруссия,- над ним навис рассерженный русский и угрожающе сверлил серыми глазами. – Ты… что ты здесь делаешь?- сиплым голосом поинтересовался прусс. Лицо Империи смягчилось, и он улегся на свою половину. – Как что? Спасаю твою задницу. – Успешно? – Нет, мы проиграли. – Что!- Пруссия тут же вскочил, но через секунду зашипел от боли. Русский лег на бок и подпер голову кулаком, а другой похлопал рядом, намекая незамедлительно принять горизонтальное положение. Лежанки не хватало на двоих, но русский отказал себе оставлять раненого. Пруссия потер виски и улегся обратно, после устало вздохнул. Он равнодушным взглядом всматривался в потолок палатки, но поняв, что это ни к чему не приведет, повернул голову направо. На него уставились серые глаза, что в свете зажженной свечи казались черными и бездонными, оттого и мутными. Пруссия приоткрыл рот и хотел уже что-то сказать, как русский прервал его. – Через восемь дней прибудет мой император для переговоров с французской стороной, возможно, получится заключить мир и избежать твоей раздробленности. Так что, набирайся сил, ты мне еще нужен. – Сколько я так уже?- тихо проговорил Пруссия. Русский осторожно поправил его волосы и заправил выбившуюся прядку за ухо. – Пару дней,- печально улыбнулся он,- целых два дня ты сводил меня с ума своим порывистым дыханием, горячкой и полусознательным состоянием. У Пруссии не нашлось слов. Он благодарно посмотрел на русского, который не оставил его одного, выходил и продолжал думать о нем. – Вчера, я сидел рядом с тобой, глаз не сводил, думал, помрешь,- начал он грустно повествовать,- но, вдруг, ты вцепился в мою руку, распахнул свои красивые, голубые глазки и простонал «Рус, я люблю тебя», а после опять впал в бессознание. Настала звенящая тишина. Прусс недоуменно на него посмотрел, он даже смутился от сказанного и отвернул голову в сторону, так как был озадачен. Империя сжал губы и стиснул ладонями одеяло. Он держался, как мог, но когда увидел растерянность на лице, то захохотал. Он повалился на подушку и прикрыл рот рукой, чтобы заглушить свой громкий смех. Стояла глубокая ночь, он может перебудить еще кого-нибудь. Пруссия развернулся на хрюкающий звук и удивленно на него посмотрел. После он понял, в чем дело, и несильно ударил русского в плечо. – Боже, ну ты и дурак,- сам он тоже расплылся в улыбке. Если русский начинал подшучивать, то действительно ничего страшного не случилось. Можно было спокойно выдохнуть, расслабиться и прикрыть глаза, так как знал, что Империя его не оставит.

***

Пруссия начал успокаиваться, он шмыгнул носом и поднял голову. Он не сразу осознал, что сидит на столе, а русский прильнул к нему и успокаивающе поглаживал по спине. Пруссия изменился в лице, вытянул руки вперед, уперся ими в грудь и оттолкнул Империю. Тот осторожно отступил. – Перестань, мне неприятно,- соврал он. Русский вскинул брови, обвел скептическим взглядом с ног до головы прусса и руки скрестил на груди. Пруссия спустился на пол и гордо направился в сторону выхода из палатки. Невольно он повернул голову направо, а его взгляд упал на заправленную лежанку, на которой он провел, не вставая около четырех дней. Русский заметил, куда смотрит прусс, и растянул губы в насмешливой улыбке. – Что, хочется обратно в мягкую постельку? Хочется, чтобы добрый дядюшка Российская империя позаботился за слабеньким Пруссией? Пруссия яростно сжал кулаки и резко развернулся к русскому, а тот стоял спокойно, будто ничего не произошло. Русский посмел задеть самое дорогое, что было у Пруссии, его гордость. И теперь тот гневно глядел на Империю, его желваки заходили, а рот был плотно сжат. – Замолчи,- тихо, но грозно прошипел он. Русский раскинул руки в стороны и хохотнул. Его забавляла эта ситуация. Минуту назад этот ревел в три ручья и утыкался в его плечо, а сейчас был готов вцепиться в его горло и хладнокровно выдавить глаза. Прекрасно. Империя этого и добивался, стоило расшевелить угрюмого. – А-то что, Пруссия? Что ты мне сделаешь? Армия почти уничтожена, находимся сейчас на твоей территории. Что мне мешает предложить Франции раздробить тебя до конца?- издевался он. Также для прусса непонятной чертой была зубоскальство. Империя мог до бесконечности поносить противника и угрожать ему, что у человека не хватало слов и сил. Чувствовал ли русский моральное удовлетворение после, он не знал. Но знал точно, что лучше ему не отвечать. – Ты не посмеешь,- прусс вновь попал в словесную ловушку. Он прекрасно это понимал, но каждый раз Империя находил лазейки и цеплял его ими, а тот велся. – Да? Слушай, мне очень понравилось занимать твою столицу, может, повторить? – Во-первых, мы союзники, а во-вторых… – В прошлом веке ты меня неоднократно бесил, просто выводил из себя своей русофобией,- русский начал медленно подбираться к пруссу. А тот не сводил раздраженного взгляда. – Я уже миллион раз извинился, даже разделил с тобой Речь Посполитую, помог осознать истинную силу и сделать тебя сверхдержавой,- Пруссия сжал зубы. Как же его бесил этот русский в такие порывы. Прям врезать хочется. – О, только не смей приписывать эти достижения себе, немецкая «псина-рыцарь»,- Пруссия даже оторопел от такого оскорбления, до чего же глупо оно звучало. Но долго ему передохнуть не дали, так как русский уже был рядом. Пруссия похлопал недоуменно ресницами, как он пропустил это? Империя стиснул плечо, а свободной рукой схватил подбородок и приподнял чуть вверх, чтобы смотреть прямо в голубые глаза. – Как ты думаешь, почему французский император отказался принимать твоего короля?- Империя усмехнулся, а Пруссия раздосадовано прикусил губу. Российская империя был прав, это настоящее позорное поражение,- можешь не отвечать, тебя уже не рассматривают как равного. Твое превосходство осталось еще в прошлом веке. Как там твой любимый Фридрих II писал? «Все потеряно, спасайте архивы» так, кажется? Пруссия опустил глаза вниз, выслушивать больше русского не хотелось. И зачем он только зашел в шатер? Думал, получит утешения? Но ему совершенно этого не надо. Тогда что? Прусс озадаченно нахмурил брови, все мысли теперь крутились вокруг необъяснимого действия с его стороны. Что он надеялся получить от этого проклятого русского? Он не понимал, совершенно растерялся и потому потерял нить разговора. Империя, заметив равнодушный взгляд, сильнее сжал свои пальцы. Пруссии пришлось вновь взглянуть на русского. – Мы, вроде, не закончили,- сжимавшая плечо, рука медленно начала спускаться по спине, посылая по всему телу мурашки, а после горячая ладонь остановилась на пояснице. Пруссии едко усмехнулся в ответ, но принял правила игры, приподнял обе руки и обвил ими чужую шею. Уголки губ того растянулись в довольной улыбке. Русский продолжил, он повел правой рукой вверх, слегка касаясь кончиками пальцев искусанных губ, скулы и лба прусса, а после зарылся ими в темные волосы, сжимая и оттягивая прядки. Пруссия вскинул голову назад, выставляя скрытые стоячим воротом мундира участки кожи на шее. Он затаил дыхание в предвкушении, а Империя победно улыбнулся и только хотел вцепиться зубами в пульсирующую жилку, как послышался шорох травы. Российская империя приподнял голову и устремил свой недовольный взор на темный силуэт. С той стороны палатки кашлянули в кулак. – Российская империя, Его Императорское Величество заключил мир с французским императором. Документ с условиями мира Вам занесут позже,- сказал солдат, а после скрылся. Империя перевел взгляд на голубые глаза, выражающие уже неподдельную тревогу. Русскому пришлось убрать руки и отступить назад, так как его солдат совершенно сбил весь настрой. Пруссия тяжело задышал, он поправил свой камзол и стиснул ладони на уровне груди. Он проследил взглядом, как русский прошелся до рабочего стола и сел на стул. После тот подпер кулаком голову и устало прикрыл глаза. – Что ж, я пойду,- тихо прошептал прусс. Возможно, его участь уже предрешена, и это его последние дни, как независимое государство. Стоит хотя бы провести этот день с его людьми, что с недоверием и злобой поглядывали на противоположный берег.

***

Как выяснилось позже, Российская империя перешел на сторону Великой армии. А это означало, что больше никто не мог препятствовать Франции на Востоке. Великобритания волосы на голове от беспомощности рвал, сидя на своем острове, так как вся Европа встала против него, и никто с ним больше не вел торговлю напрямую. Он стремительно терял деньги, колонии и свое влияние. Но больше всего досталось самому Пруссии, его территории все же урезали и приказали подчиняться непосредственно Франции. Прусс от негодования губы поджимал и кидал злобные взгляды на своего короля, что от бессилия сминал письма и скрипел зубами. С каждым походом на Восток Великая армия отхватывала больше прусских земель, из-за чего страдал сам Пруссия. У него побледнела кожа, начали мучить кошмары, выпадать волосы и ломаться ногти. Он перестал плотно питаться, постоянно закрывался в своей временной квартире и скулил в подушку. Через несколько дней его король решил оставить больного на лекарей, а сам уехал в Берлин, ближе к французскому императору, позже он даже заключил с ним союзный договор, передавая тому тысячную армию и амуницию. Пруссия был категорически против такого шага и хотел уже противостоять собственному государю, но ему поставили охрану и запретили покидать Кенигсберг. Прусс только остекленевшим взором глядел на удаляющие спины. Пруссия сжал зубами губу до крови и вцепился пальцами в простыню. По ночам тупая боль непереносимыми спазмами сковывала его тело. Утром он долго не мог подняться, так как его голова раскалывалась, мышцы сводило судорогой, а сердце учащенно билось. Когда он поднимался на шатающихся ногах, то лающе кашлял, а из носа стекала маленькая струйка крови, капли которой багровыми пятнами расцветали на белоснежной рубашке. Через час к нему пришли лекари. Они прописывали ему вонючие лекарства и тревожно качали головой. С такими симптомами долго не живут, причитали они. На что Пруссия закатывал глаза и бормотал себе под нос, что справится. Еще не из такой дыры вылезал. Позже прибыл гонец и доложил, что король согласился участвовать в совместном походе на Российскую империю. Тогда-то Пруссия выронил из трясущихся пальцев чашку с чаем. Кипяток обжог ноги и руки, но он не обратил на это никакого внимания. Прусс вскочил со своей кровати и вцепился в одежды гонца. – Не может быть, скажи, что это ложь! – Господин, у меня есть переписка Вашего короля с французским императором и копия союзного договора. Пруссия расцепил пальцы и отрешенно посмотрел на протянутые бумаги. И правда, на них стояли знаковая печать и подпись короля. Пруссия вздохнул и пал в кресло. Ему совершенно не нравилось, как поступает верхушка. Они же попросту пережимают его горло. Если король отправил прусскую армию в Россию, то это станет настоящим самоубийством. От его земель уж точно ничего не останется, сколько раз русский намекал на захват его столицы? Хоть он всегда это говорил не всерьез и с добродушной улыбкой, но после такого дерзкого шага, Империя уж точно не откажется от лакомого кусочка. Он помассировал виски и стал вспоминать, как в последнее время реагировал сам Империя. Ему удалось пару раз встретиться с ним, и каждый раз русский лучезарно ему улыбался, ворошил волосы, хлопал успокаивающе по плечу и уверял, что скоро все переменится. Но Пруссия видел все собственными глазами, как только русского отвлекут, то улыбка его моментально слетала, а глаза смотрели так равнодушно, что пруссу хотелось на стены лезть. Он прекрасно помнил, что означала такая резкая смена выражения лица. Помнил, как еще во времена Семилетней войны русский, вдруг, резко остановился на своем пути и повернул армию назад. Пруссия тогда с широко раскрытыми глазами глядел, как разворачивается нескончаемое войско. Тогда-то он и увидел холодный взгляд серых глаз, и как закаменели мышцы лица. Таким взглядом его пришибли к земле, ноги его перестали слушаться, а все слова застряли в горле. Через несколько мгновений Пруссии передали о смерти императрицы Всероссийской.

***

Кутаясь в толстое одеяло, Пруссия сосредоточенно вчитывался в слова. Гонец принес ему целую кипу писем от короля, от клятущего Франции и даже от придурка Австрии. Пруссия скинул с постели гору писем и предпочел ознакомиться с австрийским предложением, так как они не часто вели переписку и, возможно, австриец передаст что-то важное. И прусс не прогадал. Это был доклад об объединенной армии, которую послали для вторжения в Российскую империю. Австриец в своем письме доложил, что Великая армия смогла дойти до Москвы, но русские решили оставить город и сжечь его дотла. На этих словах Пруссия прикрыл ладонью рот. Он не верил глазам своим, он не верил, что русский мог так легко проиграть. Он смял это письмо и безжалостно кинул его в горящий камин. К другим письмам он решил даже не прикасаться, тоже скинул все в огонь. Настроение было испорчено, а желание куда-либо идти пропало. Пруссия плюхнулся на свою кровать и уткнулся лицом в подушку. Если Российская империя пала, то больше никто не сможет противостоять Франции. От этой мысли становилось тошно. Сердце его защемило, а из глаз потекли слезы. Он долго размышлял над всей этой ситуацией, что не заметил, как провалился в дрему.

***

Начало 1813 г. Восточная Пруссия Он бежал, не жалея своих сил, по узким улочкам бывшей столицы. Хоть его дыхание давно сперло, но он продолжал бежать. Иногда спотыкался о брусчатку, но вставал на ноги и рвался вперед. Сегодня утром ему доложили, что русские вступили на его территорию. А значит, они скоро будут в городе. Пруссия резко остановился, его путь преградила толпа. Он уперся ладонями о колени и часто задышал. Он не опоздал. Если народ не расходился, значит, армия еще не прошла по этой улице. Поняв, в каком направлении пойдет войско, он помчался к другому концу. Там уже было меньше людей, что позволило ему пробиться в первый ряд. С противоположной улицы послышались радостные вскрики и хлопки. Пруссия сжал ладонь у груди и принялся ждать. Он надеялся, что он будет во главе. Точно будет. И интуиция его не подвела. Российская империя верхом на коне вел объединенное войско по главной улице и приветственно махал рукой жителям. Рядом с ним шли русский и прусский генералы. С лиц, которых не сходила счастливая улыбка. Жители города что-то выкрикивали и возносили имена Российской империи и Всероссийского императора. Пруссия слегка склонил голову набок и не сводил голубых глаз с такой сейчас яркой фигуры. Его плечи были расправлены, а голова гордо поднята вверх. Империя внимательно всматривался в толпу, пытался выцепить глазами определенного человека. Сердце забилось чаще, когда они встретились взглядами. Пруссия слегка склонил голову в благодарственном жесте, а Империя незаметно улыбнулся. После тот потянул за поводья и повернул налево. Генералы попросили его остановиться на главной площади вблизи Дворца, где проведут переговоры и составят план действия. Пруссия вышел из толпы и последовал параллельно войску. Нагнав верхушку, он пожал руки генералам и пригласил во дворец. Там он быстро организовал свободный кабинет, куда проводил командующих армии, а сам направился дальше по коридору. Он остановился напротив двери и сжал крепко ручку. Его слегка трясло от нетерпения. Но собрав волю в кулак, он нажал на крючок. Пруссия осторожно толкнул дверь и оказался в небольшой комнате для гостей. Давно он не был в этом дворце. Все такое светлое, полы и стены выполнены в кремовых тонах. На правой стороне были резные, узкие окна, через которые пробивался солнечный свет. Стояла зима, дома отапливали, а богатый слой населения зажигал камины. И теперь находясь в наполненной теплом комнате, пруссу стало даже жарко. Он тихонько расстегнул свой длинный камзол и повесил на стойку, которая находилась рядом с маленьким столиком. После взгляд его пал на глубокое, синее кресло, на котором уже сидел гость, но пруссу не было видно из-за высокой спинки кресла. Человек, видно, замерз, пока двигался по улочкам, потому он подвинул мебель ближе к камину и грел руки. Пруссия медленной поступью приближался к гостю. Он так давно не видел этого человека, что успел соскучиться. – Я прекрасно слышу тебя, Пруссия,- с легкой хрипотцой произнесли с той стороны. Пруссия встал как вкопанный. Как долго он не слышал этого голоса, такого глубокого, бархатного и мелодичного. А если хозяин этого голоса добавлял хрипотцу, то сводил с ума. И вот сейчас, Пруссия стиснул ладонь. Наконец, гость решил подняться на ноги и развернуться к пруссу лицом. – Боже,- проговорил он. – Можно просто - Российская империя,- улыбнулся русский. Он обошел кресло и направился в сторону друга, при этом разводя руки в стороны для объятий. На странное выражение русского Пруссия скептически приподнял одну бровь, но после сам кинулся вперед и прижался к груди. Империя обхватил горячими руками тонкую талию и уткнулся в темную макушку. Они простояли так несколько минут. Никто не желал расцеплять руки. Но стоять вечность они тоже не могли. С разочарованным вздохом Пруссия отпрянул и отошел назад. Империя понимающе кивнул, направился обратно к камину. Он чуть развернул кресло и устало в него плюхнулся. Пруссия растеряно оглядел комнату. Российская империя, заметив озадаченность, расплылся в хитрой улыбке и указал на свои колени. – Прошу, мсье. – Нет, я постою,- невозмутимо ответил тот. – Как хочешь,- русский ничуть не огорчился. Этот вредный Пруссия все равно скоро устанет стоять и сам попросится сесть. Империя не сомневался в этом, потому покорно ждал, когда это произойдет. – Как… Я хочу все знать,- мысли неистово путались в голове. Пруссия приблизился к сидящему и так неуверенно на него посмотрел, что русскому сразу перехотелось подкалывать его. Россия тяжело вздохнул. – Был приказ отступать вглубь страны, перегруппироваться и устроить ловушки. А вы уже подумали, что мы сдались,- Империя подпер кулаком голову и устало посмотрел на прусса,- за что и поплатились. Не стоит недооценивать врага, тем более, если он на своей территории. Пруссия облегченно вздохнул, подошел к стене и уперся спиной об нее. Русский незаметно цыкнул, походу его план не сработает. Какая жалость. – Но зачем вы сожгли Москву?- недоуменно спросил он. – А чтоб не досталась она никому,- развел руками Империя и улыбнулся. Пруссия нахмурил брови. Он ничего не понимал, можно же было поступить иначе, дать бой, например. Русский в ответ скривил губы в усмешке,- смотри, ты остался со своей армией в сожженном городе, в моей стране, что будешь делать дальше? Пруссия раскрыл рот, но его перебили. – Идти дальше нельзя. – Что…- смутился он,- почему? Российская империя уже не скрывал своей насмешки. Он не хотел вот так просто выкладывать все ответы на тарелочке с голубой каемочкой. Пускай Пруссия пораскинет мозгами и сам ответит на свой же вопрос. Молчание затянулось. – Не разочаровывай меня,- подколол он союзника. После поднялся с кресла и мягкими шагами направился к стене. Пруссия поднес руку ко рту и прикусил большой палец. Он совершенно не заметил, как русский оказался рядом. Тот облокотился о стену и навис над бедным. Таким положением он давил на психику прусса. И как только он хотел выйти из личного пространства русского, тот незамедлительно выставил другую руку, прижимая его к стенке и блокируя пути побега. – Пруссия,- нетерпеливо протянул он, его бесило это молчание. Задачка же легкая, почему он не отвечает? – Не знаю, нехватка амуниции, болезни, много раненых, голод,- начал перечислять он. Русский тяжело вздохнул. Придется перейти к радикальному способу. Он сжал чужую талию руками, уткнулся в шею и выставил колено вперед. Пруссия тут же затих. – Я-я правда не знаю,- он нервно сглотнул, а после вообще начал заикаться,- Россия, пожалуйста… – Как ты раньше меня называл?- решил помочь ему русский, шепча ему на ухо и опаляя шею горячим дыханием,- во времена Семилетней войны? – Что?- теперь прусс окончательно потерял нить разговора. Постыдными действиями русский сбивает его с толку. Колено поднялось выше. Пруссия не выдержал и сорвался,- бабой! Россия резко убрал ногу, отпрянул и недоуменно посмотрел на сбитого с толку прусса. – Ты, правда, меня так называл? – А? Как?- Пруссия уже был не здесь. Он ничего не соображал, и что там русский спрашивал, ему уже все равно. Российская империя нехорошо улыбнулся, он не хотел доводить Пруссию до невменяемого состояния. – Бабой,- сквозь зубы процедил он. Пруссия приоткрыл веки и нехотя взглянул своими масляными глазами. Его взор упал на тонкие губы, что были плотно сжаты, после на прямой нос, а когда они пересеклись взглядами, и Пруссия понял, как сердито смотрит на него русский, то поежился и немного пришел в себя. Он оттолкнулся от стены и выпрямился. – Кх, я тебя так не называл,- честно признался прусс, а через секунду он невозмутимо добавил,- холод, Россия, холод. Российская империя расплылся в довольной улыбке. Он вновь припер прусса к стенке и уткнулся в его шею. Пруссия хмыкнул от неожиданности. – Если доводить до исступления, то твоя соображалка не работает?- прошептал русский на ухо. Пруссия покраснел, дурман усиливался. У этого проклятого русского, видимо, ни стыда, ни совести. – Ну, попробуй размышлять, когда тебя прижимаю к стене и… – И? – И все. Россия, может, перестанешь? – Нет,- незамедлительный ответ. Пруссия выставил руки вперед и уперся ими в грудь. Но русский только сильнее сжал горячими ладонями податливое тело. Пускай, тот говорит, что душе угодно, Империя все уже давно понял. Он больше никогда не отпустит этого вредного, гордого, но такого волнующего прусса. – Что ты будешь делать дальше?- решил он отвлечь русского. Возможно, тема предстоящего наступления заставит прерваться от нынешнего, неприличного занятия. Но все надежды на освобождение разбились в пух и прах, когда Империя прикусил кожу на шее, а рука его опустилась ниже. Пруссия вздрогнул, откинул голову назад и ударился затылком о стенку. Зашипев от боли, он зажмурил глаза. Через несколько секунд он слегка расслабился и решил для себя, что перестанет сопротивляться и обманывать себя. Но Россия не игнорировал его, совсем нет. Он следил за состоянием прусса, за каждым его вздохом и за каждым произнесенным словом. А когда Пруссия обмяк в его руках, то решил продолжить развивать тему о будущих планах. Почему-то ему понравилось изводить союзника и наблюдать, как в подобные минуты меняется его выражение лица. – О, а это отличная идея обсуждать стратегию прямо сейчас. Практиковал с кем-то уже?- он слегка ревностно посмотрел на лицо, поддетое опьяняющим наслаждением, и расплылся в плотоядной улыбке. Прусс, как всегда, не подвел.- Сначала я, конечно, отстою тебя, мой дорогой друг, каждый клочок земли верну. Пруссия вцепился в мундир и ублаготворенно закатил глаза. Рука спустилась ниже, а колено поднялось выше. – А после объединим нашу армию…- послышался тихий стон,- вместе освободим оставшиеся земли Священной Римской империи, а знаешь, что дальше? Пруссия промямлил или простонал что-то невнятное. – Правильно,- подстегивал его распаленный Россия,- мы развалим ненавистный тобой Рейнский союз. Пруссия каждой частичкой своего тела ощущал обжигающие прикосновения и острое желание русского. По телу растекалась будоражащей волной истома, после чувственная дрожь вскружила голову, а ноги его резко подкосились. Он порывисто задышал, положил голову на родное плечо и устало приникнул к груди. Русский вернул руку обратно, чуть выше поясницы, и нежно погладил. Он совершил разворот вокруг своей оси и теперь упирался спиной о стену, после скатился по ней вниз, на пол. Пруссия слегка согнул колени, позволяя тому опуститься. Империя вытянул ноги вперед, усадил его на бедра и сжал обмякшее тело в объятиях. Русский тоже очень устал, но это того стоило. Пруссия приходил в себя. Он разомкнул глаза и довольно посмотрел на умиротворенное лицо. – А дальше?- тихо поинтересовался он. Русский положил на его макушку ладонь и зарылся пальцами в волосы. – Дальше триумфальное наступление на Париж… – Вместе?- хрипловато проговорил прусс. Империя добро усмехнулся. Он склонил голову вбок и поцеловал его в висок. Невольно взгляд пал в окно. Кружился крупными хлопьями снег, а дневное светило лениво заходило за горизонт, разливая по небосводу нежные краски. – Вместе.