Наивный убийца

       Парень изо всех сил делал скучающий и равнодушный вид. Правительственный лимузин плавно передвигался по улицам Брюсселя, увозя своего пассажира на первый в его жизни саммит. Акабанэ Карма был не просто доволен, он едва сдерживал себя чтобы не ухмыляться, разглядывая в окно людей, спешащих по своим делам. Подумать только: в свои двадцать пять лет он сумел не просто доказать всем, что его амбиции — это далеко не бахвальство, но и удивить самого себя, ведь даже он не рассчитывал, что сможет стать помощником министра иностранных дел Японии так быстро. А сегодня он дебютирует на саммите, посвященном вступлению Японии на самых выгодных условиях в Европейский союз.        Милая мелодия, прозвучавшая откуда-то из кармана, совершенно не подходила владельцу дорогого смартфона и костюма. Но что поделать, сменить рингтон он не мог. "Электронная" одноклассница легко распоряжалась его смартфоном как хотела. Ну, что поделать. Он уже даже смирился. Искусственный интеллект — милая одноклассница, легко подчиняла себе любое устройство, заставляя работать как ей только захочется. — Привет, Рицу-тян, давно не виделись. Аватарка милой девушки на экране не была как обычно улыбающейся. Девушка была совсем грустной. — Карма-кун, ты единственный, кто может помочь. По моим данным Нагиса только что попал в больницу в тяжёлом, нестабильном состоянии. Он совсем недалеко от тебя, в Люксембурге. Все остальные одноклассники... — Нагиса? — в горле пересохло от страха. Быть такого не может, скорее всего ошибка, но вряд ли Рицу, не проверив данные, решила бы ему позвонить. Мысленно ругнувшись, Карма сжал руку в кулак, задаваясь вопросом: "Да что скромный японский преподаватель в Люксембурге-то забыл?" — Его внесли в базу данных меньше часа назад, паспорт был при нем. Я на всякий случай проверила все камеры наблюдения в той больнице, это Нагиса-кун. — Рицу, отправь мне координаты больницы в которой находится Нагиса. Все обсудим после. — Простите, но саммит... Мы бы могли отправить кого-нибудь из посольства или помощников, — робко вмешался ассистент Кармы, сидящий сбоку. Рыжеволосый уставился на ассистента так хмуро, что тот сразу же вспомнил, как в пятнадцать лет Акабанэ Карма был в том самом 3Е классе, который уничтожил чудовище, едва ли всю землю не взорвавшее. А значит, бояться молодому дипломату нечего. И спорить с ним, особенно сейчас, не стоило. — Мне нужен вертолёт посольства и самая ближайшая площадка. Рицу никогда бы не побеспокоила меня зря. Мы вылетаем в Люксембург.

***

Неделю спустя.

— Мистер Акабанэ, вы должны поспать. Пациент Шиото в стабильном состоянии. Когда он очнется, мы сразу же Вам сообщим. Хмурый рыжеволосый парень едва ли понимал немецкий язык, на котором говорила медсестра. Он был вымотан и устал настолько, что не мог сдерживать свое раздражение. Оставить Шиоту одного в больнице Брюсселя он не мог. Вряд ли Нагиса вспомнит хотя бы английский, придя в себя, а персонал не знал японского, да и к тому же... Он мог бы придумать сотню органичных причин почему не хотел уходить, а все для того, чтобы не признаваться самому себе, что очень боится потерять старого друга. Шиота выглядел ужасно: бледный, с потрескавшимися губами, он буквально сливался с цветом простыней на огромной постели палаты интенсивной терапии. Перелом двух ребер, пробитое легкое. Чудо, просто чудо, что случайный прохожий увидел его и вызвал скорую. Второе же чудо, что паспорт Шиоты был при нем и в больнице его сразу же опознали. Найти нападавшего не удалось. Хотя Карма буквально всех своих людей бросил на это дело. Вот только все чаще его мучила мысль о том, что напасть и так сильно ранить Нагису мог просто невероятный профессионал. Шиота прирождённый наёмник с шикарной интуицией, вряд ли несколько лет работы в школе могли притупить его таланты настолько, что он не заметил слежки. Противно запищали приборы в палате. Засуетились медсестры. Пациент шевельнул пальцем правой руки и медленно открыл глаза. Акабанэ отпихнул в сторону девушку в халате перед ним и вошёл в светлую комнату. Нагиса медленно, явно не понимая, что происходит, посмотрел по сторонам. Суетящиеся вокруг люди в белом сливались с интерьером, и только высокий рыжеволосый парень в тёмном костюме, с наброшенным на плечи халатом, сразу же привлек его внимание. — Карма, — свистящим шёпотом позвал больной. Говорить было трудно, во рту все пересохло, а ещё почему-то казалось, что нет никакого Акабанэ и это всего лишь галлюцинации. — Он самый, Нагиса, ты не утратил своих навыков. Сейчас умудрился слиться с постельным бельём, честное слово, мастер маскировки, — весело сказал парень, двигая стул ближе к постели. Шиото собрал все свои силы, чтобы просто двинуть рукой в сторону знакомого голоса, просто чтобы прикоснуться к его обладателю и убедиться, что это не галлюцинация. — Оставим трогательную сцену на потом. Я быстро осмотрю его и дальше сможете поговорить, —пожилой доктор разогнал медсестёр и хмуро уставился на Акабанэ. — Это для его же блага! — настойчиво повторил доктор доставая из кармана маленький фонарик. Дипломат сдался: он молча отошёл в сторону, давая врачу осмотреть безучастного Нагису, что внимательно следил за каждым его шагом. — Основные рефлексы замедлены, но в принципе все хорошо. Лучше, чем могло бы быть. Так, молодые люди, я оставляю вас ненадолго только из уважения к Вам, Акабанэ, Вы спали тут неделю. Но потом Вы, Господин дипломат, идёте спать, а вы, больной, идёте на процедуры. Врач вздохнул и вышел из палаты. Шиота явно с трудом понял английский, но, кажется, суть ему была ясна. После слов доктора, голубоглазый выглядел таким виноватым, словно совершил какое-то преступление. — Карма, — после каких-то капель, что дал ему доктор, Нагиса смог говорить немного громче, но все еще с трудом. Акабанэ закатил глаза и осторожно сел на постель больного, взяв его за руку. Шиота был горячий, кажется, температура спала не совсем, но выглядел он уже куда лучше, чем когда его привезли сюда. Тогда даже врачи не делали предположений, выживет ли Нагиса или нет. — Напугал ты меня. Рицу-тян нашла тебя в Люксембурге, мы думали, ты не выживешь. Но сейчас врачи дают хорошие прогнозы. Скоро придёшь в себя, и я заставлю тебя отрабатывать моим личным помощником в посольстве, каждую минуту и каждый доллар, что я на тебя потратил. Шиота попытался улыбнуться. Акабанэ был в своём репертуаре, говорил уверенные, циничные вещи, а взгляд был напуганный и усталый. Как же хорошо, что этот балбес рядом. — Не смотри так на меня, — возмутился Карма, наклоняясь совсем близко к лицу парня, — Ты помнишь что случилось? Кто это сделал? В голубых глазах Нагисы мелькнуло что-то похожее на ужас. Но так мимолетно, что Карме подумалось, что он себя накручивает от недосыпа. А когда это минутное чувство исчезло, то тут же появилось другое, которое он гнал от себя уже так давно, что даже привык. Акабанэ отпрянул. — Не хочешь говорить? Ты смотри, я те фотографии в милом нарядике не удалял. Смотри, а то заставлю тебя в наряде секретарши на меня работать. Шиоте удалось растянуть губы в слабой улыбке. Карма почти не изменился, даже шуточки остались те же. — Ты придёшь? Рыжеволосый вздохнул. Смотреть на Шиоту, изо всех сил старавшегося делать вид, что все хорошо, он не мог. — Конечно. Сейчас у меня куча времени, я буду тебя доставать, но сейчас я пойду спать, а к тебе врача позову. Пусть он тебя пытает.

***

       Это, наверное, было очень странно, но именно в больнице, проводя столько времени вместе, что просто уму непостижимо, старые друзья узнали много нового о друг друге. Шиота стараниями лучших врачей шёл на поправку семимильными шагами: уже через неделю его перевели в палату для нетяжело больных, а Карма едва ли не жил там. Причем для Акабанэ это был мазохизм какой-то, ведь старые детские чувства, которые он так старательно уничтожал в себе долгие годы, оплетали сердце, разум, не давая никаких шансов от них избавится. Это было глупо. Он прошёл все стадии влюблённости: от ярого интереса, до желания придушить самого себя, но остаться только другом для одноклассника, который даже не подозревал, что творилось в голове будущего дипломата. Да, были шуточки, но все это было так нарочито грубо и нелепо, что никто не воспринимал их всерьёз. И вот только он убедил себя, что Шиота всего лишь его хороший старый друг, а все, что он чувствовал когда-то давно, — блажь гормонального фона амбициозного школьника, на тебе. Судьба выкинула такой финт. Он бросил все: в первую очередь работу, ради которой жертвовал здоровьем и всем временем. Как-то позабылось желание стать самым молодым министром в Японии, утерев нос всем в который раз.        Сейчас он сидел у постели одноклассника, раньше просто читав, так как Шиота ничего в руках держать не мог, даже шевелится с большим с трудом. Теперь, они то разговаривали, причём о школьных днях как-то не вспоминали, часами смотрели какие-то фильмы, играли в видеоигры, и от этого всего было удовольствия в сотни раз больше, чем от любого самого сложного достижения. Карма находил удовольствие, добиваясь невозможного, а тут простые, человеческие радости, что давали куда больше приятных эмоций. И дело было не в том, чем он занимался, а в том, с кем он это делал. С Нагисой одинаково интересно было и составить план по захвату здания, и обсудить новую комедию. Нагиса изменился, пусть не сильно выглядел старше внешне, даже ростом остался таким же, но в моральном плане он вырос: имеет собственное мнение, очень интересный подход ко всему. Шиоту можно было слушать часами, причём неважно, о чем он говорил: об учениках, рассказывая, кто и как пытался его убить, к тому же такая методика для мотивации сложных учащихся порой работала куда лучше даже самых первоклассных техник представленных в министерстве образования, о книге, которую читал недавно. Акабанэ с настоящим восторгом слушал родной и тёплый голос, вставлял свои, саркастические, а бывало и пошлые комментарии, заставляя Шиоту буквально подпрыгивать на постели с недовольным ворчанием "Карма, ты не так понял!" А ещё, он с ужасом понимал, что вот это общение куда лучше любой его самой амбициозной цели, приятней любых саммитов, переговоров с людьми, у которых вместо сердца и мозга договора и своды правил. У Нагисы горели глаза, когда он рассказывал о чем угодно, он относился ко всему с серьёзностью, воодушевлением, что просто невозможно было игнорировать. Но иногда, пусть совсем редко, Шиота словно выключался: молчал, растерянно смотря вперёд, однако ничего не замечая, думая о каких-то вещах, что заставляли его выглядеть растерянным, грустным. В эти моменты, Карма буквально физически чувствовал, что не нужен Шиоте и ему лучше бы уйти. Но с упорством мазохиста он старался его разговорить, даже просто быть рядом, чтобы не оставлять его одного. С таким же упорством он пытался себе внушить, что все, что он чувствует — остатки глупостей школьных лет. Тем не менее, с горечью признавал — он лжет сам себе, и с годами он полюбил Нагису куда сильнее, чем мог себе представить.

***

       Акабанэ привычно толкнул дверь в палату, не слушая бубнежа медсестры сбоку. Руки были заняты двумя тяжёлыми пакетами. Насвистывая что-то весёлое, он поставил один пакет на стол и пошёл в соседнюю комнату. Палата состояла из трех комнат, так что это можно было смело назвать гостиничным номером, настолько это не было похоже на больничные условия. Акабанэ был собой доволен: он смог устроить Шиоте лучшие условия. — Нагиса, это я, — протянул парень входя спиной в комнату, на ходу доставая из второго пакета стопку книг. Шиота закрыл книгу и так радостно улыбнулся, будто не видел одноклассника как минимум год, а не всего лишь несколько часов. "Да за что же ты так меня мучаешь. Кто тебя так улыбаться научил?" — зло подумал парень, понимая что улыбается в ответ Нагисе точно так же. А ещё кажется, что сердце пропустило пару ударов, а потом заколотилось как припадочное. "Это не любовь. Это аритмия, тахикардия... Что угодно, потом у врача узнаю," — упрямо подумал рыжеволосый, старательно обманывая сам себя.        Акабанэ опять был в том настроении, когда всеми силами отрицал тот факт, что Шиота ему нравился куда больше чем друг: врал, издевался над самим собой, находил в этом особое удовольствие, как мазохист, насыпавший соль на свежую рану, чувствуя привычную тянущую боль, успокаивался и на время мог отвлечься от внутренних переживаний. Знаете почему Акабанэ прослыл моральным мазохистом? Потому что умел доводить самого себя, а это была задачка куда сложнее, чем кого-то другого. — Я думал, ты попросишь меня принести какого-то там Ницше или что-то в этом духе, а тут учебники, — проворчал рыжеволосый, кладя томики на тумбочку рядом с кроватью. — Я всегда интересовался европейскими методиками преподавания. Мне нравится как изложен материал в некоторых учебниках, хотел, раз уж здесь, глянуть на эти книги. Очень надеюсь, что ты купил их, а не отобрал у какого-то школьника, — вздохнул Нагиса, беря в руки первый томик. — Ну, как видишь, пятен крови нет, дыр от пуль тоже. Ладно, Шиота, открою секрет: мне их милая учительница подарила, сраженная моей прекрасной внешностью и... — Добитая невероятной скромностью, — язвительно добавил голубоглазый парень, в упор глядя на Акабанэ. Вот только дипломата простой фразочкой с толку не сбить. Рыжеволосый кивнул. Ему почему-то показалось, что при упоминании о какой-то учительнице Шиота немного изменил выражение лица. Ревнует что ли? Хотя, показалось. "Чтобы Нагиса меня ревновал, нет, ну надо же о таком бреде подумать. Нет предела моему сумасшествию," — пронеслось в голове мужчины. — Я и забыл, что здесь все на немецком. Надеюсь, моих знаний хватит, чтобы это осилить. — Я помогу. Последние два года я живу в Бельгии, практически постоянно говорю на немецком. Шиота удовлетворенно кивнул соглашаясь со словами друга. — Кстати, я вещи купил, чтобы мы могли в парк у больницы выйти. Так что если ты захочешь, то я все организую. Нагиса захлопнул книгу. По сияющим глазам Акабанэ понял, что можно не продолжать. Шиоте до безумия надоело сидеть в четырёх стенах, ужасно хотелось попасть на улицу. — Мне вот интересно: ты сейчас мне пыль в глаза пускаешь, показывая чего добился в Европе, или так сильно испугался за меня, что готов как хрусталь хранить? — коварно спросил Нагиса. Карма прикусил язык. Вот оно, новое качество Шиоты, которого не было в школьные годы. Нагиса научился задавать неловкие вопросы в самый неожиданный момент, вгоняя любого неподготовленного человека в ступор, ведь солгать не получится. Не было времени придумать что-то достойное. "Не на того напал," — подумал Акабанэ. — В конце концов, ты мой друг. Это естественно, что я использую все имеющиеся в моем распоряжении ресурсы, чтобы тебе помочь. — И много у тебя таких друзей? — Нет. Ты единственный, кто заставил меня так переволноваться. Учти, я тебе это ещё припомню. Нагиса неожиданно даже для себя смутился. В словах Акабанэ не было ничего такого, что могло бы заставить подумать о чем-то больше дружбы, вот только все равно Карме всегда удавалось вышибать землю из-под ног кому угодно. Шиота признавал, что не был исключением. Даже сейчас, повзрослев и немного остепенившись, Карма оставался тем же: вёл себя порой слишком заботливо, прикрывая все хорошее что делал, саркастическими шуточками, циничными комментариями. Этот человек всегда скрывал изо всех сил, какой он хороший. Непонятно только почему. Также как он понять не мог, какие чувства испытывал к этому человеку ещё со школьной скамьи. Они то отдалялись, то были едва не ближе братьев. Карма обладал особенным даром: рядом с ним Шиота чувствовал себя живым, настоящим. Порой он ловил себя на мысли, что слишком холоден, отчужден, прям как истинный убийца. Это было его природой, трудно было не смирится. Так вот именно Акабанэ умел раскрывать самые тёплые стороны в нем, о которых даже он сам не догадывался. — Обязательно припомнишь. Позови медсестру, мне капельницу пора сменить.

***

       Погода была восхитительной или же дело было в том, что впервые за столько дней удалось покинуть здание больницы? Шиота наслаждался, прислонившись к теплому плечу друга и зажмурившись от ярких лучей осеннего солнца. И вот тут наверное случилось что-то, чему Карма сам не мог дать объяснения. Не было ничего такого, о чем пишут в романах или рассказывают в романтических бреднях. Ни дождя, никто не пачкался мороженным, даже захудалой ревности или злости и тех не было. Просто в какой-то момент, дипломату показалось, что у него остановилось сердце. Шиота с прикрытыми глазами и очередной книгой в руке почему-то совершенно сбил его с толку. Но взять вот так просто и... Сказать что-то лишнее он не мог. — Нагиса? Шиота открыл глаза и отодвинулся. У Акабанэ словно голос дрогнул. "Показалось?" — недоуменно подумал парень, рассматривая друга, что как назло прятал лицо, глядя куда-то в сторону. — Что случилось? — Ты мне доверяешь? — голос дрогнул ещё раз. Голубоглазый парень мотнул головой, не понимая, что происходит. — Конечно. Пара быстрых движений, Нагисе показалось, что он просто застыл в каком-то ступоре, так неожиданно лицо Кармы оказалось совсем близко. — Оттолкни меня, пожалуйста если что-то не так. Акабанэ до последнего ждал сопротивления, хоть какого-нибудь протеста, но, едва коснувшись своими губами чужих, он понял, что что-то не так. Шиота мог добрый десяток раз отключить его по голове книгой или тем же тяжёлым сотовым, который, в умелой руке даже ослабленного, но хорошего специалиста по рукопашному бою, был грозным оружием. Нервно сглотнув, парень продолжил поцелуй, не веря своему счастью. Нагиса, сначала застигнутый врасплох, ничего не предпринимал, а потом словно во вкус вошёл, позволив мужчине обнять его одной рукой за талию, ответив ему почти так же жадно, как целовал его Карма. Все внутри просто замерло, руки дрожали так сильно, что удивительно как ему удавалось обнимать друга, да ещё и телефон не уронить. Это было так приятно, от поцелуя губы горели и голова кружилась, а ещё в ушах звенело и тело было ватным, с переизбытка эмоций. Рыжеволосый осторожно закончил поцелуй, но Нагиса его не отпустил, обнял крепче, уткнувшись в плечо. Это было лучшим решением. Смотреть друг на друга было как-то... Неловко. — Ого, — только и смог выдавить из себя обычно многословный Акабанэ. Он явно не ожидал такого развития событий. Машинально поглаживая парня по спине, он пытался собрать мысли в кучу. Но пока получалось откровенно плохо. — Ты ужасно целуешься, — брякнул Карма, однако сильный удар куда-то в сторону печени, заставил его закашляться. Да, Нагиса даже заболевший мог хорошенько приложить его. Но почему-то раньше этого не сделал. — И зачем ты это сделал? — Я со школы хотел это сделать. Ты думаешь, я себя сейчас не виню? Теперь все только хуже стало. Нагиса, ты просто надо мной издеваешься. Почему с тобой все так сложно? — простонал парень, закатывая глаза. — Со школы? Так значит ты не шутил... И когда, — Шиото икнул. — пошлости нёс тоже? Акабанэ искоса посмотрел на саму невинность в виде голубоглазого, покрасневшего паренька, что как школьник уткнулся в книгу, пряча лицо. Смущать скромника Нагису ещё со школы было его любимым занятием, но даже сейчас, он был рад простому поцелую, куда уж там о пошлостях думать. Он в целом... Нет, не то, что бы не задумывался о Шиоте, как о партнёре, хотя как-то обходил даже в мыслях эту тему стороной, потому что это было бы слишком хорошо, чтобы сбылось. — Ну, в женские вещи я тебя наряжать не стану, хоть до поры до времени, считал себя исключительно бабником. Ты единственный, кто не вписывался в картину моей жизни, но все-таки всегда был её неотъемлемой частью. — Какой ужас. Что обо мне мои ученики подумают, если узнают? Их учитель настоящий извращенец, — горестно простонал Шиота все так же загораживаясь книгой. — Ну, поздравляю. Теперь ты точно как Коро-сенсей. Вы оба прекрасные учителя и извращенцы. Шиота убрал книгу и хмуро уставился на друга. — Тебя тоже из министерства выгонят если узнают о наклонностях. — Наоборот, кажется мы сейчас заняты евро-интеграцией ценностей. Родители меня поймут вряд ли, но вот за современные вкусы в Европе оценят. Шиота тяжело вздохнул. Вот невыносимо тяжело общаться с человеком, у которого даже по тону не всегда можно понять, шутит он или нет. Чушь несёт или... Нет. Сложно. Оба поняли грустную вещь: сейчас они стоят у грани, пересекая которую они уйдут далеко за рамки обычной дружбы. Если вдруг ничего не сложится, смогут ли они не потерять эту дружбу? Стоит ли этот порыв многолетнего общения? Нагиса не знал, откровенно не понимал что делать в такой ситуации. Дело было не в поле или правильности. Хотя и ханжеские мучения тоже были где-то на подходе. Дело было именно в Акабанэ. Он импульсивен, не всегда трезво оценивает ситуацию, а ещё порой сам не понимает, что стало причиной того или иного поступка. Вдруг он просто играет с ним? Покоя не давал и тот факт, что Карма —мастер жестоких шуток, а если он придумал новую игру и решил проверить её именно на друге? Хотя, нет. Маловероятно. Карма был хорошим человеком, пусть и строил из себя непонятно что. Худые пальцы парня лихорадочно сжимали телефон и книгу. Он совершенно запутался. Нужно было что-то решить немедленно. — Я пошутил. На самом деле мне плевать, что обо мне подумают, — Карма облокотился о дерево, создавая самый непринуждённый тон и вид, на который был способен. Но Нагиса просто каждой клеткой тела чувствовал, что Карма очень сильно волнуется. — В твоём стиле, — заторможенным тоном ответил Шиота. Он все ещё принимал решение. Медленно встал, заглянул дипломату в глаза. Господи, Акабанэ и в кого ты такой высокий. Карие, с каким-то медным оттенком, прямо под цвет своих волос, что с возрастом немного потемнели, глаза Кармы смотрели на него так серьёзно, что Шиота сдался. Будь что будет. — Если ты о чем-то серьёзном думал, — Шиота спрятал руки за спину, опустил голову как провинившийся школьник. — Я не о всяких там пошлостях, вернее не только. Я имел в виду, — голубоглазый нервно сглотнул. — Я про отношения. То я согласен попробовать. Акабанэ от удивления уронил из рук телефон. Шиота, скромник Нагиса ему что, сейчас встречаться предлагал? Нет, вы серьёзно? Он десять лет набирался смелости поцеловать его, а Шиота обошёл его по всем фронтам, предложив встречаться. — Эй, ты издеваешься, Шиота? Я, понятное дело, ещё со школы мучился, а ты-то с чего решил, что способен на такое? — Я тоже чувствовал что-то странное, даже сейчас не уверен, но, когда ты меня поцеловал, понял, что все-таки хочу чего-то такого с тобой. Было бы глупо похоронить чувства, которые столько лет... Карма, я не знаю, как это объяснить. Мне трудно представить, как это все происходит. Акабанэ наклонился за телефоном. — Маленький что ли? Тебе лекцию по половому воспитанию провести? — удержаться пошутить на эту тему дипломат не мог. Нагиса едва ли удержал себя от желания стукнуть одноклассника тяжёлой книгой. — Шиота, меня не бить: я все понял. Ну, Попробуем. В любом случае я о тебе хорошо позабочусь. Акабанэ потрепал парня по голове. Глупее придумать он ничего не мог, но это хоть как-то разрядило обстановку. — Идём в палату. Я нашёл хороший ресторан, в котором, по отзывам, готовят прекрасный рамен. Я уже заказал. Думаю, скоро привезут.