Дипломат

Стук в дверь раздался еще до утреннего колокола. "Учитель Лань ждет господина Цзинь в течение получаса," — негромко сообщил адепт. Времени для сборов много не понадобилось. Яо так и не смог уснуть, зато Цзян Чен в кои-то веки наслаждался крепким сном без кошмаров. Сегодня он уснул особенно хорошо. Ему не снилось плохих снов с тех самых пор, как Лань Ван Цзи играл в последний раз. Цзян Чен страстно хотел знать в чем дело и почему теперь он спит как младенец и даже не помнит, что ему снилось. Яо осторожно снял его руку с себя, тихо оделся, умылся и вышел. Куда идти он знал. В минши было сумрачно, тихо и все уже готово к ритуалу. Учитель Лань, вероятно, провел здесь всю ночь. Яо не понимал, с чего такая забота. Второй брат пытается так извиниться? Вместе с Лань Ци Женем присутствовало еще три адепта. Они заняли места согласно сторонам света. Яо пришлось раздеться за ширмой, стоящей недалеко от двери, чтоб учитель Лань оценил масштабы проблемы и выбрал подходящую мелодию. После надлежало сесть на подушку в центре начерченного киноварью прямо на большой циновке магического поля и слушать мелодии. Сколько это будет продолжаться никто не сказал, а сам Яо был настолько погружен в свои грустные мысли, что даже не поинтересовался этим. От мелодий начало быстро клонить в сон, и Яо не был уверен, что все, что он слышит и чувствует ему не мерещится или не является грезами. Он будто завис где-то на грани сна и яви, так же как ночью.Ему казалось, что он может вдруг потерял плоть и может слушать чужие мысли. Адепты думали о том, что им досталось трудное задание и что обед не скоро, что следует еще после переписать три свитка о благочестии за выпитое на свадьбе вино, что не было разбавлено, и они еще легко отделались, потому что Лань Ван Цзи, ведающий наказаниями, приехал всего на день. Лань Ци Жень недоумевал, почему Цзян Чен не дал закончить все в прошлый раз и не дал своему супругу нормально долечиться. Ведь с такими метками можно просто быстро зачахнуть. Уж не способ ли это избавиться от нежеланных супружеских уз? И тут же следовала мысль о правиле, запрещающем дурно судить о людях без веских доказательств. Яо просидел в полудреме очень долго. Когда он начал приходить в себя, то все его тело замерзло, занемело и болело так, будто темных меток стало еще больше. " Вам следует отправиться в ваши покои и предаться медитации на сутки. После остатки темной ци сойдут сами собой," — Лань Ци Жень был краток. Когда Яо вышел на улицу, то был уже вечер. Под дверями минши стоял Цзян Чен, замерзший и недовольный. — Наконец-то!!! — он держал в руках теплую накидку Яо. Вопреки своему недовольному голосу он начал кутать супруга. — Спасибо, — Яо не чувствовал своего тела вообще и не мог сказать, замерз он или это что-то иное. — Почему ты не разбудил меня, когда уходил?! — сердито пробурчал Цзян Чен. — Ты спал и было рано, — Яо не хотелось очередной ссоры. Он чувствовал себя сейчас слабым и уязвимым как никогда. Цзян Чен сверкнул глазами и застегнул на нем теплое одеяние. — Я заметил… Они молча отправились вместе в покои, отведенные им в Облачных глубинах. Цзян Чен был в несколько дурном расположении духа из-за того, что часть дня ему пришлось провести одному и никто даже не сказал ему, когда вернется Яо. К вечеру ближе его позвали на семейный ужин, где собрались самые близкие Лань Си Ченю люди. Глава Лань выглядел несколько озабоченным, но счастливым. Неужели этот его многолетний роман с Яо закончен и он правда рад своей женитьбе? Госпожу Лань Цзян Чен все еще не видел, но слышал, что она удивительно хороша собой и едва ли не идеальна. Придя в их покои Яо уселся на циновку, чтоб начать медитировать. Тело все еще ощущалось странно. От ходьбы онемение так и не прошло. Разве что дышать стало тяжелее и начало на самом деле клонить в сон. — Есть ты конечно не будешь? — ворчал Цзян Чен. — Не хочу… — отозвался Яо. — Успокойся уже и выкинь это все из головы! — с нажимом произнес он. — Цзян Чен, мне надо медитировать, чтоб сошли темные метки. Не мешай, — Яо не хотел и не мог все это вот так запросто забыть. Хотя, наверное, сейчас это было бы кстати. Яо закрыл глаза.пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях. Он слышал еще некоторое время шаги по комнате и недовольное пыхтение супруга. Отрешиться от этого было довольно тяжело. Потом Цзян Чен сел пить чай, зашипел, видимо, пролив себе горячую воду на руку, со злости треснул по столу, что зазвенела посуда. Вскоре возня прекратилась. Яо ощутил легкое колебание воздуха неподалеку. Цзян Чен тоже сел в медитацию. Время шло как-то странно и непонятно. Ночь тянулась будто бы бесконечно до утреннего колокола, зато день пролетел как одно мгновенье. Казалось, что между утренним и вечерним колоколом прошло не больше часа. Вечером Яо чувствовал небывалый прилив бодрости, выходя из медитации.Такого с ним не бывало со времен, когда он лишь начал формировать свое золотое ядро. Он был голоден.У него несколько затекли ноги. И все. — Ну что, хватит или тебе еще сутки сидеть надо? — Цзян Чен буравил его недовольным взглядом из-за стола. — Пока должно хватить, — Яо неловко поднялся и едва не упал. — Опять с тобой что-то не так! Надоело уже! Когда это закончится?! — Цзян Чен сыпал упреками, но в мгновенье ока оказался рядом, подставляя плечо, помогая дойти до стола и сесть на подушку. Либо Цзян Чен, либо Лань Си Чень озаботились ужином. Рис был едва теплый, но кто-то заботливо прикрыл его миской, чтоб он не остыл окончательно, и положил сверху от души маринованных овощей. Яо ел медленно. Вкус ощущался ярче, чем обычно. Он не раз пробовал еду в Облачных глубинах и знал, что она должна быть довольно пресной. Сейчас она такой не казалась. — Ну и что, помогло тебе? — Цзян Чен продолжал бурчать. — Болеть метки точно перестали. — Надо проверить. Яо отставил миску с недоеденным ужином и потянул завязки своих одежд, обнажая верхнюю часть тела. У Цзян Чена загорелись глаза. Он давненько не видел супруга обнаженным и при нем Яо старался вообще особо не раздеваться в последний год. Цзян Чен поднес свечу ближе, чтоб рассмотреть как следует. Даже сам нагнулся к груди Яо так близко, что ощущал аромат чужой кожи. Яо, впрочем, тоже не без интереса пытался осмотреть себя. Ни на плече, ни на руке ничего не было. Осталось серое прохладное пятно на груди, но оно было размером в пол ладони и больше не болело. Он как-то привык к этой боли за пару лет. Было странно ее не ощущать. Цзян Чен стараясь быть как можно нежнее провел по его груди пальцами. — Ты... ты такой красивый… - сказал он с небольшим придыханием. — Не сейчас, — чуть отшатнулся Яо. — А когда? Ты меня уже почти полгода к себе не подпускаешь… — Дома. Когда приедем домой… — Ладно, — прозвучало это недовольно и недобро. Напряжение разрушил стук в дверь. Глава Не звал младшего названного брата в свои покои побеседовать. Яо был рад этой возможности уйти. Цзян Чен перечить не стал. Не Мин Цзюе стал почти тем, каким был во время войны и был весьма доволен этим. Их беседа напомнила вечера в шатре во время войны, когда они уставшие после сражений или совещаний, говорили о каких-то отвлеченных повседневных делах и вспоминали о мирной жизни. Яо мечтал достигнуть некоторых высот, заработать себе репутацию, добиться признания от отца и жениться. Глава Не сетовал на бестолкового младшего брата, прикидывал, как пойдут дела после войны и посмеивался над желанием Яо поскорее жениться, считая это не самой важной вещью на свете. Глава Не оказался достаточно наблюдателен, чтоб понять, кто стоял у алтаря рядом с их вторым названным братом . И вот чего-чего не ожидал Цзинь Гуань Яо, так это сочувствия. — Не доводи все опять до крайности, как ты обычно любишь. Если будет совсем тяжело ты хоть напиши мне или брату. Или сам приезжай. Цин-Цин будет рада. Да и Хуай Сан каких-то там опять себе редких картин нахватал, считает,что ты их оценишь. Яо не знал, что ответить. — Думаю, я все это переживу. Мы же по-прежнему остаемся братьями… — Ага. Я твое спокойствие уже оценил. Спасибо, что Цзы Дянь далеко не укатился. — А что второй брат? Он… ему хорошо? - вскинулся начавший опять унывать Яо. — Говорит, что повезло с женой. Вроде даже рад, что все так, - Не Мин Цзюе говорил это с некоторым сомнением. — Значит и я рад… - Яо постарался улыбнуться и предать голосу радости. — При мне можешь не изображать, — Не Мин Цзюе был хмур и как всегда прямолинеен. — Так заметно? - Яо отпил чай и едва не скривился от вкуса. Глава Не как обычно не делал разницы между плохим и хорошим чаем и по-прежнему не научился его заваривать. Вышло как всегда слишком крепко.Так всегда пили в Цин Хе Не. — Я вижу. Даже супруг твой дурной видит. Второй брат тоже не дурак, заметит. — Счатсливые люди слепы, - Яо невесело улыбнулся. — Не настолько, — Не Мин Цзюе тоже улыбнулся,но иначе, чему-то своему. Он, пожалуй, сейчас был как никогда счастлив и вовсе не поводу этой свадьбы. Отъезд следующим утром был тихим. Лань Си Чень вышел лично их проводить и его взгляд светился, особенно, когда он смотрел на названного брата. Яо отвел глаза. Теперь ведь все совсем иначе…

***

Найти место, чтоб подумать и успокоиться в Пристани лотоса было практически невозможно. Для начала А-Лин решил сменить гнев на милость, а может поддался уговорам господина Цая, и требовал внимания от своих дядюшек. То, что Яо хочет засесть где-то в тишине его весьма возмутило. Именно на внимание своей «мамочки» мальчик и рассчитывал в первую очередь. Яо ушел в садовый павильон, где было хотя бы более-менее тихо. Сказал,что хочет помедитировать еще для закрепления эффекта и его не надо беспокоить. Тут действительно было тихо. Лишь с тренировочного поля иногда долетали крики Цзян Чена или Чжоу. Хотелось не медитировать, а просто подумать, как ему быть дальше. Но Яо все же заставил себя уйти в транс и отрешиться от всего земного. Лань Ци Жень сказал, что это будет полезно. Он вообще нашел золотое ядро Яо подозрительно слабым для его возраста и духовного опыта. Обнаружить на теле лишь шрамы на следующий вечер было крайне странно и непривычно. Яо даже внимательно ощупал себя, оставшись лишь в нижних штанах. Кажется все было как прежде, не считая шрамов. Несколько дней удавалось избегать Цзян Чена и оттягивать момент исполнения "супружеского долга". Супруг был несколько навязчив и порядком надоел со своими попытками ухаживаний. Яо сейчас хотелось, чтоб его оставили в покое. Может даже действительно уехать ненадолго в Нечистую юдоль или немного постранствовать. Обсудить такое было особо не с кем. Первый советник сказал, что это сейчас неразумно и господин Цзинь нужен в Пристани лотоса. Лекарь эту идею отъезда особо не оценил, тем более, что Новый год весьма скоро, а это праздник семейный, который господину Цзинь лучше бы провести с супругом, племянником и сыном. Единственным, кто поддержал эту идею оказался господин Цай. Он сказал, что господин Цзинь выглядит измотанным, а новые впечатления лечат и даже высказал идею, что господину Цзинь лучше вовсе покинуть Пристань лотоса, взять свою прежнюю фамилию и отправиться странствовать. Даже не поддержал, а крайне настойчиво наводил на такое решение. Яо про себя удивился: "С чего бы?" И захотел выяснить, что господин Цай задумал. Наконец вечером Яо все же решился поддаться настойчивому желанию супруга. Он заранее сходил в купальни и оставил дверь между их спален не просто отпертой, а даже чуть приоткрыл ее. Цзян Чен был несказанно рад. Любовью они занимались не на кровати Яо, как это бывало почти все последние разы, а на широком супружеском ложе, что Цзян Чен сейчас занимал в основном один. Иногда к нему ночами и по утрам пробирались А-Лин с Феей, но уже не столь часто как пару лет назад. Яо ожидал страсти и того, что все будет быстро, но Цзян Чен напротив решил наслаждаться процессом — не результатом. Были долгие поцелуи и поглаживания, объятья и нежные слова. Цзян Чен наслаждался тем, что Яо без темных меток, что он опять почти такой же. Он решил испробовать новую позу, усадив Яо себе на бедра лицом к лицу. Сам он тоже сидел, чтоб было удобнее целовать супруга. Яо не сходил с ума от страсти, но понимал, что сейчас уже не может сослаться на плохое самочувствие или хотя бы остаться немного одетым. Цзян Чену не очень нравилось, что супруг не выглядит столь же увлеченным происходящим, как он сам, но и возражений он тоже не слышал. Шрамы за два с лишним года тоже стали менее заметны, превратившись в тонкие белесые полосы. На взгляд Цзян Чена Яо сейчас был непередаваемо красив. Самого Яо все это скорее смущало. И жадный взгляд супруга, и нагота, и такая откровенная поза. Когда он лежал лицом в подушку было как-то… проще. Можно было просто ни о чем не думать или отвлекать себе какими-то мыслями от происходящего. Они уже не один десяток раз занимались любовью и для Яо ощущения перестали быть очевидно болезненными, но и особо удовольствия все это не приносило. Разве что в самом начале, когда Цзян Чен сам разминал мышцы и подготавливал Яо к соитию. Это было приятно и стоны сдержать было нельзя. Яо даже несколько раз делал так сам для собственного удовольствия в купальне. Может быть, он сделает сам себе приятно уже после, оставшись один, наедине со своими мечтами. Но дальше… дальше все становилось не так уж и приятно. Цзян Чена надо было действительно перетерпеть. Сегодня потерпеть Яо решил по целому ряду причин. Во-первых, Цзян Чен его уже замучил своим желанием заняться любовью и тянуть с этим, наверное, больше не стоило. Яо чувствовал себя разбитым после свадьбы второго брата и уже было как-то… почти все равно. Во-вторых, после Яо хотел всерьез поговорить и так был шанс, что супруг его хотя бы дослушает. Наконец Цзян Чен дошел до экстаза и Яо немного расслабился, давая тому выйти. Цзян Чен провел рукой по животу своего супруга и так и не затвердевшему члену. Яо помотал головой. — Не стоит. — Тебе опять было больно? — Цзян Чен льнул к нему, смотрел таким теплым взглядом. Этот одурманенный взгляд лучился удовольствием и удовлетворенностью. — Терпимо. — А ты сам? — Я не очень хочу, — это было правдой. У Яо не было особого желания отвлекаться на собственные ощущения. Цзян Чен позволил ему слезть с себя и обтереться полотенцем. — Побежишь в купальни? — Да. Но прежде я хотел бы поговорить. — О чем? — Я хочу уйти из Пристани лотоса, - прямо изложил свои намерения Яо, сев на край кровати. — И когда вернешься? - Цзян Чен как-то не понял, куда собирался его супруг. — Я хочу уйти совсем, - уточнил Яо. — Я тебя никуда не пущу! — Я не прошу разрешения, а предупреждаю. — Ты никуда не пойдешь! Вот скажи, куда ты отправишься сейчас? — Я пока не знаю. Но оставаться здесь не могу. — Бросишь тут все дела? - Цзян Чен лихорадочно пытался сообразить, как остановить Яо и что ему возразить. — Я закончил все, что только мог, остальное расписано в трех тетрадях, чтоб кто-то из твоих советников или помощников мог принять дела. — А А-Лин?! Ты о нем подумал? - Цзян Чен схватил супруга за плечи и уложил рядом с собой, сжав в объятиях. — Он достаточно большой, чтоб понять мой уход, - Яо был удивительно спокоен. — Неужели? — хмыкнул Цзян Чен. В его понимании А-Лин все еще был слишком мал. — После того, как ты избил меня осенью он вообще спросил меня, почему я все еще здесь, — Цзян Чен старался об этом случае не вспоминать и вслух не заговаривать. Ему было стыдно. — А когда глава Не тебя извалял в грязи на тренировочном поле его не смущало? Или когда господин Цай наставил тебе синяков? - господин Цай Яо на тренировках не щадил совершено и Цзян Чен возмущался первое время по поводу того, что Яо потом пару дней залечивал раны. — А-Лин достаточно взрослый, чтоб понимать разницу. И он видит,что между нами это была не игра и не тренировка, — этим Яо, пожалуй, уел. — И А-Суна тут бросишь после того, как он назвал тебя папой? — Думаю, он быстро меня забудет, — сына Яо бросать не хотел. Может быть позже он вернется. Пока А-Сун еще маловат для странствий. — Пока мы женаты, я не позволю тебе выйти за ворота! — Цзян Чен видел, что его аргументы рассыпаются один за другим. Яо твердо намерен уйти. — Цзян Чен, я, конечно, младший из супругов, но ты не можешь запретить мне выйти из усадьбы без веской причины. — Тогда я тебя арестовываю! — За что? — За использование темного пути на территории Юн Мэн Цзян! — Во-первых, я сделал это вынужденно,защищая себя, во-вторых, в таком случае тебе придется объявить об этом публично и казнить меня согласно закону. Не сказать, чтоб я был сильно против… — Все равно, покуда мы женаты, ты останешься здесь! — эта упертость Яо раздражала. Все свои терзания можно пережить дома. — Тогда лучше дай мне развод, — Яо был на удивление спокоен для такого разговора. — Зачем?! — Послушай, наш брак давно не имеет смысла. Мое присутствие сейчас скорее создает проблемы Юн Мэн Цзян. А-Лин уже через год-полтора сам сможет путешествовать между орденами. Про тебя и меня болтают гадости… — Кто посмел?! — Сплетников много, каждого не проучишь. - Я каждому наваляю. Но ты.. ты уходишь и потому,что он больше не приедет к тебе сюда? - судя по лицу Яо было в яблочко,однако он не стал вслух отвечать на этот вопрос. - И все же дай мне закончить. Я не делаю здесь чего-то действительно важного. Все мои обещания тебе тоже исполнены. Это была спасительная соломинка! И Цзян Чен покрепче ухватился за нее. — Нет, не все! Ты обещал мне найти душу Вей Ина! — Да. Его я, пожалуй, действительно не исполнил, — кивнул Яо, — Но она исчезла и я не уверен, что смогу ее отыскать. — Только посмей уйти! — Я соберу вещи завтра утром, — Яо был раздражен и непреклонен. Цзян Чен резко открыл дверь, намереваясь выйти в коридор, чтоб не разбить что-нибудь со злости в своих покоях и дать Яо тоже немного успокоиться. А-Сы еле успела откатиться, чтоб ее случайно не пнули. Глава ордена зло глянул на нее, но вдруг нагнулся и негромко сказал: «Все слышала? — А-Сы испуганно кивнула, — Тогда бегом на кухню и передай все Люн И слово в слово!» Цзян Чен пошел в сад, чтоб подышать воздухом и умерить свой гнев. Яо ведь по сути был прав: единственная причина, по которой он оставался рядом исчезла. Их договор был о том, что Яо остается с супругом ради встреч с главой Лань. Теперь не будет и этого. Яо просто хочет уйти в никуда. Бросив все свои достижения, бросив свой дом, племянника, сына. Все, что тут набралось за почти десять лет. Но что же тогда было до этого? Яо сам позвал его заниматься любовью… Он так прощался что ли?! " Да что мне вас, до конца жизни что ли мирить?"— с досадой думал Цзян Чен. Видимо, глава Лань все же был тем, кто создавал стабильность в семейной жизни Цзян Чена.