Волки и змея

— Выпьем же за меня! — Мора сделала глоток прямо из бутылки. Пиво полилось ей в глотку и начало слабо горчить, но после первого глотка она вошла во вкус и выпила чуть ли не половину. — Всё таки вкусная вещь, сливочное пиво. — Ну ты даёшь! — воскликнул Джордж, но Фред дал ему подзатыльник. — Не ори, ишак. Неприлично, — один из близнецов хотел было сесть, но брат не дал ему, нагиная Фреда. — Сам ишак! — парень начал тереть кулаком макушку брата. — Со старшими не стоит так обращаться! — начал яро отбиваться рыжий. С его-то положением это было не легко. — Я тебя покараю, грешник. Пусти! — Тоже мне, старший, — фыркнул Джордж, но отпустил сопротивляющегося. Тот чуть не упал, из-за чего Мора прыснула. — На пятнадцать минут, а это время, — показывая пальцем на младшего из близнецов проговорил Фред. Его щёки покраснели. Конечно, так его позорить перед Гоморой! — И чему ты за?.. — Пейте, — Ран передал им уже открытую бутылку пива и сел на стул. Откупорил другую и трансфигурировал стул в четыре винных бокала. Уизли взяли их, забыв про споры.       Они сели за стол напротив дурмстрангцев. Мора смотрела на них глазами, полными искорок. Её щёки порозовели, а губы растянулись в улыбке. Девушка произнесла чуть заплетающимся языком: — Что вы там спросить хотели? — она икнула. — Простите. Мы быстро пьянеем, хоть и напиваемся. Но трезвеем мы так же быстро, так что от этого мы пьём много. Гены, не более. — Что там Снейп говорил про тебя и брата? — спросил Фред, отпивая пиво с бокала. — Мы хотим его проучить за то… — и Ран начал рассказ, который оказался долгим и неприятным. Мора время от времени его дополняла, вставляя упущенные моменты, а брюнет дополнял её. Казалось, будто они читали мысли друг друга.       А когда они дошли до их плана и его реализации, рыжие не смогли сдержать смех. — А когда я на уроках кладу руку ей на колено, то он сразу оказывается рядом, — закончил оборотень. — И у меня есть идея, которая наверняка заставит его если не поседеть, так задуматься о моей адекватности и целомудренности, — ухмыльнулась девушка. Она добавила огневиски в пиво и теперь пила горькую согревающую жидкость светло-оранжевого цвета. — Парни, вы со мной? — Что делать? — поднял брови Джордж. Фред лишь внимательно смотрел на Вольфов и пытался справиться с возбуждением. — В чём суть? — Его хватит инфаркт, когда он увидит нашу шведскую семейку. А точнее — проявления. — Ух, это будет пиздец, — хищно улыбнулся брюнет, допивая содержимое бокала. — Подлей сливочного виски. — Огненное пиво, — исправила его Гомора. Близнецы непонимающе на них смотрели. — Что за шведская семья? — спросил Фред. — Одна на троих, — пояснил Ран. — В весьма пикантном плане. — Разрешаю лапать только тогда, когда это будет нужно. — Эээ… — довольно красноречиво выразился Джордж, затем разом опустошил бокал пива и подлил огневиски. — Фред уже вошёл во вкус, — ухмыльнулся черноволосый, пронизывая старшего из близнецов испытующим взглядом. — Да, блин, не надо на меня так смотреть. — Это же правда? Тебе понравилось? — ухмыльнулся Джордж, слегка поддевая брата локтем.       Гомора неожиданно встала и, обогнув стол, подошла к Фреду. Она нагнулась так, что ему открылись поистине чудесные виды. Её запах мгновенно заполнил, казалось, всё пространство. Фред не мог надышаться этим ароматом. Он хотел впитать его, раствориться в нём, стать с ним единым целым…       С ней.       Он сглотнул и посмотрел в глаза черноволосой. Они были полны огня, смелости и задора, были такими яркими, что освещали всё вокруг. Он почувствовал, как тонет в её чёрных омутах, словно в самой тёмной тьме.       И Фреду теперь понравилась тьма.       Девушка внимательно смотрела на рыжеволосого, буквально читая каждую эмоцию и малейшее изменение в лице. Она слегка прикрыла глаза и, оперевшись на спинку его стула, коснулась его губ своими в невесомом поцелуе. Они буквально чувствовали, как мурашки прошлись по своим телам и телам друг друга. Гомора зарылась длинными пальцами в волосы Фреда и углубила поцелуй, закусив его губу. Фред глухо выдохнул и притянул её к себе за предплечье. Поцелуй стал жарче.       Как будто воздух вокруг них накалился до предела.       Джордж прямо-таки открыто пялился на парочку, а Ран просто с ехидной улыбкой пил огневиски. Он уже думал, как их свести, раз всё происходит так стремительно. Главное — чтобы всё не происходило слишком быстро.       Как только Ран заметил непонимание на лице Джорджа, он нагнулся и прошептал ему на ухо: — Она хочет раскатать его на признание того, что ему это в кайф. Лучше не мешать им. — Тебе же нравится? — томно прошептала Вольф и наклонилась ближе. Она чуть больно прикусила ухо рыжеволосого и оттянула. Пробралась рукой под ворот свитера и провела коготками по его спине, увеличив их с помощью частичного обращения. — Ответь мне, и получишь чуть больше. — Понравилось, — послушно сказал Фред и провел рукой по чёрным волосам. Мягкие и густые.       Он хотел её. Дико, до боли и пульсации в штанах. Он никогда не хотел ни одну девушку так, как её. И плевать на то, что они недавно познакомились, что она старше, из другой школы и соперница его друга.       Гомора озорно улыбнулась и положила его руку себе на колено. Нежно поцеловала и едва сдерживала стоны, когда Фред прикусывал её губы. Рыжеволосый гладил тонкую ткань колготок девушки и, проведя в сторону бокового шва юбки, начал поднимать её выше, не задирая юбку. А когда он дошёл до ягодиц девушка разорвала поцелуй и чуть отошла. — По твоей реакции это было видно очень даже хорошо, — она потрепала Уизли за щеку и села на место и откупорила бутылку вина. — Мне до краёв, — попросил Фред. Выглядел он явно недовольным. — Надо будет тебе шлюху заказать, — хмыкнул оборотень, отпивая глоток вина. Он довольно замычал и откинул голову назад. — Как же, сука, вкусно! Обожаю. — На наш день рождения дарите ему вино, а мне — либо абсент, либо текилу, — ухмыльнулась девушка. — Мы — ценители алкоголя, да не абы какого. — Особенно, когда уже под градусом, — широко улыбнулся парень. Все четверо рассмеялись.       Непринужденная атмосфера. Все чувствовали себя уютно друг с другом, как будто сто лет были знакомы. — Тост, и я посижу чутка, — икнула девушка и рассмеялась. — Ой… Простите. — Я скажу? — положил руку на плечо сестры Горанд. Она кивнула, а парень поднял вновь наполненный бокал. — Итак, за мою сестру, которая добровольно соединила душу с  душой луны чтобы ов… овладеть чрезвычайно интересной и могущес… могущественной силой — магией древних! За неё! — За неё! — повторили все и стукнулись бокалами. Девушка быстро осушила свой и со стуком поставила на стол. — Пора спеть чего-нибудь, — потерла руки брюнетка и осторожно взяла гитару. — Пьяные… ик… песенки — обязательное условие любого застолья. — Ты круто поешь, — улыбнулся Джордж, потягивая алую жидкость. — Можно заслушаться. — Это от матери у нас, — сказал Ран. — Мы её очень любим, она для нас всё делала и делает. Хоть мы… — он осекся. Нельзя упоминать про стаю. — Шумные очень, — закончила девушка, перебирая струны. Кажется, или она трезвеет на глазах? — Я спою «Королевну»? Давно не пела её. — Как хочешь, — проговорил Ран. — Буду играть, ладно? Эта песня требует дыхание. — Окей, — Вольф передала гитару брату. Тот начал двигать колки, натягивая или расслабляя струны. — Ты же помнишь, что там сложный перебор? — Там вообще должно быть две гитары, если помнишь, — фыркнул парень, пробуя сначала толстые струны на звучание, а потом и тонкие. Включаем песню: Мельница — Королевна       Горанд начал почти ласково перебирать струны, а затем — несколько быстро, как в испанских песнях. Звучало и страстно, и нежно. Невероятно красиво.       Уизли затаили дыхание. — Я пел о богах, и пел о героях, о звоне клинков и кровавых битвах, —       начала девушка. Голос её был очень нежным. — Покуда сокол мой был со мною, мне клёкот его заменял молитвы. Но вот уже год, как он улетел — его унесла колдовская метель, Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далёких земель.       Фред жадно слушал каждое слово. В их головах начал рисоваться сюжет — сказочное место, сродни горам, видным из замка. Снежные верхушки стремились ввысь, были видны редкие деревья, а сокол летел над ними.       Сокол летел выше, в самые облака. Человек, безликий рыцарь-волшебник смотрел из окна замка, чем-то напоминающем Хогвартс. На его лице должны быть (или были?) морщины, боевые шрамы и царапины. Он выглядел явно очень опечаленным. — И сам не свой я с этих пор, и плачут, плачут в небе чайки; В тумане различит мой взор лишь очи цвета горечавки;       Невольно перед глазами встало женское лицо с глазами коричнево-горчичного оттенка. — Ах, видеть бы мне глазами сокола, в воздух бы мне на крыльях сокола! В той чужой соколиной стране, да не во сне, а где-то около…       Страна в облаках. Воздушный замок, намного больше, чем им представлялся до этого. И в распахнутом окне, точнее около него, явно кто-то стоял… — Стань моей душою, птица, дай на время ветер в крылья, Каждую ночь полет мне снится — холодные фьорды, миля за милей; Шелком твои рукава, королевна, белым вереском вышиты горы, Знаю, что там никогда я не был, а если и был, то себе на горе.       Фреду девушка казалась невероятно похожа на Мору. Такая красивая, с заплетенными в длинную косу волосами, белой одеждой с расширяющимися рукавами, очень широкими на конце.       Нежная, волшебная. Идеальная. — Мне бы вспомнить, что случилось не с тобой и не со мною, Я мечусь, как палый лист, и нет моей душе покоя; Ты платишь за песню полной луною, как иные платят звонкой монетой; В дальней стране, укрытой зимою, ты краше весны, ты краше весны, ты краше весны и пьянее лета!       Теперь девушка печально пела около озера, под самой луной. Пела невеселые песни. — Просыпайся, королевна, надевай-ка оперенье, Полетим с тобой в ненастье — тонок лёд твоих запястий!       На руках девушки полупрозрачные браслеты, полностью обвивающие руки. Широкие рукава оказались отделаны перьями, и периный пух наполнял светлую комнату замка. — Шелком твои рукава, королевна, ясным золотом вышиты перья. Я смеюсь и взмываю в небо, я и сам в себя не верю.       Один образ сменял другой с каждой строкой. С каждым услышанным словом.       Девушка с печальной улыбкой. Сокол, неожиданно ставший рыцарем-волшебником. Они были вдвоём, и в глазах обоих горела любовь и нежность.       Голос певицы стал более томным. Тяжелее, чем до этого. — Подойди ко мне поближе, дай коснуться оперенья,       Рыцарь коснулся рукавов. Нагнулся к девушке… — Каждую ночь я горы вижу, каждое утро теряю зренье,       Картинки снова сменились. Тёмная комната замка, постель и мужчина, протирающий глаза. Его голова не знала, чему верить — снам или яви? — Шелком твои рукава, королевна, ясным месяцем вышито небо, Унеси и меня, ветер северный, в те края, где боль и небыль.       Девушка призраком обнимала мужчину и что-то шептала. Тот вздрогнул и стало ясно — она была той самой королевной, а он — рыцарем. — Как больно знать, что все случилось не с тобой и не со мною, Время не остановилось, чтоб взглянуть в окно резное. О тебе, моя радость, я мечтал ночами, но ты печали плащом одета, Я, конечно, ещё спою на прощанье, но покину твой дом, но покину твой дом, но покину твой дом я с лучом рассвета…       Замок, в котором у окна сидела эта дева. На её голове Уизли заметил тонкую, серебряную диадему, инкрустированную прозрачными камнями. Девушка (Мора, ты ли это?) взмахнула руками и, сбросив перину, обратилась в белую птицу. Диадема со стуком упала на пол, а красивая птица-лебедь, невероятно изящная, улетала дальше.       Гитара играла печально, будто плача. Гомора закрыла глаза. Эта песня всегда и на всех навевала грусть и печаль, но там описывалась такая любовь.       Та, которая сильнее смерти. — Где-то бродят твои сны, королевна, —       голос девушки был полон нежности. — Далеко ли до весны травам древним?.. Только повторять осталось — пара слов, какая малость! Просыпайся, королевна, надевай-ка оперенье…       Лебедь влетела в покои. Рыцарь посмотрел на неё. Такая красивая, и так похожа…       Она была точно, как его принцесса. Которой нет.       Рыжеволосые явно прониклись песней — их глаза едва заметно увлажнились.       Прозрачная слеза стекла по щеке единственной девушки в небольшой компании. Песня слишком…       Живая. — Мне ль не знать, что все случилось не с тобой и не со мною, Больно ранит твоя милость, как стрела над тетивою, —       у Моры голос начал дрожать. Она должна допеть, и старалась удержаться. Фред мельком на неё посмотрел, и понял, что полюбил её так же, как рыцарь — королевну. — Ты платишь за песню луною, как иные платят монетой, Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может тебя, но может тебя, но может, тебя и на свете нету…       Королевны больше нет. Но есть прекрасная лебедь, так похожая на неё. Это ли знак с небес?       Так пусть остаётся. Сколько ей захочется. — Ты платишь за песню луною, как иные — монетой, Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может тебя, но может тебя, но может, тебя и на свете нету…       Мора запела печальней, вкладывая душу в последние строки. — Королевна… — протянула она последнее слово так нежно и так легко. Словно и была ею.       А гитара всё пела и пела, не замечая печаль. Ран выглядел самым спокойным и сдержанным из всех, но в его глазах так же читалась тоска.       Когда гитара смолкла, Мора вздохнула. — Песня не для застолий, но она красивая. — Она напоминает нам о самом дорогом — о близких. — Ран убрал гитару на соседний стол. — Он, будучи Пожирателем, изнасиловал нашу мать. Мы вам это сказали в самом начале, — пояснила Гомора, наливая огневиски в бокал. — Он сделал нашей маме больно, и мы его ненавидим. — Не прикольно, когда рождаешься на улице в старом сарае среди крыс, дохлых котов и кучи мусора. — Поэтому-то мы и стараемся ему насолить. Слушайте, вы умеете в карты играть? — глаза Моры засияли азартом. — Не стоит чахнуть, лучше поиграем. — Я не против, — поднял руку Фред. — Куда я денусь? — пожал плечами Джордж.       Ран взмахом палочки создал из пустой бутылки колоду карт. Красивых, полупрозрачных, с синей окантовкой, они не просвечивали содержимое оборотной стороны. Черноволосый начал их перемешивать, затем раздал каждому по шесть и вытащил из середины колоды козырь. — Пика, — произнёс он, а затем показал козырную шестёрку. — Начинаю.       Спустя пару минут все уже напряжённо играли. Первой вышла Мора. — Правила такие — кто проиграл, тот либо выполняет желание, либо отвечает на абсолютно любой вопрос. Карточный долг — дело святое. У меня даже заклинание есть!       Дальше вышел Фред. — Валет червей. — Валет козырный, бита. Король козырный. — Вот тебе — туз козырный! Я пустой! — воскликнул Джордж. — Давай, сестричка, желание, — брюнет повернулся к потирающей ладони Вольф.       Та сделала задумчивый вид и положила указательный палец на подбородок. Затем произнесла: — Выпей залпом всю бутылку огневиски, — и следом она легко, словно отгоняя муху, взмахнула палочкой. — Карточный долг! — Вот же, — возмутился парень, но его рука уже потянулась к бутылке. Черноволосый снял крышку и ловко обхватил губами горлышко, а затем, поддерживая ёмкость рукой, поднял голову и начал большими глотками поглощать алкоголь.       С каждой секундой количество огневиски уменьшалось, а его дыхание через нос становилось громче. От горечи во рту парень крепко зажмурился, но пить продолжил. Заклинание работало как надо.       Когда ёмкость опустела, Ран со стуком поставил её на стол и сморщился от количества выпитого. — Вот же сучка, — простонал черноволосый. — Я… ик… Это, ну… Я пас… И пос-с-сплю луш…       Криво взмахнув палочкой, Вольф трансфигурировал кафедру в двуспальную кровать. Вышла она довольно корявой — из неё торчали щепки, а постельное белье было светло-коричневым и чётко пахло деревом. Но оборотню было всё равно на это, главное — есть место поспать. — Играем дальше? — перетасовывая колоду, спросила девушка, на лице которой играла довольная ухмылка. Она, казалось, и бровью не повела на пьяного по самые уши брата. — Что же, давай, — выпивая сливочное пиво с горла, сказал Фред. — Кипиш — так по полной, пьянка — так до синьки, — проговорил Джордж, взяв в руки свои карты…

***

— Сколько у тебя было парней? — спросил рыжеволосый. — Джордж, такие вопросы нужно уточнять. В каком конкретно смысле ты имеешь ввиду? — В обоих, — ухмыльнулся победитель, взмахнув палочкой. — Карточный долг. — Ну, что сказать? Я девственница ещё, но встречалась с семерыми, — пожала плечами Вольф несколько бутылок и игр спустя. Причём она выпила большую часть алкоголя, а была трезвее всех, не считая почти не пившего Фреда. То, что Ран уснул вот так просто и спал уже почти три часа, поубавило пыл парня. — И как так? Ты же себя ведёшь не очень целому. цел. це-ло-муд-рен-но. Во… — недоумевал младший из близнецов, чей язык внаглую отказывался сейчас работать. — Да вот так! — воскликнула Гомора, всплеснув руками и уронив пустую пластиковую бутылку из-под сливочного пива на пол. Остатки заплескались по стенкам. — Нет ни одного человека, который вытерпел бы меня и мой несносный характер. Даже мать и брат, и то меня не терпят время от времени, не говоря уже о левых парнях. А вы, мальчики, уже не мальчики? Давайте посплетничаем, это так весело, — загадочно протянула она, поставив локти на стол, а подбородок — на руки. — Я лично ещё мальчик, но моё сердце уже покорено, — заявил Джордж. Он поудобнее сел на стул. — Анджелина Джонсон, прекрасный охотник. Она — нечто. — Завтра мне её покажешь, — брюнетка переключилась на Фреда. — А ты, красавчик, тоже уже занят? — Нет, — с ухмылкой покачал головой парень. — Но девушка была. Кэти, помнишь? — он посмотрел на брата и тот кивнул. — Она говорила, что у меня стальные нервы. Хоть она и милашка, но мозги выносить умеет. — Стальные нервы? — подняла бровь черноволосая, усмехнувшись. — Узнай меня поближе, и ты в этом глубоко усомнишься. — А давай поспорим? — Фред оперся на локти и его лицо теперь находилось непозволительно близко к лицу оборотня. — Если я выдержу все твои выходки, какие бы ты устраивала парню, я могу загадать тебе всё, что угодно. Без ограничений. Если я сдамся — желание… — Первое условие — мы должны встречаться, — подняла палец Мора. Ран, разбуженный стуком бутылки, смотрел за ними и внимательно слушал. — Всё должно быть реально — поцелуи, прогулки, касания… Вся малина, ясно? По-другому не интересно будет.       Фред кивнул. Все напряглись. — Ты будешь моей девушкой? — спросил он. — Простая формальность, не более. — Согласна. И второе — спорим на пятьсот галлеонов. — НИХУЯ! — завопил неожиданно восставший из мёртвых Горанд, упав с кровати. — Откуда у тебя столько, дура?! — Выиграю Турнир — отдам, — рявкнула брюнетка, не посмотрев на брата. На её губах играла ухмылка. — А спор я не проиграю, будь уверен. Ты меня знаешь… — Фред, не надо, — покачал головой Джордж, положив руку на плечо брата. — У нас никогда не будет таких денег! — Возьму кредит в Гринготтсе или продам что-нибудь, — отмахнулся тот. — Я уверен, что пятисотка у меня наберётся. — Это мы ещё посмотрим… Но есть условие — делаем всё, что делают парень и девушка, кроме секса, — пригрозила пальцем Мора. — Секс без истинной любви, особенно с моей стороны — это не мой принцип. Я хочу влюбиться и отдаться тому, к кому лежит сердце, если он не сбежит раньше. Ну или если я вообще влюблюсь, а там уж посмотрим, что будет… — А если вы влюбитесь друг в друга? — неожиданно спросил Вольф. — Тогда спор потеряет силу, верно? — Джордж посмотрел сначала на брюнетку, а затем на брата. — Как только — так сразу, — проговорил Фред. Он вытянул руку для рукопожатия. — У нас по свидетелю с каждой стороны. Спорим? — Спорим, — не колебаясь ни секунды, Гомора ответила на рукопожатие, прожигая озорным взглядом рыжеволосого. В её голове уже начал созревать план.       Фреду было плевать на победу или проигрыш, главное — он сможет быть рядом с этой девушкой. И не важно, что она будет вытворять. Он сможет её добиться, он сможет её вытерпеть.