Лапки

      Ацуши было довольно просто найти для себя зону комфорта. Это должно было бы быть нечто теплое и мягкое, под чем можно согреться и хорошенько поспать. Хоть коробка на улице, лишь бы с теплым одеялом.       Об этой особенности знал и Рюноске, часто утаскивая мальчишку к себе в объятия или под то же одеяло. Юношу быстро разморит от тепла и с ним можно делать что угодно. Но брюнет использует такое полусонное состояние только чтобы услышать мурчание. Настоящее кошачье мурчание. Сущность тигра частенько дает о себе знать.       Утро субботы. В «зоне комфорта» опять пригрелся парень, сонно тыкаясь носом в грудь мафиози. Сильные руки поглаживают по спине. Акутагава взял долгожданные две недели отпуска, утащив и детектива за собой в загородный дом.       Платиновые ресницы подрагивают, прежде чем открыться и тут же сщуриться от яркого солнечного света. Ацуши что-то мычит, отворачиваясь на другой бок и накрываясь одеялом с головой. Так мягенько, Рюноске так заботливо поглаживает, как котенка, а там, за пределами кроватки, ждут холодный остывший пол (хотя, Акутагава включил обогрев, и он уже вполне теплый) вместе с остывшим домом.       Зевок и поцелуй в загривок.       — Время почти одиннадцать, пора поднимать свою ленивую задницу, Ацуши, — и это, понимаете, вместо «Доброе утро, котёнок». Вот и вся любовь, о которой тебе заливали в уши, Ацуши (— Такого никогда не было, не выдумывай, Джинко).       — Встаю, — аметриновые глаза протираются и Накаджима наконец может их открыть. И недовольно уставиться в насмешливые адуляровые напротив. — Ты мне наврал, время едва девять!       Сон слетает мигом, и вот уже Ацуши переворачивает мужчину, садясь сверху. Растрепанные от долгого лежания волосы весело топорщатся во все стороны, придавая ещё больше неряшливости и очаровательности оборотню.       Мафиози приподнимает уголок губ, сцепляя руки замком на юношеской талии. Белобрысый усмехается, наклоняясь и обхватывая чужое лицо руками, чувственно целуя.       Губы Рюноске всегда отдают горьким кофе и мятной жвачкой, которая когда-то перебивала стальной привкус крови. Именно «когда-то». После очередного задания, где «этот дурень мафиозного подвида», как тогда окрестил его Ацуши, получил тяжелое ранение, понадобилось переливание крови. Невероятное везение в их случае, потому что Накаджима оказался универсальным донором, а организм вынесет любую потерю крови в силу едва ли не моментальной регенерации. По необъяснимой до сих пор причине, зараженные болезнью клетки попросту заменились «чистыми и новыми». Болезнь больше не мучала, не заставляла сгибаться в судорогах и выкашливать легкие. А жевать мятную жвачку в случае чего — просто оставшаяся привычка.       Долгие утренние поцелуи давно стали обыденностью. Такой же утренний и не редкий секс. Кофе в постель, шлепок по ягодицам, нежно заправленная за ухо прядь челки. Обыденно и по-домашнему.       Акутагава был полностью доволен своей пассией. Да, бывали стычки. Да, бывали ссоры. Да, бывали просто неприятные моменты в их совместной жизни. Но потом они все равно возвращались друг к другу в объятия. Нежные и наполненные чувством или страстные, под крики и стоны. Сам же Рюноске видит сплошную искренность от мальчишки. Ни одна шавка его так не обслужит, как Ацуши, просто потому что любит. Никто не принесет пастилки от кашля и таблетки от аллергии в случае чего — в рюкзаке Джинко всегда есть небольшая аптечка с самым необходимым.       — Земля вызывает Рюноске Акутагаву, — перед лицом мафиози щелкают два пальца, и мужчина вздрагивает. Накаджима уже успел заколоть челку невидимками. — Ты где витаешь?       — Прости, задумался, — неловко улыбается мужчина, смазано мажа губами по виску оборотня.       — Завтракать будешь? — он ловко поднимается с кровати и жмурится, когда босые ступни касаются теплого пола. Приятно, все-таки, когда ноги не сводит судорогами от холода. — Чай? Кофе? Меня?       Рюноске закатывает глаза и поднимается следом.       Утро проходит в приятной обстановке и плавно перетекает в день. И даже в хорошо отапливаемом доме, где температура не опускалась ниже двадцати градусов, пока за окном мел настоящий снегопад, Ацуши умудрился замерзнуть.       Детектив сидит в расслабленной позе, закутавшись в одеяло и греет руки об чашку с горячим чаем, смотря на потрескивающие в камине поленья. Свитер Рюноске, конечно, куда больше по размерам, но он слишком мягкий и теплый, и Накаджима его просто так не отдаст. На ногах шорты и носки. Теплота и уют.       Брюнет ложится юноше на колени и тот начинает перебирать мягкие темные пряди. Поцелуй в висок и легкая улыбка на губах.       — Ацуши.       — М?       — Твои ладони — это ведь, по сути, лапы, да? — стоп, что?       Оборотень с удивлением смотрит на мафиози, что мягко взял его за запястье и внимательно рассматривает изящную кисть.       — Ты точно не заболел? — Ацуши отставляет чашку на пол рядом и свободной рукой трогает чужой лоб. — Да нет, вроде не горячий.       — Я серьезно, — цыкает Рюноске и зыркает в сторону растерянного Накаджимы.       Юноша неуверенно хмыкает и перекидывает ладони в тигриные. И видит, как взгляд брюнета едва ли не начинает светиться. Ребенок…       — Я был прав. Это лапы. Лапки, точнее, — довольно улыбается Акутагава, начиная поглаживать розовые подушечки на когтистой лапке.       — Рюноске, я наполовину тигр, конечно у меня лапки, — на миловидном личике расцветает легкая полуулыбка, прежде чем щеки предательски заливаются румянцем от поцелуя во всю ту же подушечку.       Рюноске действительно напоминает сейчас ребенка, который впервые увидел кота. Весь сияет, гладит, с интересом и трепетом смотрит, поглаживает. Мило. Особенно, когда смотришь со стороны.       Брюнет смотрит на порозовевшего детектива и ещë раз улыбается, отпуская лапки, в последний раз проводя по мягкой шелковистой шерсти. Ему повезло. Он встречается с самым настоящим котенком. Очень большим и полосатым котенком. И, вроде бы, у тигров температура тела куда выше человеческой, но Накаджима все равно умудряется замерзнуть всегда и везде. Парадоксы.       — Мой котенок, — он привстает на локтях, мягко целуя Ацуши в розоватые приоткрытые губки.       Детектив меняет ладони обратно и прикрывает глаза, поглаживая возлюбленного по щеке. Он действительно не знает, почему у него так перехватило дух, когда Акутагава начал легонько массировать чувствительные подушечки. «Потому что они чувствительные, остолоп», мысленно хмыкает Ацуши, прежде чем отстраниться от мягких губ, и вновь вернуться к теплому чаю.       Оставшийся день пройдет в мягком спокойствии и своем нежном очаровании. Обоим плевать, что за окном метели, когда есть теплые руки, готовые согреть и приласкать. Рюноске еще не раз воспользуется "особенностью" юноши и попросит "вернуть лапки". Просто чтобы поводить пальцем по подушечкам. Это ведь так приятно и волнительно. А когда он вспоминает, что так делать может только он, на душе становится еще лучше.       Вечером Ацуши получит новые мягкие поцелуи в шею и за ушко, когда закинет ногу на Акутагаву и буквально растечется по теплой кровати. Он снова вернулся в зону комфорта, когда, по сути, из нее не вылезал.       

Иногда, неожиданные желания и догадки приводят к очень даже милым последствиям. Ацуши Накаджима еще раз в этом убедился.