Ревность из гипса и бинтов

Ричи всегда любил пошутить над Эдди. Ему нравилось, как Эдс ругается, надувает свои загорелые щеки и визжит, тараторя о том, какой Ричи придурок. Ричи бы ни на что не променял эти ощущения. Ричи нравилось пробуждать в Эдди эмоции, он чувствовал, что они всецело принадлежат ему, и не хотел их ни с кем делить. И чем дальше, тем становилось хуже. Стоило пошутить над Эдди кому-нибудь ещё или назвать Эдсом, Билл, например, часто себе такое позволял, Ричи раздражался не на шутку. Он тут же хотел перетянуть Эдди на себя и выдавал какие-то совершенно неуместные шутки, или вовсе начинал щипаться. Да, Ричи стал щипать Эдди за бок или ногу и в ответ получал оплеухи или пинки, на которые не отвечал. Ричи не хотел с ним драться и тем более калечить, он хотел лишь привлечь его внимание. И вот, когда у Эдса появился гипс, практически чистое полотно для проявления чувств и подколов, Тозиер не мог это просто так оставить. И почему Эдди должен больше месяца носить единственную надпись от какой-то девчонки, если у него есть Ричи? Ричард, сидевший на подранном стуле возле остальных неудачников в их убежище, выпал из общего разговора и посмотрел на расположившегося в хлипком гамаке Эдди. Тот пытался читать какую-то скучную книгу из заданных на лето, сегодня Эдс был не в настроении. И Ричи решил, что сейчас самое время для художеств, которые он запланировал со вчера. Тозиер взял свой лежавший у стула рюкзак с нашивками в виде пальм, залез во внутренний карман и достал два маркера: синий и зелёный.       — Эй, Эдс, давай-ка сюда свою дебильную руку. Эдди прикрыл книгой лицо, поморщился и утомленно вздохнул. Опять Ричи что-то от него нужно, не прошло и часа. Этот четырехглазый никогда не отстанет — подумал он, слушая, как шаги Тозиера приближаются к гамаку. Ричи забрался в гамак, от чего тот раскачался туда-сюда, уселся скрестив ноги и открыл воняющий спиртом маркер.       — Выматывайся отсюда и дай мне почитать, говнюк, — Эдди начал пинать Ричи под зад, от чего его круглые очки съехали набок.       — Заткнись, Эдс, — Ричи поправил очки, затем схватил Эдварда за полуприкрытую шортами ляжку и резко дёрнул её к себе, притянув Эдди близко. Каспбрак шлепнулся головой об гамак, он не ожидал такой быстрой телепортации и потерянно захлопал ресницами. Вмятины от пальцев Ричи больно запульсировали под кожей, захват был сильным, и Эдди был очень недоволен.       — А теперь давай сюда свой гипс, — настаивал Тозиер, держа в руке маркер, который чудом ничего не запачкал. Эдс, несмотря на последнюю выходку Ричи, всё же протянул ему сломанную руку, так как точно знал — проще сдаться, чем ругаться. Опять наступает на те же грабли. Ричи загадочно улыбнулся, оголяя неровные зубы, но думать долго не стал — маркер заскрипел по бинтам, и вскоре появилась новая надпись: У Эдди Каспбрака в штанах вагина. Ричи закончил и надел колпачок, сдерживая смех, затем гордо развернул гипс к его хозяину, Эдс уже подозревал, что там какая-то похабщина. В те две секунды, пока Эдди читал, Ричард с наслаждением наблюдал, как объект его шуток стискивает зубы в возмущении и вот-вот вскипит.  — Придурок, идиот! Это же увидит моя мама! — Эдди начал запинывать Тозиера ногами, не жалея сил, а тот заливисто смеялся, легко принимая на себя удары пяток. После того дня Ричи решил, что хочет продолжать в том же духе. Он купил ещё четыре маркера разных цветов, чтобы было красочнее и чтобы инструмент всегда был под рукой. Ричард стал писать на гипсе все, что приходит в голову: понравившиеся ему фразы, обзывательства, заметки или просто наборы букв. Ричи писал мелким почерком с округлыми завитушками, и на руку Каспбрака влезало очень много всего. Эдс уже не возражал, а наоборот, отдавал свою руку по первой просьбе. Ведь в этом был небольшой плюс: столько надписей! И пусть только кто-то скажет, что у Эдди Каспбрака нет друзей. Но сами надписи, конечно, оставляли желать лучшего, и Эдди почти сразу придумал выход. Приходя домой, прежде чем идти к маме, он заматывал гипс плотным бинтом в несколько слоев. А потом, выходя из дома, Эдс разматывал руку и носил надписи с гордостью перед прохожими одноклассниками. Они все равно не могли разглядеть издалека то, что именно там Ричи понаписал. Зато вечером Каспбрак любил их перечитывать, вспоминая довольную физиономию и его звонкий смех. А ещё это было похоже на настоящую доску с воспоминаниями. Вот, например, «Клоуны сосут, неудачники живут» ближе к локтю. Ричи написал это дрожащей рукой в тот день, когда в городе остановился цирк и прошедший мимо клоун напугал их компанию, а Ричи испугался больше всех, закричал и вцепился в Эдса, будто сейчас этот клоун откроет свою пасть и захочет съесть их, как в старые добрые времена. А потом они долго смеялись. «Дрын-дрын-дрын, в унитаз мозги я смыл» Тозиер написал на первом уроке в новом учебном году, пока учительница поздравляла их с началом учёбы и все были сонными от сбитого летом режима, а Ричи засыпал в особенности, потому что всю ночь рубился в игру и не спал вовсе. Тогда они ещё решили, что будут сидеть вместе. «Эдс педик» Ричи написал несколько раз без всякого повода, а «Я люблю жарить больших мамочек» — когда они встретили маму Каспбрака в магазине с медикаментами. На уроке литературы Ричард нарисовал на гипсе карикатуру учительницы, сделав ей огромные красные губы с клыками, за что они оба получили замечания в дневник. В столовой он пытался нарисовать свой обед, потому что по искусству задали натюрморт. Ну и не обошлось без «У Ричи Тозиера огромный член!», рядом с первой надписью про то, что в штанах Эдди. Естественно, идея писать на гипсе Эдварда понравилась и Биллу, и Беверли, и Бену — всем неудачникам, когда Ричи подал идею. Сначала Тозиер отшучивался, и это вроде бы прокатывало, пока не случилось непредвиденное, то, чего он так не хотел. Одним прекрасным сентябрьским днем, когда ребята решили пойти в убежище Бена на выходных, Ричи задержался дома за игрой и пришёл попозже. Дойдя до входа, Ричи стал спокойно спускаться по лестнице, пока в его голове играл популярный рэп с радио и во рту была мятная конфета. Достигнув пола, он беззаботно повернулся ко всем, чтобы поздороваться, но… Картина перед ним предстала такая: Билл и Беверли сидят на стульях рядом с Эдди, который сидел между ними на табурете, рядом стоят Бен, Майк и Стэн, ожидают чего-то. И тут Ричи приглядывается: Билл пишет что-то на гипсе маркерами, которыми всегда писал Ричи, и Эдди довольно улыбается. Рот Тозиера обиженно искривился, брови свелись к переносице, нависнув над пышными ресницами, а где-то внутри жарким пламенем вспыхнула ревность. Никто не должен писать что-то на Эдди, кроме него.       — Эй, Ричи, привет, мы тут решили тоже… — начал отдуваться Билл как лидер неудачников, заметив, как его друг недоволен. Ричи, не меняясь в лице, быстро зашагал к ним, громко топая, чтобы посмотреть, что они там понаписали.       — Эй, ты чего такую рожу сделал, будто лимон целиком сожрал? — спросил Эдди у подошедшего, вопросительно изогнув бровь, отчего на его лбу появилась одиночная морщинка. Чёрт возьми, у Ричи внутри всегда приятно сжималось от этого выражения лица. Но сейчас он был слишком возмущён, чтобы поддаваться на природное обаяние Каспбрака.       — Да так, случайно, — Тозиер не хотел показаться глупым ревнивцем на глазах у всех, но свою «недовольную рожу» спрятать не мог, всё так и лезло наружу, особенно когда он увидел неаккуратный, слишком крупный почерк Билла на его руке Эдса.       — Я хотел, чтобы ребята тоже что-то написали, место почти закончилось, да и скоро гипс снимать, — Эдди попытался объясниться, пока остальные неудачники отошли в сторону и смотрели то на одного, то на другого, застыв с маркерами в руках.       — Почему нельзя было сначала у меня спросить? — возмущенно спросил Ричи, сжимая кулаки. Нет, забить не получилось, и вопрос вышел слишком провокационным.       — С чего это я должен у тебя спрашивать? Это моя рука и я решаю, что с ней делать, — резко ответил Эдди и встал с табурета — вести спор сидя было некомфортно, Ричи и так подавляюще выше его.       — Вот как, — Ричи тут же оскорбился, поджал губы и насадил очки глубже на нос, его взгляд, казалось, вот-вот обрушит стены. Он прошёлся мимо неудачников, забрал у них свои маркеры и побежал к лестнице, стремясь поскорее уйти.       — Стой, говнюк! — выкрикнул Каспбрак, пытаясь его остановить. Наверное, он погорячился со словами. Решив, что он должен догнать Ричи, Эдди через минуту собрался с мыслями и побежал к лестнице, по которой, правда, с гипсом быстро не взберешься. Когда Эдди все же преодолел лестничное препятствие, он нервно огляделся по сторонам в поисках длинной гавайской рубашки. И увидел её достаточно далеко, но догнать ещё возможно, и Эдс побежал по сухим листьям вдогонку. Тем временем Ричи быстро шёл, злостно пиная листья на пути. Как Эдди вообще мог сказать такое?! Будто он для него вообще ничего не значит. Ричи жгли обида и огорчение, он так старался около месяца, думал, это имеет смысл, а на деле его действия ни для кого не были важны. Вокруг блестело солнце, обдувал прохладный ветер, а под ногами хрустела желто-коричневая подстилка, день был замечательным и таким испорченным. Ричи представлял, как сейчас придёт домой, навернет сладостей и засядет за игру, как забудет об этом всем. Но его планы были обречены.       — Ричи, ты! Афх, стой немедленно! — за спиной послышался знакомый крик, это был Эдди, который вот-вот сорвет голос от постоянных кричаний. Тозиер широко раскрыл глаза, сделал ещё пару шагов по инерции, но затем не смог не остановиться. Он совсем не ожидал погони и думал, что Эдс и дальше останется развлекаться со своим гипсом и неудачниками, но сейчас Ричи был растерян и вынужден обернуться.       — Ох, уф, отлично, — Каспбрак обрадовался возможности отдышаться и оперся здоровой рукой о ближайшее дерево. — Ричи, что ты, черт возьми, творишь?       — Я вообще ничего, Эдс, а вот ты явно прогуливал физру, — на веснушчатом лице появилась короткая ухмылка. Может, Эдди отстанет, хотя он уже начал подходить ближе, а значит вряд ли Ричи отделается. Нервотрепка обеспечена.       — Так я освобождён, блин, — Эдс поднял вверх сломанную руку как аргумент, такой же жест он показал физруку второго сентября. — Так, я вообще-то о том, что ты уже давно меня достаёшь. Ты ничего не хочешь мне сказать?! Каспбрак, разгоряченный, с учащенным дыханием, смотрел в глаза Ричи так, будто поймал его в клетку и решил гипнотизировать. Ричард сглотнул, судорожно соображая, как бы выкрутиться.       — Окей, хорошо, подловил, — Тозиер выдержал тревожную паузу, и дождался того, как Эдди начнет смотреть ему в рот с нетерпением. — Мы с твоей мамашей решили пожениться, и я не знал, как бы стать тебе хорошим папочкой.       — Говнюк тупой! — Эдвард подлетел к Ричи и вцепился в гавайскую рубашку, начав остервенело трясти его. Сколько можно отшучиваться!       — Да всё, всё, хватит, я всё скажу, — взмолился о пощаде балабол в момент, когда очки начали падать и он побоялся за целостность своей рубашки. Эдди отпустил его, упер руки в боки и стал требовательно смотреть. Ричи хотел бы передумать, но ничего уже не сделать, пора сдаваться, раз он нарвался окончательно. И тут в голову пришёл самый нетравматичный вариант, а вместе с ним и смелость.       — Тогда давай сюда руку, — улыбнулся Ричи, достав маркер из кармана.       — Опять?! Не буду я тебе ничего…       — Окей, сам не хочешь, — Ричард развёл руками.       — Агрх, держи, говорю! Эдди резким движением подсунул ему гипс, слабо ударив по груди. Ну, а что, срослось же, можно и размахивать. Ричи снял колпачок, глянул на возмущённое и непонимающее лицо Эдди напоследок и затем начирикал красным цветом следующее: «ты для меня» прямо рядом с «LO(S)VER» Он повернул к Эдди гипс, загадочно прикусил губу, отвернулся и быстро зашагал в сторону дома. Ричи распирало изнутри, и очень зря он не увидел бешеных глаз Эдварда, когда тот прочитал и понял в чем дело.       — Подожди! Так лузер или?.. — щеки Эдди порозовели, а учащенный стук сердца поднялся до горла. Если бы рядом был стул, он бы захотел присесть.       — Сам решай, — протяжно ответил Ричард, не оборачиваясь, в лесу послышалось эхо от его слов, а сам он зашагал быстрее.       — Ричи!!!       — Прости-и, я не распознаю речь педиков, — крикнул Ричи и улыбнулся во весь рот, как дурак. После недолгой тишины, Ричи услышал, как к его спине приближаются частые шаги. Эдди разбежался и очень быстро догнал его. Он схватил шутника за костлявое плечо и развернул к себе, застав его врасплох. Эдс посмотрел в его удивлённые глаза снизу вверх, а Ричи видел, как во взгляде Эдди разгорается буря. Каспбрак опустил взгляд на его подбородок, решаясь, затем поднялся на носочках и схватил Ричи за щеки, притянув в неуклюжий, детский поцелуй с привкусом мяты. Их носы встретились и вмялись друг в друга, а Эдди вовсе зажмурился, чтобы не испугаться огромных выпученных глаз за линзами очков, которые, кстати, почти не помешали. Поцелуй длился всего пару секунд, был неуклюжим, но был их первым. Эдс отпустил Тозиера, опустился на землю и вдохнул поглубже. Ричи застыл перед ним с широко разведенными руками, абсолютно обалдевший. Потом он немного пришёл в себя, дотронулся пальцами до своих губ и посмотрел на Эдди совсем по-новому, по-настоящему.       — Здесь только ты педик, Ричи, — Эдди нарушил неловкую тишину и ещё более неловко улыбнулся. Его лицо освещали вечерние солнечные лучи, в них он сам был похож на солнечного зайчика, который свёл Ричи Тозиера с ума. Гейское гейство, но что может быть лучше?       — Твоя мамка будет ревновать, — ухмылка Ричи не была издевательской, она буквально светилась от радости, и в этот момент шутки про мать открыли себя с другой стороны. Тозиер снял очки, уронив их на мягкие листья, аккуратно взял лицо Эдди и поцеловал его совсем иначе, мягко, нежно и уверенно. Наконец-то он сделал то, о чем запрещал себе мечтать последние полгода. Наконец-то Ричи и Эдди стали чем-то большим, чем друзья.

***

Когда Эдди пришёл снимать гипс, то попросил врачей разрезать его аккуратно и отдать ему с собой. Конечно, доктор не был в восторге от увиденных надписей, но что взять с этих детей. И Эдс получил свой исписанный гипс назад, радуясь, что тот почти не был разломан. Эдди поместил трофей этого лета в своей комнате, как украшение и память. Ведь если бы он не сломал руку, возможно, он бы ещё не скоро узнал о чувствах Ричи, а главное — не осталось бы никакого напоминания о том прекрасном и ужасном времени, проведённом в Дэрри.