Совет четвёртый: шутки, шутки и ещё раз шутки
7 октября 2019 г., 18:00
Психологи настоятельно рекомендуют проявлять чувство юмора. В любой ситуации, в любое время суток и независимо от погоды можно найти место хорошей шутке. Здоровое чувство юмора указывает на ваш легкий характер и умение разрядить обстановку. Любой особи мужского пола приятен легкий и непринужденный разговор, сдобренный понятной шуткой.
***
С чувством юмора у Ричи всегда было хорошо (во всяком случае, так считал он сам — а этого было достаточно). Следуя всем последним тенденциям шуток (разрабатывал которые один и тот же человек: сам Ричи; в нескольких местах он в скобочках значился и как продюсер, и как главный редактор и как декоратор-оформитель), Тозиер, уверенный в себе, как никогда ранее (ложь — в прошлый раз он был больше уверен, нежели чем сейчас, но он как-то подальше затолкал эти мысли в метафизический пластиковый контейнер его души, утрамбовал получше и прикрыл ярко-жёлтой крышкой), отправился покорять сердце Эдди. Продумав всё до последней мелочи в одну из бессонных ночей, он составил в своей голове план действий, который делился на два направления: Направление первое: Случаи, когда шутит Ричи (а таких парень планировал большинство) Направление второе: Случаи, когда шутит Эдди (если такие случаи будут — Ричи чётко решил, что он обязан смеяться, дабы показать Каспбраку, что тот ценит его шутки и его чувство юмора) Как нельзя кстати именно в этот день Билл решил собрать весь клуб, чтобы обсудить «одну очень в-важную в-вещь», как сказал сам Денбро. Позвал он всех — а в число всех входил Эдди, значит ему — Ричи, должно было повезти. Крутанув посильнее педали велосипеда, Тозиер помчался в Пустошь, где уже собралась вся компания, за редким исключением — там не было Беверли (как позже расскажет Билл этой «в-важно-ой в-вещью» было обсуждение подарка на день рождения рыжей). Обсуждать все начали очень живо — Бен жестикулировал руками, а эмоции на лице сменялись одна за другой в процессе выслушивания разнообразных идей. Стэн сидел, поджав ноги под себя, и ковырял дубовым прутиком сухую землю, будто бы совсем не замечая того, что происходит вокруг. За прошедшие десять минут он и двух раз рот не открыл (единственное, что точно вылетело из его рта, как помнил Ричи, было: «Привет», адресованное Тозиеру). Майк тоже особой заинтересованности в разговоре не проявлял — он сидел на бревне и вычищал грязь из-под ногтей. На самом-то деле, обсуждение подарка для Беверли легко можно было назвать «обсуждением Бена и Билла». Первые минут пятнадцать точно. А потом… в разговор вступил Эдди. — Кхм… — астматик прочистил горло, пытаясь тем самым обратить на себя внимание, а затем быстро-быстро затараторил. — Я, конечно, всё понимаю… Подарок для Беверли, очень важно, думаю, именно поэтому мы здесь и собрались, но, Билл, если уж ты нас решил позвать, чтобы всем вместе обсудить, тогда давайте все вместе обсуждать. Потому что сейчас ты и Бен похожи на гей-пару, которая выбирает подарок для своей дочери и не знает, что же выбрать… Секундное молчание — абсолютная тишина, а затем резко, будто фейерверк взорвался посреди бела дня, раздался чавкающий смех Ричи. И если ещё минуту назад все (в большей степени Бен и Билл, которые действительно выглядели как гей-пара, только теперь уже как та, которую эта самая дочь застала во время разговора о выборе подарка для неё) удивлённым взглядом дырявили Эдди, теперь этот взгляд переметнулся на Ричи и, кажется, стал ещё более удивлённым. Вообще-то, Эдди не шутил — он сказал это на полном серьёзе, а Ричи, который строго следовал своему плану, ухохатывался, обхватив руками и чуть ли не падая на землю. Прошло добрых три минуты, прежде чем Тозиер смог успокоиться. Он снял очки, которые успели скатиться на кончик носа, и стал утирать тыльной стороной ладони глаза. Когда же глаза снова стали смотреть на мир со стопроцентной чёткостью, а не будто бы через полиэтиленовый пакет, Ричи окинул взглядом всё ещё молчавших друзей и состроил удивлённую гримасу: — Что-то не так? Почему все молчат? Или… — он задумался на секунду, на его лице появилась привычная ухмылка и, смерив Эдди взглядом, Ричи выдал: — Или вы видите то, чего не вижу я? — он обернулся, — Что там? Миссис Каспбрак в одном нижнем белье? Тогда я тоже хочу увидеть! Хотя… — и на его лице снова сверкнула хищная улыбка, — я уже видел, когда трахал её, да, Эддичка? — он сделал особый упор на последние два слова, пародируя голос матери Эдди. Тот в одну секунду залился краской, а в следующую — уже сжал кулаки и с сердитым голосом ответил: — Когда настанет тот день, когда ты — Ричи, перестане- Но договорить он не успел, потому что Тозиер перебил его и кинул в ответ: — Когда рак на горе свистнет, Эдди-спагетти. Неудачники, наблюдавшие за этой словесной перепалкой и совершенно несмешными (потому что уж ну слишком заезженными) шутками, молчали и о чём-то думали. Бен всё ещё считал, что лучшим подарком для Бев будет что-то милое и девчачье («она же девочка, как-никак, Билл! Ей должно понравиться что-то девчачье.» «Д-да, но ты н-не учитыва-ваешь того, что она дружит с ко-омпанией из ше-шести парней. И т-ты всё ещё д-думаешь, что ей нужно ч-что-то де-евчачье?»), поэтому он снова и снова прокручивал контраргументы Билла и даже слегка отчитывал за глупые решения в голове (Денбро считал, что подарить Беверли надо что-то полезное. Например, набор инструментов или дисконтную карточку в «Сейм Дэй Мьюзик»). Сам же Билл отчитывал в своей голове Ричи за неуместные шутки и неработающие способы понравиться Эдди (а то, что это были они, он чувствовал «задним числом»). Стен всё ещё рисовал каракули веточкой на земле, а Майк, уже успевший почистить ногти, наблюдал за Урисом, советуя, где подправить линию, а где стереть и перерисовать заново (ему почему-то казалось, что рисунки Стена похожи на карту Дерри). А на заднем плане, аккомпанементом к размеренному жужжанию мыслей в голове ребят, словно два старых супруга, кричали друг на друга Эдди и Ричи. — Сколько раз я просил тебя, Ричи, не шутить про мою маму? И сколько миллионов раз я ещё должен буду попросить тебя об этом, прежде чем до тебя наконец дойдёт, что это, а б с о л ю т н о не смешно?! — Каспбрак уже рвал и метал, он размахивал руками из стороны в сторону, а Ричи с привычной ухмылкой на лице, будто бы не замечая недовольства Эдди, последовав по пути наименьшего сопротивления, стал кивать головой в ответ на вопросы и извиняться, иногда произнося некоторые слова голосом миссис Каспбрак. — Да, ты прав, Эддичка, мне не следовало так шутить. — Конечно, не следовало! Но ты каждый раз так шутишь и, неужто ты не видишь, что я каждый раз прихожу от этого в бешенство? — Прости, Эддичка… В следующий раз, прежде чем так шутить, я сначала спрошу разрешения, — Ричи конкретно начинал издеваться, а от одного только взгляда на разъярённого Эдди безумно хотелось смеяться. Тозиер приложил ладонь к губам, чтобы этого не показывать — но скрыть получалось плоховато. — Перестань смеяться, ты, грёбаный ублюдок! — не выдержав, выкрикнул Эдди. А когда в ответ услышал смиренное «Да, Эддичка», разозлился ещё сильнее и так громко, как мог только разгневанный орангутанг, у которого украли обед (ну или Эдвард Каспбрак, например) прокричал, с кулаками набрасываясь на Ричи: — Никогда больше не зови меня Эддичкой! И никогда больше не смей шутить про мою маму! Опешивший Тозиер споткнулся о свои же собственные ноги и, наверняка, упал бы, если бы не рука Эдди схватившая его за рубашку и потянувшая на себя. Каспбрак притянул Ричи максимально близко — так, что между ними и пятнадцати сантиметров не было, и, выделяя каждую букву, произнёс: — Ты меня понял, Ричи? Ни-ко-гда! Ни-ко-гда больше так не делай! Ясно? Ричи сглотнул образовавшийся в горле ком и промямлил короткое «Ясно», после чего Эдди отпустил его и отвернулся. Вот же гадство, — подумал Тозиер, в очередной раз совет не сработал. Четвёртый… Четвёртый раз подряд. Стоит ли пытаться ещё? Определённо стоит…
