Шепот для Одинокого Дитя

      Стон. Протяжный, чувственный. Манящий и опьяняющий. Могла ли она знать, что, когда – нибудь будет ощущать подобное, желать подобное. Желать этой бархатной тьмы, мягкого шелка и тонких лент, что сейчас оплетают руки и глаза, затмевая взор и делая все прикосновения еще более ощутимыми. Могла ли знать, что будет так желать его… Холодного, расчётливого, но такого сильного и страстного. Она желает в нем все. Его губы, руки, тело… даже его истинную личину. Столько лет она сражалась против тьмы, а сейчас с радостью тонет в ней и том грехе, что он дарит ей с таким рвением. Она принимает это, как божий дар. Ее чувства, желания, тело это все что сейчас имеет значение и тот, кто дарит ей удовлетворение всего этого. Еще… Это безумие, и она не желает от него отказываться, не хочет покидать приделы этой комнаты и этой кровати. Она не уйдет и его не отпустит. Никогда…       Тихие всхлипы, разбавляли парковую тишину. Она снова плачет и снова из – за Митси. За что? За что она так ее ненавидит? Разве виновата она?! Виновна, что фигурка нескладная и волосы рыжие, непослушные? Настоящая ведьма, разве что глаза не зеленые, а голубые, но не менее колдовские. Разве может она в свои 14 быть, как те модели с обложек модных журналов? Энди… они ведь только начали встречаться, должна ли она отдавать себя? Он ведь ни к чему ее не принуждает. Их отношения милы и нежны, как во всех девичьих мечтах. Но тогда почему сейчас ей так неприятно и одиноко. Пожалуйста хоть кто – нибудь утешете это создание. - Не позволяй кому бы то видеть свою слабость. Блум вскинула голову, но рядом никого не было. Только бархатный голос все еще отдавал эхом в ушах. Может это ее больное, обиженное воображение пытается найти оправдание ее слабостям и страхам. Неужели она настолько слаба, что начинает слышать голоса, которые говорят ей, как поступать. - Твоя слабость нужна лишь в редких случаях. Ты ведь совершенно другая. Нет это точно не паранойя. Разве стала она сама так говорить. Она все отдала лишь бы избавиться от слабой себя. Какая другая? Какая она настоящая? Плакса, которая не может постоять за себя и ответить даже на самые детские насмешки, а сразу бросается в слезы. Она никогда не сможет стать достаточно сильной, чтобы познать свою истинную сущность и свои желания.       Горячо. Жарко. Настоящее пекло. Таковы его объятия. Его страсть. Только она может ее выдержать это пламя. Только она достойна этой страсти. Всегда была достойна, а теперь она жаждет ее. Он смог сделать ее такой, какой она должна быть. Рядом с ним может быть только эта рыжая фея с повадками кошки и распущенностью демонессы. Знали бы ее родители, какой эта принцесса становится в его руках. Страстная, раскрепощенная и желающая бесконечной ласки, которая иногда граничит с болью. Только с ней он может отпустить себя, сорваться и скинуть с себя все ограничения, даже свою человеческую форму. Вот и сейчас он не знает границ и доводя до исступления заставляет чувствовать эту чувственную пытку, не давая раствориться в фейерверке наслаждения. Принцесса стонет, умоляет, прижимается ближе, и маг чувствует каждый изгиб ее тела. Идеальна. Создана для него и не для кого другого. Да, вот так, милая, громче. Кричи имя своего господина, возлюбленного… своего самого главного врага. Не смей вырваться из этого плена. Все равно не сможешь. Твое тело не позволит. Твои желания. Твои чувства. Твоя любовь. Твоя зависимость. Тебе же это нравиться. Всегда нравилось, чувствовать силу, которая контролирует тебя. С той самой поры…       Кто здесь? Холодный страх стал медленно подниматься по спине рыжеволосой девочки. Никого. Куда не посмотри везде пусто. Неужели она действительно стала сходить с ума? Зачем человек стал бы прятаться в пустом парке, чтобы поговорить с ней. Да и к тому же кто знает о ее проблемах. Кому вообще, кроме родителей, до нее есть дело? Однако прикосновения убедили в обратном. Девочка чуть не закричала, но шепот снова прозвучал уже совсем близко. - Ну же. Ты же хочешь показать им свою силу. Ты хочешь познать свои истинные желания. Так бояться нечего, просто делай то что хочешь. Рука невидимого незнакомца прошлась от плеча до запястья и обратно. Блум стояла словно вкопанная. Страх разливался по всему тело, а вместе с ним и тепло от прикосновения. Уже обе ее руки были сплетены с его руками, а тело так и не двинулось. Пламя. Яркое алое пламя начало подниматься внутри, и она чувствовала, как оно тянуться к невидному глазу собеседнику. Это пламя обжигало так же сильно, как и почти невесомые поцелуи в шею и шепот, более похожий на речь искусителя. Смысл его заставлял девочку краснеть от стыда и желания. Незнакомец явно знал, о чем говорит. Блум крепче вцепилась в ладони, откидывая голову назад. Еще… Губы, руки они такие обжигающие. Она хочет почувствовать их еще. Внутренне пламя ликует, и девочка все больше впадает во мрак…       Она зависима полностью. Не только ее тело, но и ее чувства и сердце. Она зависима от того, кто возродил ее, кто дал ей весь этот каскад наслаждения, кто можно сказать является ее создателем. Ее жажда с каждым днем все возрастает, а его методы чувственной пытки все преумножаются в числе и вариации. Если бы кто – то узнал об этом. Если бы ненаглядный принц только услышал, как она стонет, умоляет о продолжении, шепчет и кричит имя того, кто является для всех чудовищем. Вероятно, он ужаснулся бы. Впрочем, как и другие. Они стали бы считать ее порочной, неверной, падшей. Но ведь она является такой и счастлива от этого. Полностью больна. Тело зависимо от наслаждения, а душа от слов и чувств. Наверное, принцесса уже была рождена больной, но не подозревала об этом, а теперь радуется этой болезни. Они оба больны. Его спальня стала для них особым миром, а кровать особым алтарем поклонения друг другу. И большего им не надо. Жарко. Пламя уже не остановить. Блум чувствует, как все ее тело замирает и растворяется, но движение не прекращается. Этого мало. Нужно еще. Ночь только началась, и она не привыкла к таким малым дозам. Принцессе нужно его природное тепло, она должна чувствовать его внутри себя, когда он придёт к финалу. Сильнее. Он чувствует ее финал, но не останавливается. Когда он закончит, то она не сможет нормально стоять или сидеть, а значит не покинет его на рассвете. Сон станет утомительным, но необходимым перерывом, а потом безумие начнется заново. И тогда он скинет свой обаятельный образ. Ему прекрасно известно, как его возлюбленная этого желает. Более всего она желает его истинного. И это просто сносит крышу. Она становиться также неуправляема и буквально поет стонами в его объятиях. Ему нужно слышать ее голос постоянно. Но все это будет потом, а пока что можно обойтись прелюдией. Он прекрасно знает, что из – за ограниченного зрения она воспринимает все еще острее. Пусть это одна из самых легких пыток, но зато очень действенная. К тому же детей нельзя наказывать строго постоянно. Иногда нужно сбавить темп. К тому же его страстная принцесса уже далеко не та четырнадцатилетняя плакса. Ее желания далеко не те, которые были и любовь у нее совершенно другая. Она погрязла в измене и сладострастии. Блум больше не ребенок и она больше не одинока, но она все также обожает этот шепот...       Королева Эраклиона быстрыми шагами миновала пролеты за пролётами. Трудно было сказать насколько она опаздывала. Пожалуй, внезапный обморок не самая лучшая идея, когда на носу важное собрание. Хорошо хоть это произошло во дворце, а не то подозрений явно было бы не избежать. Даже сейчас Блум чувствовала себя не очень хорошо, но выбора у нее особо не было, Скай не справится без нее. Последующее развитие событий не особо вдохновляло Хранительницу. Собрание тянулось долго, ей было плохо, и она уже не могла дождаться ночи, чтобы под покровом темноты сбежать. Пожалуй, женщине давно не хотелось так плакать, как сейчас. Это было странно, ведь настроение с утра было нормальное, но сейчас Блум чувствовала, что находиться на гране истерики. Король Эраклиона верно заметил ее состояние и обеспокоенно поглядывал на супругу. Однако это мало волновало королева желала лишь одного: вернуться в тьму и родные объятия. После собрания Скай тут же подходить к возлюбленной, чтобы поговорить о ее состоянии, но та лишь говорит, что все в порядке и это просто от недосыпа. Хотя глубоко в сознании зародилась другая догадка.       Снова эти желанные, крепкие объятия. Она только пришла, но уже практически впала в беспамятство ласки. День тянулся бесконечно, но горячая вода, пена и родное пламя прекрасно исправили ситуацию. Он нежен, как и всегда поначалу. Медленный поцелую в шею и плечи. Это то с чего он не часто, но начинает их преступные свидания. И это было бы прекрасным начало ночи, но Блум все еще чувствовала слабость и похоже от Валтора это не укрылось. Маг поднял ее на руки и словно дитя укутав в полотенце положил на кровать при этом лег рядом. - Что – то случилось? - Это я должен у тебя спросить, что случилось? Сегодня ты какая – то странная. Фея Пламени Дракона удивленно посмотрела на своего любовника. Она не знала, что ответить, ведь кроме плохого самочувствия нечего не случилось. Но это ведь не повод говорить, что она странная. Валтор прижал к себе девушку, выдыхая запал корицы, которой пахли ее волосы. Это был его любимый запах и Блум прекрасно это знала. Она тоже тесно прижалась к демону. В его объятиях было так спокойно, но фея чувствовала, что этого недостаточно. У нее начинается ломка. Руки медленно гладили тело, распаляя ранний запал. Плечи, спина, бедра. Он опускается вниз и снова поднимается наверх, задержавшись на животе. Девушка недовольно замычала в грудь демона, когда тот остановился, но Валтор казалось не собирался продолжать. - Почему ты остановился? - И давно у тебя такое состояние? - Брось, Валтор, это просто недосып. - Да неужели? А вот я так не думаю, Блум, и думаю ты тоже заметила это. Пламя в тебе изменилось и сердце изменило ритм. - Я… еще не уверенна. - А вот я уверен, милая. Валтор улыбнулся. Да это определенно то. Его маленькая девочка носит под сердцем его дитя. Блум прижала его руку к своему животу улыбнулась в ответ. Если он так говорит значит это правда. Она действительно скоро станет матерью и не просто, а матерью дитя от любимого человека, точнее демона.       Всю ночь она слушала нежный шепот. Он шептал, как сильно любит ее и что больше не отпустит. Теперь, когда у них есть это дитя никто не сможет их разлучить. Больше никакого короля Эраклиона, родителей, друзей и других людей. Только они и их ребенок. Темный, скрытый, порочный, но бесконечно любимый и неодинокий. Он или она будет самым счастливым и любимым во всей Вселенной. Наконец она засыпает в его объятиях зная, что не придется покидать на рассвете и возвращаться в холодный, безразличный мир. Все стало на свои места. Теперь цепь стала еще крепче, чем, когда бы то ни было.