Стоит попробовать

— НЕ ПУЩУ! — орет Кроули во всю глотку, прижимается к водительской двери Бентли и распахивает руки. — Даже думать не смей!!! — Ну-ну, дорогой мой, не стоит так нервничать! — Азирафель пытается придать своему голосу уверенности. — Я всего лишь попробую. Ньютон сказал, что это еще проще, чем молочные коктейли! Думаю, у меня получится, — он решительно кивает и пытается сбросить руки Кроули с автомобиля. В глазах демона мелькает паника. — У тебя всегда получались отвратительные молочные коктейли, ангел, — напряженно шепчет он и отчаяннее вжимается в корпус Бентли. Азирафель кладет руки ему на плечи и аккуратно касается губами губ демона. — Пожалуйста, — просит Азирафель, и сопротивления Кроули хватает секунд на семь. Следующие полчаса он проводит в панике, вжимаясь всем телом в соседнее с водительским кресло и изредка выкрикивая под звуки второй симфонии (чтобы он еще хоть раз согласился на музыку этого бессмертного!) что-то вроде «На зеленый нужно ехать, понимаешь?! Зеленый — это как трава или твой чертов сельдерей. ЕХАТЬ, а не останавливаться!!!» или «АНГЕЛ, просто развоплоти нас поскорее, я больше этого не выдержу!». И еще — «Не дай Бо… кхм, сатана, чтобы я еще раз на ЭТО согласился!» Стоит заметить, вождение у Азирафеля выходит идеально. * — Что ты слушаешь, ангел? — однажды спрашивает Кроули таким тоном, словно не знал лично всех любимцев Азирафеля во времена их земной (и не только) жизни. Азирафель улыбается и тоже делает вид, будто делится с демоном впервые. — Я люблю классическую музыку, Кроули. Моцарт, Рахманинов… Ах, замечательный был человек! — он мечтательно прикрывает глаза и наверняка вспоминает, как пил чертов травяной чай с Рахманиновым в двадцатом веке, раздраженно думает Кроули. Демон какое-то время размышляет, склонив голову набок и рассматривая лицо ангела. — Рахманинов, — бормочет он, поправляя солнечные очки. А потом разворачивается и выскакивает из книжного магазинчика. Азирафель удивленно моргает. На следующий день в книжном магазинчике откуда-то появляется пианино. Через три дня Кроули, сжимая в тонких губах сигарету и чертыхаясь под нос, неуклюже играет собачий вальс под восхищенным взглядом его ангела. Через месяц они в четыре руки исполняют вторую симфонию Рахманинова. В паузах Азирафель счастливо улыбается и целует Кроули в щеку. Демон в этот момент думает, что не прочь освоить все остальные инструменты в мире, раз уж этому бессмертному так нравятся звуки. * — Что. Это. Такое?! — шипит Кроули, разглядывая в зеркало красную розочку из папье-маше. Розочка совершенно варварским образом пришпилена к воротнику его пиджака широкой золотой булавкой, которую демон однозначно где-то (а, вернее, на ком-то) уже видел. Этот кто-то сейчас совершенно варварским образом стоит рядом и совершенно варварским образом улыбается. — Я повторяю, ангел, — зловеще продолжает Кроули. Он смотрит на свое отражение так, будто готов испепелить чертову розочку на месте. И, действительно, единственное, что сейчас его останавливает — только риск повредить безупречный материал нового костюма. И, совсем немного, — смеющиеся глаза его ангела. — Это брошка, мой дорогой, — говорит Азирафель и под новый приступ шипения принимается поправлять воротник демонического пиджака. — Она тебя украшает. Азирафель аккуратно расправляет лепестки и отступает на пару шагов, любуясь своей работой. Демону решительным образом не нравится расстояние, которое снова разделило его с этими ангельскими руками. Но Кроули никогда не сдавался без боя. — УКРАШАЕТ? — возмущенно вопит демон, потому что отражение бумажного цветочка на его костюме вызывает в нем только отвращение. — Ты рехнулся, ангел? — совсем уж грубо спрашивает он, и Азирафель огорченно хмурится. Кроули одним рывком сдергивает с ворота розочку и швыряет ее на пол. А потом — под печальным взглядом ангела — поднимается по лестнице и закрывается в спальне, громко хлопнув дверью. Азирафель тяжело вздыхает и поднимает несчастную брошку с пола. Она слегка обтрепалась, и ангелу приходится поправлять бумажные лепестки — использовать чудо для этой вещицы почему-то кажется глупым. А они ведь собирались в Ритц. До Кроули доходит минут через десять. Когда он выползает из комнаты, Азирафель пьет чай на кухне, читая какой-то пыльный том. Он выглядит обиженным, но Кроули слишком удивлен, чтобы обращать внимание на такую мелочь, как его надутое состояние. — Ты сделал ее сам, ангел, — потрясенно шепчет Кроули и берет со стола брошку. Азирафель неуверенно кивает. Демон завороженно вертит розочку в руках, поглаживая лепестки пальцем, и ему кажется, что тучи над Лондоном расходятся. — Ты ради меня выучил Рахманинова, дорогой мой. Я подумал, тебе будет приятно… Договорить ангелу не дают, потому что в этот момент Кроули уже сидит перед ним и совершенно невероятным образом целует. Азирафель приоткрывает губы, и демону почему-то начинает недоставать воздуха. Кроули не растроган, ничуть. Он просто… удивлен. По крайней мере, ему так кажется. Когда демон разрывает поцелуй, Азирафель недовольно мычит, но Кроули уже цепляет на воротник чертову розочку и протягивает Азирафелю его пальто. — Ритц, ангел? — с нежной усмешкой спрашивает он, и на человеческом сердце Азирафеля теплеет. * — Ты дашь мне повести, Кроули? — с надеждой просит Азирафель, когда они подходят к машине. — НЕТ! — в панике кричит демон и щелчком пальцев оказывается на водительском сидении с таким видом, будто не собирается слезать с кресла как минимум ближайшее тысячелетие. Через пятнадцать минут езды «I Want to Break Free», играющая в Бентли, каким-то чудесным образом сменяется второй симфонией. Азирафель не перестает улыбаться. Брошку Кроули не снимает всю следующую неделю.