Что ты, Старк, делаешь с ним?!

      Стив проходил мимо тренировочного зала, когда странные звуки привлекли его внимание. Роджерс подошёл чуть ближе к двери и прислушался.       — Ах, мистер Старк! — Стив в говорящем узнал Питера Паркера, которого не так давно Тони представил команде, как Человека-паука. — Я не могу, — жалобно простонал мальчишка.       — Ещё немного, малыш, давай, — раздался ответ голосом Старка. Стив нахмурился и ещё ближе подошёл к двери. Все эти звуки и слова, они его настораживали, если не сказать, что пугали. Роджерс уже не раз замечал, какие взгляды Старк бросал в сторону своего протеже, и Стив эти взгляды отеческими уж точно не назвал бы.       — Мистер Старк! — восклицает Питер, а дальше Стив слышит громкие стоны и шумное дыхание.       — Что ты тут делаешь с ребёнком, старый извращенец?! — Роджерс врывается в зал и застывает на пороге. Он совсем не это ожидал увидеть. Нет, он, конечно, рад, что не увидел того, что ожидал, но и это выбило его из колеи.       А застал Стив то, что Тони сидит на спине у Питера, а тот находится в упоре лёжа, делая отжимания. Когда Стив ворвался, Питер так и замер на вытянутых руках, поэтому сейчас он расслабился и упал на пол, раскидывая руки в стороны. Старк с его спины свалился на пол при падении.       — Повтори, что ты сейчас сказал! — Старк медленно поднялся с пола и прожигал Стива убийственным взглядом.       — Ой, — шепчет Роджерс и кидается к двери, потому что Старк со своим новым костюмом, что способен появиться за секунду из небольшого треугольника на груди, уже собрал перчатку на своей руке.       Унося ноги как можно дальше от зала, Стив думает, что Старк убьёт его либо позже, либо будет подкалывать этим теперь до конца жизни. Роджерс клянётся себе, что больше никогда в жизни не войдёт в помещение, где Тони и Питер наедине, какие бы звуки оттуда ни доносились. Потому что красный от стыда Питер и не менее красный, но от злости, Тони запомнятся ему надолго.

***

      Клинт собирался постучать в комнату Тони, но дверь оказалась приоткрыта. Бартон уже хотел открыть её, Старк ведь сам позвал его. Да, пару часов назад, но звал же, а Клинт был занят. Очень занят чисткой своего лука.       — Давай, малыш, у тебя получится, — слышит Бартон голос Тони и хмурится. — Просто расслабься, — чуть тише добавляет Тони.       — Ах! Я не могу… — отвечает Паркер. Голос мальчишки Клинт узнает из тысячи. Слишком часто слышит его над своим ухом. — Мне больно, — всхлипывает Питер. — Ау!       — Тише-тише, всё хорошо, малыш, — снова говорит Тони. Голос его мягкий, успокаивающий. Но Клинта во всём этом что-то напрягает. Почему Тони с Питером в личной комнате гения? Чем они там занимаются? Почему Питеру больно, а Старк просит расслабиться? — Пожалуйста, расслабься, станет легче, — продолжает Тони. В этот момент что-то щёлкает в голове Клинта, и он понимает, чем они могут там заниматься. Он резко дёргает дверь на себя и уже хочет открыть рот в гневной тираде, но замирает, когда видит Питера и Старка в немного странной позе. Они сидят друг напротив друга, Тони держит Питера за руки, слегка тянет на себя, ноги Питера разведены в стороны, а в его колени упираются ноги Старка.       — Что у вас тут происходит? — озадаченно спрашивает Клинт, почёсывая затылок. Старк оборачивается к нему и окидывает взглядом.       — Ну, уж точно не то, о чём ты тут подумал! Вы с Сосулькой сговорились, что ли? — возмущается Тони.       — Ммм… Мистер Старк! — взвизгивает Питер, когда Тони неосознанно разгибает ноги. — Грёбаная растяжка. Ненавижу! — ругается Паркер.       — Чёрт, прости, — голос Тони снова звучит ласково и успокаивающе. — Давай ещё раз, малыш, — кивает он Паркеру и снова чуть тянет мальчишку за руки на себя, при этом разгибая собственные ноги.       — Мистер Бартон, вы меня немного смущаете! — теперь на Клинта смотрит Паркер. — Вы можете выйти, пожалуйста? — смущённо просит он, а потом морщится под просьбу Тони расслабиться.       — Да, конечно, — растерянно кивает Бартон. — Старк, сам меня потом найдёшь, — кидает он и быстро покидает чужую комнату.       Клинт ещё полдня чувствует себя неуютно, а следующие три дня избегает Тони и Питера. И разговаривает со Стивом, не зря же его Старк упомянул. Стив рассказывает о своём проколе неохотно, а когда Клинт делится своей историей, поражённо смеётся. Бартон теперь придерживается решения Роджерса и не заходит туда, где Паркер и Старк вместе, стараясь игнорировать абсолютно все звуки, какими бы неприличными они ни казались.

***

      Брюс не любил две вещи. Утро и солнце. От слова совсем. И не только он один. Халк тоже не терпел, когда яркое, казалось бы только вставшее, солнце начинает светить прямо в глаза. Оба от этого жутко раздражались, моментально просыпались и не могли заснуть после этого вообще никак.       Вот и сейчас раздражённый и невыспавшийся — потому что снова лёг под утро, проведя в своей лаборатории безвылазно весь день и вечер — пришёл на кухню. В помещении помимо него были только Тони и Питер. Оба как-то настороженно глянули на Беннера, но тот и не обратил на это внимания. Сейчас ему и Халку требовался только кофе, желательно тройная доза, чтобы наверняка проснуться и снова уйти работать в лабораторию.       Брюс нажал необходимые кнопки на кофемашине, и, опёршись поясницей на столешницу, прикрыл глаза.       — Пит, они у тебя такие сочные! — сквозь подкатившую сонливость услышал Брюс голос Старка. — Ммм… такие мягкие и круглые, — со стоном протянул Тони. — Неповторимые, идеальные, — продолжал он.       Беннер приоткрыл глаза и повернулся в сторону говорящего. Старк сидел с прикрытыми глазами, довольной улыбкой. Питер, сидевший рядом с ним, был чуть розовый, а глаза так и бегали по лицу Тони.       — Такие…ммм… Боже, Питер, я бы так и вгрызался в них целыми днями! Это же такое удовольствие, что…       — Тони! — резко перебил его Беннер, едва сдерживая Халка и не позволяя ему выбраться. Старк и Паркер синхронно повернулись в его сторону. — Это же Питер! Он несовершеннолетний подросток, твой ученик, — Тони нахмурился, а Питер непонимающе вскинул брови, — а ты описываешь, как… как… вгрызался бы в его задницу! — под конец голос Беннера стал более грубым, с примесью халковского рёва. — Это же ненормально! — взревел он голосом Халка.       Зелёный всегда как-то очень трогательно относился к мальчишке, не важно, как к Питеру Паркеру или же Человеку-пауку. Халк в бою старался защищать Паучка и всегда пытался выбраться наружу, если вдруг кто-то обижал Питера.       — Какую, мать твою, задницу? — взревел Старк не хуже самого Халка. — Беннер, вот от кого, а от тебя я такого не ожидал! Чёрт тебя вместе с Халком раздери, я говорил про вкуснейшие кексы, которые Питер сделал для меня к завтраку! — Старк демонстративно поднял руку с надкусанным кексом. Паркер смущённо спрятал лицо в ладонях, плечи его начали подрагивать. Брюс пытался понять, плачет он или смеётся.       — Мистер Старк, почему все думают про нас такие вещи? — поднял Питер слезящиеся глаза. Брюс отметил, что мокрые они всё-таки от смеха, а не слёз. — Почему за вторую неделю нас третий раз обвиняют в чём-то неприличном? — на этих словах Питер взглянул на Брюса.       Беннер смущённо отвернулся. Халк внутри как-то непонятно рыкнул и замолк, словно и ему было стыдно за то, что они подумали о Питере.       — За это, Беннер, я не поделюсь с тобой кексом, хотя собирался, как с моим научным братишкой, — обиженно протянул Старк. — Пойдём, Пит, — Тони взял в правую руку тарелку с оставшейся выпечкой, а левой — руку Паркера, и потянул к выходу из кухни, недовольно поглядывая на всё ещё смущённого Брюса.       После этого Беннер ещё два дня просил прощения у Тони и Питера. А Клинт и Стив, узнав причину извинений, долго смеялись над другом, но рассказывать свои истории не стали, сами во всяком случае. Потому что Бартон рассказал про прокол Стива, а Роджерс про облажавшегося Клинта.

***

      Наташа всего около часа назад вернулась с задания. Её не было в Башне почти три недели, Романофф ужасно соскучилась по своей комнате, большой, мягкой кровати, тёплому душу и Питеру. Наверное, этот мальчишка единственный, после Клинта, конечно, к кому Наташа привязалась так сильно.       Романофф при входе в Башню удивилась, что Пятница не поприветствовала её, как это было всегда, но встретивший её Клинт пояснил, что днём Тони с Питером что-то там сделали, и Пятница не работает до вечера.       Нат проходила мимо гостевой комнаты, когда чуткий шпионский слух уловил шорох за дверью. Наташа беззвучно подошла к приоткрытой двери и прислушалась.       — Малыш, — прохрипел голос Старка. Шпионка уже хотела прикрыть дверь и пойти по своим делам, как второй голос заставил её неловко замереть.       — Тони, — голос определённо принадлежал Питеру. Романофф напряглась. Питер никогда не называл Старка по имени. Нат осталась стоять на месте, продолжая прислушиваться к звукам за дверью.       — О да, малыш! — довольно протянул Старк, чуть запыхавшимся голосом. — Как же я устал от этого «мистер Старк», — то ли фыркнув, то ли хныкнув, проговорил едва различимо Тони.       — Тони, — снова произнёс Пит, хрипло, на выдохе.       Наташа чуть сместилась и едва приоткрыла дверь, радуясь, что двери в Башне Старка не скрипят, но тут же отпрянула в сторону, потому что Питер повернулся к двери.       — Ты чего? — удивлённо произнёс Старк.       — Показалось, что кто-то за дверью стоит, — ответил озадаченно Паркер.       — Даже если там кто-то и есть, то они не войдут, — самоуверенно сказал Тони. — Они уже знают, что ничего не увидят, какие бы звуки ни услышали, а только разозлят нас с тобой, малыш, — продолжил Тони. Наташа поёжилась. Это «малыш» из уст Старка звучало совсем не как обращение к ребёнку.       — Надо было дождаться, пока перезагрузится Пятница, — всё ещё озадаченно проговорил Пит.       — У меня нет сил ждать, Паучок, — прорычал Старк, а потом Наташа услышала вскрик Питера, и какую-то возню.       Наташа рискнула выглянуть из-за двери и увиденное ей совсем не понравилось. Питер лежал спиной на кровати, Тони нависал над ним, на обоих из одежды были только джинсы, да и то уже наполовину расстёгнутые. Старк медленно целовал Питера, в то время как тот перебирал его волосы на макушке и тихонько постанывал, изредка подкидывая свои бёдра, чтобы потереться о бёдра Тони.       Нат резко выдохнула, отвернулась и сделала три шага от двери. Перед глазами до сих пор была эта картина. Романофф хорошо знала Старка, хорошо знала и Питера. И знала, что первый не посмел бы причинить вред Паркеру, а второй никогда не стал бы делать чего не хочет или поддаваться кому-то, пусть даже любимому кумиру. Но почему-то сейчас это знание выбило из головы, а вместо него пришёл гнев и желание защитить. Питера от Тони. Потому что Старк умеет быть убедительным, а Питер не может сопротивляться кумиру.       До своей комнаты, что находится через четыре двери от этой спальни, Наташа доходит за считанные секунды. Взглядом она находит свой костюм, что стянула около часа назад и снимает с манжета браслет с «укусами». Обратный путь занимает ещё меньше времени. Нат решительно открывает дверь — та снова не издаёт ни звука — и стреляет в спину Старка. Тот вскрикивает и заваливается набок. Питер, уже без джинсов, в одних боксерах, переводит взгляд с Тони на Наташу и обратно. В данный момент его даже не смущает то, что он практически голый лежит перед женщиной.       — Что ты, Старк, делаешь с ним?! — зло шипит Романофф. Паркер от этого голоса дёргается и вспоминает, что почти обнажён. Он тут же накидывает на себя край одеяла и испуганно смотрит на Наташу не в силах вымолвить и слова.       — Романофф, — хрипит Тони, но уже не от возбуждения, а от того, что его хорошенько шарахнуло током.       — Наташа, — переводя взгляд с женщины на Тони, говорит Питер и резко оказывается перед Старком, когда Нат снова поднимает руку. — Не надо! Что ты вообще тут делаешь?       — Я что тут делаю? — взревела Романофф. — Это что ты тут делаешь? Он заставил тебя? Принудил? Шантажировал костюмом, что?!       Питер от этих слов снова шарахнулся в сторону, смотря на шпионку такими глазами, словно у неё вторая голова выросла. Нат от этого взгляда покоробило и она невольно передёрнула плечами и прикрыла глаза. Но когда она в очередной раз открыла глаза и посмотрела на Питера, она увидела такую ярость, что видела только в глазах Баки, да и то только тогда, когда тот находился в подчинении Гидры.       — Что ты сказала? — прошипел Паркер. Наташе не нужно было никакое паучье чутьё, чтобы понять, что она попала, причём очень крупно. — Заставил? Принудил? Шантажировал? — Питер поднялся с места и с каждым словом, приближался к женщине. Но и она так просто отступать не собиралась. Сколько бы Питер ни защищал Старка, а внутри неё всё просто требовало защитить этого ребёнка от развратного мужчины. — Я не верю, что это говоришь ты, Нат! — воскликнул Питер, потом зажмурился, глубоко вдохнул, задержал дыхание и спокойно выдохнул. — Наташа, Тони меня ни к чему не принуждал. Ты же знаешь, что он последний, кто причинит мне вред, — Пит махнул в сторону Старка, что так и лежал на спине, уставившись в потолок. — И ты знаешь меня, — с нажимом продолжил он, — я бы не позволил прикоснуться к себе, если бы не хотел. Нат, мы уже почти год встречаемся с Тони. И если бы я знал, что ты вот так отреагируешь, застав нас, то рассказал бы тебе всё с самого начала.       — И кто предложил… встречаться? — бросая взгляд на Старка, спросила Романофф.       — Я. И если уж на то пошло, то это скорее я его принудил, заставил, шантажировал.       — Может, вы уже перестанете говорить обо мне, словно меня здесь нет? — подал голос Тони. Он так же, как и Питер ранее, накинул на свои бёдра край одеяла и чуть приподнялся на локтях.       — Прости, — Паркер мгновенно оказался около мужчины, — прости-прости-прости, — залепетал он. — Как ты? Где болит? Сильно? Принести мазь или лёд? Вызвать врача?       — Питер, — прорычал Старк. А Наташа лишь удивлённо бровь вскинула. Вот только что Паркер готов был разорвать её за то, что она оскорбила Тони, а теперь весь такой нежно-заботливый, что аж челюсть сводит. — Просто иди сюда, малыш, — Старк притянул мальчишку к себе и устроил его голову на своей груди. — Романофф, дверь не закроешь с той стороны? — Наташа на это лишь фыркнула и, бросив на Питера последний взгляд, всё-таки вышла из комнаты.       На следующее утро Романофф выловила обоих — не без помощи Пятницы — и устроила допрос с пристрастием. Она узнала обо всём: как давно, когда, где, при каких обстоятельствах, с какими словами. Нат также узнала, что их уже не раз могли застукать, но Пятница предупреждала их, и они быстренько успевали прикинуться, что ничего такого и не было. Рассказали, про Стива, Клинта, Брюса. Наташа долго смеялась, думая, что у неё появился хороший повод посмеяться над друзьями.       Но порой ей хотелось заткнуть рот Питеру, потому что рассказывал он с таким воодушевлением, что Наташа поняла — ему просто нужно было вывалить на кого-то всю эту информацию. Паркер даже не обращал внимания на то, что Тони перебирал его волосы, изредка целуя за ушком. А когда Тони притянул его в свои объятия, сразу же устроил свою голову на чужой груди, словно так и надо, словно так и было всегда. Романофф слушала внимательно, лишь иногда бросала на Тони быстрые взгляды, замечая, как тот смотрит на Питера с такой нежностью, что сердце щемит, как едва касается его пальцев, как заботливо, даже без просьбы Питера, протягивает бутылку воды, когда голос того начинает хрипеть от долгого разговора.       Наташа подмечает это всё и приходит к выводу, что для Питера Старк не такой уж и плохой вариант. Пусть уж лучше его первой любовью будет этот порой совершенно невыносимый миллиардер, который всегда думает сначала о других, а потом уже о себе, чем какой-нибудь ровесник, который разобьёт мальчишке сердце за месяц.       Нат оставляет эту парочку наедине, полностью уверенная, что они сейчас продолжат то, что она им прервала вчера. Её всё равно немного коробит от этих мыслей, но ради Паучка она готова смириться.       Через неделю она прикрывает Питера, которого Барнс застаёт выходящим из комнаты Тони ранним утром. А ещё через пару месяцев, она предупреждает их о возвращении в Башню после долгой миссии, хотя все собирались сделать Питеру и Тони сюрприз.