Святая семёрка

      Питер Паркер уже забыл, когда ему последний раз нравились идеи Тони Старка. Особенно новый проект — «Неуязвимые». Мистер Старк представил его на презентации как источник анализа слабых сторон у каждого супергероя в команде, кто знает, с кем они ещё столкнутся в будущем. Иметь хорошую физическую форму уже недостаточно: они, Мстители, должны быть лучше, намного лучше. С Таносом они затянули борьбу, которая чуть не стоила Вселенной… Многим.       Наверно, Питер уже никогда не сможет забыть ту битву и её последствия — бессонные ночи не только у больничной кровати мистера Старка, которого чудом спасли, но и дома Питер проваливался не в сон, в полудрёму, чтобы восстановить немного сил и продолжить делать вид, что всё в порядке. Не радовала победа, не так, как должна — Питер снова чувствовал смерть. Где-то рядом с собой и со своими близкими. Не явную, но куда более страшную — прячущуюся в тени, когда не знаешь точно, в какой момент она нанесёт удар.       Поделиться с кем-то своими страхами означало бы только то, что Питер не может справиться с собой и с мыслями — его могли отстранить от дел, как от школьных занятий в качестве наказания, хотя мистер Старк это воспринимал бы иначе — «Питер, тебе нужен отдых, мы справимся». Под этим «мы» Питер видел «взрослые, собранные, сильные, ответственные Мстители», к которым Питер с трудом себя приписывал. Что-то на той стороне его подломило.       И сейчас, заходя в указанную комнату в Stark Industries, Питер оглядывает пространство — почти пустое. Минималистическая обстановка сводит Питера с ума — он привык к рабочему беспорядку на столе и в комнате, здесь же порядок представляется чем-то безжизненным и необжитым. Что, в конце концов, тут мог прятать Тони Старк? Что здесь особенного? Ради чего он пришёл сюда по приглашению мистера Старка? Может, отказаться впервые было бы верным решением, и Питеру не пришлось бы себя сейчас заставлять двигаться дальше от двери, чтобы взглянуть на стол и шкаф за ним.       Каждый шаг даётся Питеру всё тяжелее и тяжелее. Как будто он в воде. В густой и давящей, которая поднимается и пытается его убить, и он не знает, как с ней справится. Вставав у стола, Питера толкает на стул кто-то невидимый. На плечах наверняка остаются следы от толчка, но Питер не может повернуться, чтобы взглянуть за спину и отразить атаку если потребуется — он и не догадывался, что мистер Старк нарушил своё слово, сказав, что здесь не понадобится ничего для боя, что это всего лишь симуляция. Небольшой квест — головоломка, отгадав которую, станет легче.       Несколько дней назад Питер так и не спросил: «Кому станет легче?». Питеру? Или Старку, чтобы убрать слабые звенья? Питер ругает себя за эти мысли, даже сейчас, только это не самое важное — важнее, что с ним происходит.       — Привет, Питер Паркер. — Ему буквально шепчут это в самое ухо, обдавая его прохладным дыханием, но слегка повернув голову в сторону Питер не видит человека за собой или устройство — пусто. Но ощущение присутствия никуда не девается, кто-то точно есть вместе с ним в комнате и заставляет его напрячь всё тело, чтобы встать со стула, оторвать руки от подлокотников и ноги от пола. Ему словно не позволяют это сделать. — Никуда ты не уйдёшь от меня, даже не пытайся — я сильнее.       Рядом так никто и не появляется. Только Питер задумывается о том, почему ему кажется таким знакомым голос незнакомца, в интонации, в том, как он делает акценты и ударения, где незнакомец как будто улыбается, пытаясь скрыть свою радость. Незнакомец знает его и даже очень хорошо.       — Питер, ты так близок к разгадке. Очень близок.       Питера ошеломляет предположение, что этот кто-то может читать его мысли. Ведь он не мог бы ответить так, не зная их, а значит…       — … значит, я это ты. А ты это я. Удивительно, правда? Тони Старк в кои-то веке придумал что-то интересное, согласен? Встреча внутреннего и внешнего в одном помещении, в одном чертовом месте, где главный буду я. Твоя маленькая фобия, твой грех. Хотя, кажется, ты даже перестал меня скрывать ото всех. Не боишься, что все узнают, какой Человек-Паук на самом деле? Что он склонен к саморазрушению, грусти и унынию?       — Я не… — Питер пытается подняться со стула, но быстро прекращает попытки, понимая, что это невозможно. Пока уж точно.       — Мне-то ты можешь не врать, я знаю все твои мысли прошлые и будущие. Не стоит даже пытаться соврать. Я могу даже рассказать о будущем. — Питер замечает сидящую на углу стола тень, блеклый силуэт, который проявился всего лишь на доли секунды — эта фигура и, правда, похожа на него, голос не врёт. — Хочешь знать, как ты умрёшь? Хотя я в любом случае скажу, это всё же наш общий конец, почему эту ношу я должен нести один, согласен?       Питер пытается переключится на окружение, на пустующий стол, на аккуратную стопку бумаги, на выложенные по линии ручки и карандаши. С левой стороны Питер выглядывает под стеклом фотографии с мистером Старком, Мэй, друзьями и даже родителями — их он хранит под подушкой, убрав после битвы подальше от глаз, но ложась на кровать, перед сном Питер думает о том, что до всего этого он был счастлив и чувствовал себя в некоторой безопасности. Сейчас же в любой момент может исчезнуть почва под ногами, и всё закончится…       — Ты прав, так всё и закончится. — Голос снова даёт о себе знать, он осведомлён даже о тёмных мыслях, которые Питер боится даже додумать, но видит картинки, как он исчезает — становится всего лишь еще одним надгробием на кладбище, среди одинаковых и безымянных. Питер боится не смерти, не естественной смерти, а то, что это всё доведёт его до черты. После которой уже не ищут спасения ни от себя, ни от других. — Мы сделаем это, Питер, я и ты. Что ты предпочитаешь: таблетки, оружие или, может, утонуть? Зная тебя, думаю, что предпочтешь что-то менее грязное, чтобы не доставлять лишних проблем, поэтому держи.       На столе появляется таблетки и стакан воды, и в первые с того момента, как он сел на стул, Питер чувствует свои руки — он может ими двигать. Первое его действие — скидывает стакан и таблетки со стола, но они появляются вновь, ровно там, где и были до этого. Голос слегка смеётся, чувствуя состояние Питера, а ещё то, что он понимает — таблетки будут появляться снова и снова, пока он их не примет, пока не решит, что с него уже хватит.       — Сто один, — резюмирует голос, подсчитав все попытки Питера. — Ты же знаешь, что я никуда не денусь, не спрячусь, не исчезну — я внутри тебя. Поэтому это вопрос времени, когда ты сделаешь это, так почему же не сейчас, а, Питер? Что тебя вообще здесь держит? Ведь даже победы не приносят успокоение или радость, ты знаешь, что в конечном счете проиграешь, не сможешь помочь и всё рухнет вновь, только будет еще больнее. И ты сломаешься окончательно.       Голос прав, до чертиков прав, до дрожи в голосе, до бешеных криков, но впервые за долгое время Питер понимает и другое, что всё может быть так, как говорит голос — всё и, правда, может рухнуть, не оставив ничего, только если он опустит руки, то перед смертью будет знать только одно, что он сдался и перестал бороться за мир, за людей, за себя.       — Ты прав, Питер. — Питер прикладывая всё своё желание и силу встаёт со стула, опираясь на столешницу и смотря вперед. — Я могу сломаться, даже умереть, даже увидеть смерть близких, но… но это будет говорить только о том, что я живой и наше предназначение в этом мире — продолжать борьбу.       После своих слов Питер оседает на пол. Без сил, но зная, что жизнь подарит ему новые.