Жизнь и Смерть

      Кто любит Смерть? Кто по-настоящему нуждается в нем? Кто искренне может посмотреть ему в глаза и признаться, что не боится? Кто способен на такую глупость? Кто может раскрыть объятия и согреть своим теплом мертвое создание?       Смерть на этот счет никогда не размышлял, потому что все, что посмело к нему прикоснуться, непременно умирало. Будь то человек, животное или природа. Бессмертия не бывает, в этом то и дело. Прикосновений тоже не бывает, в этом то и все одиночество.       И было в этом одиночестве что-то особо притягательное. Никто никогда не станет докучать, хватит лишь пустого взгляда на смельчака и все… А есть и другая сторона — необходимость тепла. Необходимость красоты. Необходимость ощутить это все.       Смерть никогда не задумывался о другой жизни. Сколько он себя помнил: коса за плечами, потрепанный балахон, костлявые руки, ни на что не годные. Ну, извлечение жизни из тел не считается. И ужас в глазах тех, за кем он приходил. Отчаяние и боль, эти эмоции обрушивались на него ледяным потоком грязи, и смыть его не получалось. Постепенно, Смерть и вовсе привык к этому, оставляя после себя зловонный шлейф крови и разложения.       Его спокойные голубые глаза взирали одинаково на стариков, женщин и детей. Уважение вызывали лишь некоторые воины, что смиренно склоняли только перед ним свои буйные головы. Но со временем и это перестало интересовать его. Времена менялись, время летело, и казалось бы уже ничего не вызовет улыбку на устах Смерти, но в этом странном мире ничего не вечно…       Смерть знал, что помимо него есть и Жизнь. Тысячи уст шептали в предсмертной агонии ее имя. Они слепо шарили руками вокруг, но вместо нежной кожи натыкались на обнаженные белые кости его конечностей и уходили, так и не дождавшись. Так и не дождавшись чуда и спасения. Тысячи голосов сливались и звали ее, и Смерти эти голоса не нравились. Когда звучал этот хор, он хотел бы заткнуть уши и не слушать жалостливый вой, возбуждающий где-то внутри наслаждение от своей работы…       Со временем и это прошло. Равнодушие сменилось радостью от гибели других. С надменной усмешкой он забирал жизнь и смеялся в лицо тем, кто страдал от утраты близких. Смеялся и знал: в его руках власть и сила. То, что не может отнять никто. Из безразличного существа Смерть стал жестоким и расчетливым, беспощадным.       И когда он увидел ее, Жизнь, кроме ревности он ничего не смог испытать. Ее были рады видеть, ее звали с таким прекрасным отчаянием, что он рассвирепел. В ней нуждались, он же, никому не нужен, только самому себе. Ее боготворили, ей приносили дары, ему же в след кричали проклятия. Ей улыбались, а на его костяшки роняли соленые холодные слезы.       Она была прекрасной девой, что никогда не старела. Она была нежная и улыбчивая. Она светилась добром и любовью. К ней простирались тысячи рук, все оживало с ее приходом. От ее белозубой улыбки люди были счастливы. На следы от босых аккуратных ног молились, золотые локоны бережно сжимали, они были на вес золота. Жизнь была бесценна. Неприкосновенна для него. Недосягаема.       Когда их глаза пересеклись, Смерть знал — пути назад нет. Она нужна ему. Он жаждет забрать ее жизнь в свою бесчисленную коллекцию. Он хочет сжать костлявой рукой ее бархатные локоны, он хочет оттянуть их назад, намотать на кулак и видеть гримасу боли на лице Жизни. Хочет, чтобы она испытала страх и боль всех тех, кого спасала на собственном божественном теле, неоскверненном и светлом. Смерть хочет заставить ее плакать. Смерть хочет сорвать последний вздох с пухлых губ и раствориться в этом чувстве.       Он хочет сжимать обглоданными костями ее тонкие запястья до посинения кожи. Он желает слышать ее голос, радостный и звонкий, что постепенно надломится, как и она. Он хочет прославиться как тот, что смог забрать жизнь у самой Жизни… — Простите, я могу вам помочь? — она доверчиво смотрит в его глаза. И тут он понимает, что вся ярость проходит, и наружу выползают давно забытые желания о нежности… Жизнь, я тебя люблю…?       Они встретились. Увидели друг друга и потерялись в огромном потоке людей. Она, в длинном шелковом платье до пят, прекрасная, златокудрая, как ангел, с большими карими глазами. Он, в черном плаще, уродливый и злой, жаждущий ее всем своим естеством. Жизнь была совершенная, без изъянов и недостатков. У Смерти же вместо человеческих рук были лишь тонкие обрубки костей, которые хрустели при движении. На ее лице сияла улыбка, он был хмур.       Они никогда не должны были встречаться, но Судьба столкнула их. Они никогда не должны были быть одновременно в одном месте, но они были… Были вместе. — Хочешь я ради тебя — всех их убью? — щедро спросил Смерть, наклоняя голову на бок, чтобы показать деве кривую усмешку острых зубов. Впервые он будет убивать для кого-то.       Он бы сделал что-то еще, но не умеет. Сделал бы это, лишь бы она согласилась и пошла с ним… И тогда бы он никогда и никого не убил, наслаждаясь только этим существом из плоти и крови. Только она, хоть на единое мгновение наслаждения и экстаза. — Зачем? — мгновение, и ее улыбка безвозвратно растаяла.       Она испуганно смотрела на него, не в силах осознать, что здесь и сейчас он сделает все, но попросит за это ее. Она не могла этого понять, потому что никогда, в отличии от него, не видела жестокости этого мира. Жизнь не видела скрытых помыслов и лжи, она только спасала, дарила свою энергию и жертвовала собой.       Внезапно люди, что спокойно проходили мимо, всполошились. Нужно же принимать чью-то сторону. И сторона эта была за жизнью. За правом дышать. Как это всех убить?       И люди сплотились, люди бросились и разрубили своими орудиями тело Смерти, что не сопротивлялся, совершенно не чувствуя боли. Нужно было скрыться, уйти, но, как? Как оставить ее… — Жизнь, я тебя люблю… — шептал он, спокойно рассматривая склонившихся над ним людей, желая видеть перед собой только ее образ. Смерть, я тобой дышу… — Смерть, я тебя люблю… — и каждый, кто убивал самого убийцу, удивились этим словам.       Она присела рядом и положила свою маленькую ладошку на его растрепанные желтые волосы. И впервые он почувствовал тепло, почувствовал желание наслаждаться жизнью. Впервые он ощутил, что дует ветер и жарко, впервые он понял, что ее кожа нежнее любого цветка. Впервые он увидел настоящую Жизнь, что пытаясь спасти его никчемную жестокую жизнь пала. Пала к его ногам от прикосновения к Смерти.       Она бы сделала что-то еще, но не умеет. Они смотрели друг на друга и волнуясь, немного робели. Ради тебя я убью. Ради тебя я воскрешу.       А люди проходили мимо и больше ничего не видели. Как будто не было на площади сплетенных тел Смерти и Жизни.       И все-таки, победил Смерть? Или победила Жизнь? Люди бы сделали выбор, да не умеют…