Раздели со мной боль свою

Приближалось третье полнолуние с момента их знакомства. Митчелл нервничал, внутренне готовясь к очередным минутам всепоглощающей боли. Хотя не только это обстоятельство было причиной его нервозности. Как выяснилось, чувства и инстинкты Джорджа обострялись в это время месяца и Митчелл не мог ничего от него скрыть. Он не мог скрыть, как чертовски сильно хотел Джорджа. Сначала Митчелл списывал это на реакцию тела. В конце концов, Джордж был в определенной степени привлекательным, а тот факт, что его влечет к мужчинам, уже давно не беспокоил Митчелла. Но он хотел целовать его, пока они беззаботно лежат в постели утром. Хотел касаться его кожи, притянуть к себе и сидеть, положив голову ему на плечо. Хотел посылать ему недвусмысленные улыбки, которые заставили бы Джорджа до конца дня ходить пунцовым от смущения. Джордж был нужен ему просто как Джордж, и то, что они оказались соулмейтами, было здесь совсем ни при чем. Митчелл поймал себя на том, что уже минут десять наблюдает за сидящим в кресле оборотнем. Он прилег в надежде вздремнуть перед ночной сменой, но сонливость мигом испарилась, когда Джордж устроился напротив дивана с книгой. Из-под полуприкрытых век Митчелл наблюдал, как он читает. Глаза, перед полнолунием не нуждавшиеся в очках, с невероятной скоростью бегали по строчкам. Губы иногда шевелились, то ли проговаривая слова, то ли комментируя книгу. Джордж выглядел настолько погруженным в чтение, что Митчелл забыл об осторожности и рассматривал его чуть ли не в открытую. Вдруг книга захлопнулась; хрупкий барьер между ними исчез. Митчелл поспешно притворился, будто дремлет. Джордж не купился. — По-твоему я музейная статуя? Смотри, но не трогай? — усмехнулся он. Митчелл осторожно открыл глаза. Джордж не выглядел недовольным. Вместо того чтобы возмущенно кричать, он отложил книгу и пересел на диван. — О чем ты? — Митчелл предпринял вялую попытку притвориться непонимающим. — Знаешь, твое желание очевидно, наверно, всей округе, — рука Джорджа опустилась рядом с его головой. Митчелл не успел определиться, должен ли он признать это или как-то оправдаться. Губы, на которые он смотрел последние полчаса — да что уж там, последние месяцы, — прижались к его рту. Митчелл бездействовал несколько секунд, прежде чем приподняться и положить руку на затылок Джорджа, углубляя поцелуй. Радостное волнение охватило его. У губ Джорджа был привкус чая, и по какой-то причине это привело Митчелла в восторг. — Черт, я могу чувствовать, как сильно ты меня хочешь, — выдохнул Джордж, отстранившись. — Это… необычное ощущение. — Привыкай. Я буду хотеть тебя еще очень долгое время, — Митчелл усмехнулся, когда лицо Джорджа вспыхнуло от смущения. — И этого, — он провел губами по его щеке и прижался ими к основанию шеи. — И этого, — прошептал, запуская ладони под рубашку Джорджа и скользя ими по пышущей жаром коже. Знакомый тихий хлопок застал их врасплох. Джордж с нелепым писком отскочил на другую сторону дивана. Митчелл недовольно сел и уставился на повернувшуюся к ним Энни. — Мальчики, чай будете? — как ни в чем не бывало спросила девушка, и было сложно сказать, видела она что-нибудь или нет. — Чай? — пронзительно переспросил Джордж. — Митчелл, мы будем чай? Боже, он был таким красным, нелепым и смущенным. Митчелл не мог сдержать волну тепла, которая поднималась при одном взгляде на него. — Конечно, — расплылся он в улыбке. Энни кивнула и пошла на кухню. Джордж в спешке поправил рубашку и последовал было за ней, но Митчелл задержал его, чтобы урвать еще один поцелуй. — Не думай, что это все. Завтра у нас обоих будет выходной, и мы проведем его с куда большей пользой. В кровати, — подмигнул он Джорджу. Краснеть дальше было некуда, и оборотень поспешил сбежать наверх. Митчелл зашел на кухню, улыбаясь как идиот. Предстоящее полнолуние уже не волновало его так сильно, как должно было.