Часть 1
27 сентября 2019 г., 16:37
Столетиями эта земля впитывала в себя ненависть и злобу правителя Ангмара. Она воистину стала проклятой и гиблой, несущей смерть всему живому, что опрометчиво решится проникнуть через горные массивы Рам Дуата. После уничтожения великого королевства людей Севера слава Ангмара разлетелась по землям Средиземья, все трепетали от могущества и мистической ауры этого горного королевства.
Но были и другие силы, готовые броситься в бой ради отмщения и свершения своего правосудия. Южное королевство людей, что вспомнили о родственных узах с Арнором лишь после его полного уничтожения, решили объединить силы с эльфийскими народами и разрозненными, но еще живыми дунэдайн. Людской правитель отправил вместе с армией своего сына, наследника трона Гондора, чье имя Эарнур. Он был молод и горяч, управлялся с мечом искусно, унаследовав это умение от своего отца. Жаль, что он не унаследовал разум. Эльфами же командовал Глорфиндель, великий эльфийский воитель и стратег, что видел этот мир еще в незапамятные времена.
Быть может, это воинство и смогло бы застать врасплох ангмарские орды, но Король-Чародей знал обо всех планах горе мстителей. Как только они явились в северные широты, то приняли правила его игры. Так и должно продолжаться дальше, до скончания веков.
Поле боя было подобрано не случайно, ангмарские полчища вышли встретить своих врагов в центре земель Артэдайна, на Королевских пустошах. Некогда, здесь была пахотная земля, фермерские угодья простирались до самой столицы в Форносте, но сейчас от этого остались лишь воспоминания немногих выживших и нагромождения покрытых сажей и копотью камней. На высоком скалистом пригорке стояли пятеро конных всадников, наблюдая с неприступной позиции за кровопролитной сечей, в которой невозможно было выявить фаворита. Эльфийские копейщики теснили морэдайн, но были в смятении от прорыва разъяренных горных троллей, сносящих огромными молотами всех на своем пути. На левом фланге гоблины брали числом загруженных броней солдат Гондора, но получали серьезный отпор. Там уже образовывались кучи трупов, обильно покрывая землю алой и черной кровью. Правый фланг держался, в основном, на дикарях Рудаура и их кровожадность приносила плоды. Вместе с ними яростно бросались в бой варги и черные волки Ангмара, чья воля сломлена магией, а страх и смятение вычеркнуто из списка животных инстинктов. Оставались еще и сокрытые силы, что ждали подходящего момента для атаки, но Чародей молчал.
Моргомир, один из призраков Кольца и самый приближенный к верховному кольценосцу, постоянно облизывал бледные и иссушенные губы. Его хищные впалые глаза уже давно потеряли свой блеск и цвет, сменяясь вспышками алых угольков, которые частенько поднимались на предводителя. Его желание броситься в бой было похвальным, но глупым, лишь одна сущность в этом театре действий знала, чем закончится спектакль.
Король-Чародей не смотрел на бой, он смотрел исключительно на небо, словно принюхиваясь к окружающей среде. Его лицо еще сохраняло человеческий облик, благодаря изощренной магии и воле. Он был самым могущественным из девяти назгулов, но пользовался этим лишь в свою угоду, распространяя волю Саурона с прикрытыми под ней собственными желаниями. Он уже потерял интерес к Северу, как и к людям, сражающимся внизу, оставалось лишь одно деяние, что повергнет людей в пучину хаоса.
— Аранарт не участвует в сражении. — Резко и грубо промолвил Чародей, поворачивая кричащую коронованную маску в сторону запада.
— Трусливая крыса, как и его отец. Арведуи есть, чем гордиться, воспитал сына на собственном примере. — Раздался смех Моргомира, сродни скрежету метала, но это с охотой подхватили остальные командующие на холме.
Один только Король-Чародей безучастно смотрел в горизонт, куда падали солнечные лучи. Он уже знал, что там происходит, ведь ветер доносит информацию быстрее любого ворона или гонца. Оставалось только изощренно воспользоваться превосходством. Его глаза сверкнули ярко-красным пламенем, сокрытые под капюшоном и маской; составные латные рукавицы сильно сжали поводья скакуна, причиняя боль животному, но порабощенный разум не давал мучительным ощущениям прокрасться в голову и показать недовольство; тонкие губы бегло затронула усмешка. В шахматную партию вступает очередной король, который уже автоматически попадал под власть Чародея.
— С запада движется конница Гондора и Линдона. Люди и эльфы сомнут правый фланг, обрежут путь для отступления. — Вновь раздался голос назгула, совершенно безучастный и безразличный.
Эта новость повергла в шок стоящих рядом командиров. Лицо Моргомира исказилось в яростной гримасе, где читалась и толика удивления. Он резко обернулся к трем черным нуменорцам.
— Командуйте отст… — Его голос звучал властно и громко, но оборвался хрипом.
Вокруг Моргомира пространство преломилось, небольшой порыв ветра сбил слова, заткнув их обратно в глотку, а железная перчатка Короля-Чародея жадно впивалась в худую шею назгула.
— Всем остаться на местах. Здесь командую я. — Сказал верховный кольценосец привычной безразличной интонацией, в которой раздавались приглушенные нотки недовольства и ярости.
Он не потерпит вмешательства в задуманное. Перчатка разжалась, хватка ослабла, и Моргомир жадно вобрал в легкие осенний прохладный воздух. Он бы не умер при любом раскладе, но вот физическая оболочка пострадала бы изрядно. От его человеческого обличья уже давно оставалась лишь тень былого короля, поддерживаемая исключительно воздействиями Чародея.
— Снежные тролли готовы ринуться в бой? — Король-Чародей повернул свою маску в сторону Рогаша, самого огромного и умного тролля, облаченного в стальную черную броню.
— Да, повелитель. Ждем приказа. — Раздался рык существа, на которое ответом был лишь едва заметный кивок головы.
— Займите левый фланг, подготовьтесь к атаке конницы. — Приказал Чародей, переводя взгляд на Халдара, вождя горцев Рудаура. — Твои воины будут сражаться с большим рвением, если ты присоединишься к ним лично. Отправляйся. — Отдал очередной приказ кольценосец, оставив на холме лишь Моргомира и черных нуменорцев.
Наступило время помолчать и насладиться битвой. Подкрепления действительно усилили натиск сил Ангмара, тролли вытеснили эльфийскую пехоту, а горцы рьяно встретили своего предводителя, но неумолимо приближался миг решающего поворота событий. Атмосфера тьмы и смерти подпитывала Короля-Чародея, а его сила увеличивалась еще и от времени года. Осень в этих краях была холодной и сырой всегда, но в последние года свирепели бури, усиливались ветра, град, размером с куриное яйцо, пробивал крыши людских лачуг, ведомый порывами Ангмара. Лишь Моргомир продолжал бегло поглядывать на своего предводителя, учащенно облизывая мерзкие губы.
— Их же просто сметут с пути. Повелитель, это безрассудно, я не понимаю… — Решился таки открыть свой рот назгул, но замолк от беглого движения ладони Короля-Чародея.
— Тебе и не надо понимать. Оставь это мне. — Ответил кольценосец, обрубив этим любую возможную реплику Моргомира.
И в этот момент воздух содрогнулся от множества звенящих боевых рогов на западе. Абсолютно все повернулись в сторону холмов Форноста, готовясь встретить взглядом полчища конных всадников и лишь Чародей опустил свой взор на север, где грозовые тучи формировались в единый небесный фронт, готовый ответить природным катаклизмом. На западе же все холмы покрылись живой силой противника. К небу поднимались синие штандарты Гондора, вперемешку с зелеными эльфийскими тряпками. Ликование сил света.
— Троллям не хватит сил сдержать эту конницу. — Проскрежетал Моргомир, на что ответом послужил привычный безучастный голос Чародея.
— Твой выход. Уведи с поля боя морэдайн, уведи черных нуменорцев в горы, за Ангмар, к Высокому Перевалу. Остальных оставим тут, нам не нужен этот балласт. Капкан захлопнулся, и мы отправимся в долину Итиль. — Кольценосец лишь слегка повернулся в сторону соратника, зная, что тот безвольно отправиться выполнять поставленную задачу.
В момент общего замешательства и неминуемого поражения один лишь Король-Чародей чувствовал триумф. Личный триумф. Он вытащил этих горделивых людишек на далекий северный простор, чтобы они получили эту скользкую победу. Он отчетливо видел в строе конницы сияющего Глорфинделя в ярких доспехах, да восседающего рядом с ним молодого Эарнура, чувствуя, как горячая кровь закипает в юношеских жилах. Теперь уже его план перешел на новую ступень, бесповоротную ступень. Дунэдайн Севера никогда не забудут претензий на престол Гондора, выдвинутых еще почившим Арведуи, они не простят оскорбления от южан, как и этого запоздалого прихода на помощь. Разобщенность в одном народе будет нарастать до того момента, пока среди наследников Исильдура не останется единственный сильнейший. И его останется лишь поймать, вопрос времени, которого у Чародея предостаточно. А эльфы получат эту победу, но не станут радоваться, ведь потеряют куда больше. Их численность в Средиземье неумолимо падает, а боевые действия лишь ускорят процесс исчезновения остроухой расы с проклятой земли.
Конница сил света ринулась в бой. Вместе с ними северный ветер погнал к полю боя тучи, но покуда свет еще не затмился, стоило оценить обстановку. Первым делом была пробита брешь в строю троллей копейщиков. Они смело держались, но поток всадников однозначно выполнил бы эту задачу ценой многих жизней. Копье Глорфинделя вонзилось в шею огромного Рогаша, повалив на землю одного из самых грозных воинов ангмарского полчища. В воздух сразу взмыл его лучезарный меч эльфийской ковки, а Эарнур беспорядочно рубил врагов, позволяя союзнику беспрепятственно сменить оружие. Из всего хаоса выделялся один лишь строй черных нуменорцев, отступающих медленно и дисциплинированно, ведомые Моргомиром.
Теперь настало время напомнить Свободным народам о том, ради чего они вообще решились выступить в этот поход. Король-Чародей спешился, осматривая своего скакуна. Тот внешне был спокоен, но внутренние переживания выдавались через лопнувшие капилляры глаз. Животное не тронется с места, но после боя будет убито рукой хозяина. В этот же момент двое морэдайн подносили к своему королю исполинских размеров цеп. На черной кованой рукояти эфесом красовалась железная корона Ангмара; мощная цепь выдерживала огромный вес ударного груза, который походил на шипованный цилиндр. Это оружие удерживали двое взрослых людей, но Чародей схватился за рукоять одной рукой, без особых проблем поднимая его над собой. Другая латная рукавица преспокойно удерживала полуторный моргульский клинок, что был зачарован древними заклинаниями и нес от одного удара проклятье, лишающее жизни любое существо, да перевоплощающее его в неприкаянного духа.
— Отступайте к горным массивам Ангмара, ваш бой окончен. — Сказал напоследок Чародей, спускаясь со скалистого пригорка.
Он долго терпел и держал в себе энергию для этого момента. На равнине действительно было тотальное доминирование сил света, вокруг валялись тела сраженных орков, гоблинов, троллей, людей, кого-то можно было разглядеть, а кто-то превратился в мерзкое окровавленное месиво. В море хаоса и смерти, где скрежет стали перебивался стонами умирающих, а реки крови обильно оросили почву, он чувствовал себя в родной стихии. Тучи заполонили небосвод, видимость ухудшилась и этим пользовались разрозненные силы Ангмара, но этого было мало. Он должен обозначить себя в этом сражении.
Неведомая сила поднималась из глубин нутра, вырываясь громогласным визгом из тьмы кричащей коронованной маски. Люди хватались за уши, бросая на землю мечи; эльфы пятились, глядя на виновника неожиданной смуты; силы тьмы затрепетали в ужасе, ведь они посмели сломать строй и поддастся панике. Вместе с нарастающей агрессией Короля-Чародея на небе вспыхнула первая молния, словно сигнал для дождя, хлынувшего на сражающихся. И битва начала набирать новые обороты.
Разом в сражение бросились все противоборствующие силы. Король-Чародей сверкнул глазами, отводя руку для первого смертоносного замаха. На него бежали глупцы, желающие славы победителя, но одним взмахом четверо посредственных воина отправились в полет, под аккомпанемент хрустящих ребер. События развивались слишком быстро. На него уже бежал эльфийский воин с изогнутым клинком в руках. Это прекрасное лицо могло бы являться эталоном красоты в землях Свободных народов, да только стальной груз цепа завалился ему на шлем прямиком сверху вниз. Послышался треск стали, разом лопнула черепная коробка, как спелая тыква, а шипованный цилиндр продолжал вгрызаться в тело эльфа. Но с боку уже приближался копейщик в крылатом шлеме капитана стражи Минас-Тирита. Древко копья могло бы пробить доспех, но не принесло бы даже малейшего урона назгулу, тем не менее, он перевел линию атаки, заставляя человека продолжать физическое сближение прямиком на моргульский клинок. После этой битвы в полях Форноста будет много неприкаянных душ.
Насладившись этой идиллией, Король-Чародей вновь издал громогласный визг, с новой силой сверкнув алыми огнями из-под капюшона. Он в очередной раз махнул цепом, ломая ноги и сваливая в кучу трупов свежее пополнение, он упивался звуками боя, стонами, криками, мольбами. И ему все еще было мало.
Расчистив вокруг себя пространство, да воспользовавшись новым минутным замешательством, верховный назгул отпустил цеп из рук, обхватывая рукоять меча обеими рукавицами, да устремляя его острием вверх. Вместе с раскатом грома прозвучал продолжительный клич, да во все стороны разлетелись проклятья на черном наречии Мордора. В один миг лезвие меча вспыхнуло пламенем, от которого зловеще подсвечивалась кричащая коронованная маска Чародея, но куда ужаснее выглядело его лицо. Он не был, подобно Моргомиру, передвигающимся иссушенным старцем, напротив, его черты еще сохранили человечность, но в разгар боя гримаса ненависти и злости смешалась с непреодолимым желанием крови и разрушений, вдобавок к ярко светящимся алым глазам.
Он высвобождал всю свою мощь. С небес начали бить в поле битвы беспорядочные молнии, сражая наповал любую тварь. Варги и волки обезумели, их подчиненная воля не могла справиться с подступающей яростью владыки Ангмара, от чего звери просто потеряли контроль в желании рвать плоть и грызть кости. Гоблины и орки желали испить крови своих врагов, не обращая внимания на полученные увечья, просто набрасываясь и впиваясь в шеи людей и эльфов. Сам же Чародей принялся наносить тяжелые удары во все стороны, особо не заботясь о том, кто именно попадет под удар. Его меч рассек от плеча до пояса эльфа в золотых доспехах, огненным клинком воспламеняя синий плащ. Следом за ним под удар попал дунадан Севера, один из выживших представителей Артэдайна. Он хотел парировать удар, но от напора назгула не выдержал человеческий клинок, как и его голова. В этот же миг, устремившегося на Чародея всадника, что копьем намеревался пронзить кольценосца, одним прыжком выбил из седла черный варг, рывком выдирая руку из туловища и бросаясь в бой дальше.
Это сражение уже выходил за привычные рамки, это была скотобойня, которую и желал открыть назгул. Ему лишь следовало отвлечь на себя внимание одного человека, который так вовремя показался из толпы.
Король-Чародей начал прорубать себе дорогу к скалистому пригорку, где стоял и дожидался хозяина скакун. Для скорейшего выполнения этой задачи, назгул продолжал издавать оглушительные визжащие звуки, повергая в бегство стоящих на пути, а кто не мог убежать, тот получал проклятым клинком и медленно расставался с жизнью, обретая облик мира теней. Никто не мог прервать этого одиночного шествия. Все представители Свободных народов сражались за свою жизнь, пусть и с порядком истрепанной, но ордой ангмарских сил. При этом, конница врага продолжала активно действовать, особо не встречая видимого отпора.
Последний взгляд на поле боя. Король-Чародей дернул поводья, заставляя коня сорваться с места и во всю прыть мчаться в сторону ангмарских предгорий. Он чувствовал, что за ним движется отряд преследования, просто так теперь ему не скрыться, но на то и делалась ставка. Его путь петлял через холмы и пролески, через темную лощину и узкую полоску горной речки, все ради запутывания следов и внушения преследователям сомнений. Неумолимо приближалась и гряда ангмарских гор, в ней была одна узкая расщелина, куда и следовало держать путь, чтобы преследователи окончательно попали в ловушку. Король-Чародей прекрасно знал, что во тьме прохода стоят его верные морэдайн, готовые встретить всадников дождем из стрел, но это и не понадобилось. Он спешился, погнал коня в расщелину, а сам одиноко стал дожидаться приближения конницы.
И первым показался Эарнур на гнедом скакуне. Он отчаянно подгонял животное громкими криками, удерживая в руках черный от крови врагов клинок. Наследник трона Гондора сильно оторвался от своего отряда, веруя в свою исключительность и возможность вписать свое имя в историю под титулом убийцы угрозы Ангмара, но не суждено этому произойти. Эарнур был гордым, самоуверенным и, в силу возраста, безрассудным. Единственный сын престарелого короля, что любил войну и сражения больше, чем семейную жизнь. Но Король-Чародей сорвет с него и эти лавры.
Как только конь врага приблизился на достаточное расстояние, кольценосец развел руки в стороны и издал самый громогласный визг, что мог быть услышан во всех близлежащих провинциях. Благодаря близости гор, звук разносился эхом, охватывая все пространство вокруг. Конь Эарнура резко поднялся на дыбы, через боль и противодействие хозяина затормаживая движение, а потом и вовсе завалился на землю, выбивая из седла всадника. Лицо наследника Гондора выражало только явные и сильные эмоции — страх, ужас, панику. И для пущего эффекта Чародей расправил плечи, вбирая в себя все эти отрицательные чувства и становясь в представлении Эарнура куда более высоким и непобедимым врагом.
— Я чувствую твой страх, отродье. Наслаждайся победой, но помни, что я вернусь за тобой. Посмотрим, наберется ли в тебе смелости. — Проскрежетал Король-Чародей, разглядывая спешащую к Эарнуру подмогу.
Среди конных всадников был и Глорфиндель, великий эльфийский воин и предводитель воинства Имладриса. Это был настоящий противник для назгула, но не сегодня им мериться силами.
«Ты проиграл, эльф. Он в моей власти, ты знаешь об этом». — Порыв ветра из ангмарской расщелины понес слова Чародея, пропитанные ненавистью, прямиком в уши Глорфинделя.
Назгул с громким смехом отступал назад, во тьму гор, лишь свечение алых огней под капюшоном оставалось на месте до полного исчезновения Короля-Чародея Ангмара. И никто не осмелился ступить во тьму за ним.
ㅤ
***
«В эти земли он больше не вернётся. Не скоро пробьёт его час, и смерть он примет не от руки воина». — Глорфиндель. ㅤ ㅤ***
Шествие сил тьмы ничто не могло остановить. Люди и эльфы пожалели о том, что отправились вершить суд на далекий северный простор, оставив южные пределы практически беззащитными. Объединенное войско Мордора и Ангмара без особых трудов захватило крепость Минас-Итиль, Твердыню Луны, выбив одним плотным штурмом обороняющихся воинов Гондора. Их судьба осталась неизвестной для большинства людей, но ходят слухи, что в проклятой долине бродят души южан, захваченные назгулами. Этот город был защитным форпостом, построенным по приказу самого Исильдура после разгрома и развоплощения Саурона. Притягивал он своей красотой, камень брался из Белых гор, подсвечивая строения и стены белым светом, лунным светом. Но проклятье Короля-Чародея исказило даже такие мелочи. Теперь весь город окружался призрачным зеленоватым свечением, уходящим ввысь; долина вокруг поросла ядовитыми растениями, колючими кустарниками, в которых даже не зарождалась жизнь; река стала мутной и бурой, войдя в воды которой никогда не выберешься на берег. Даже мост к воротам украсился искаженными фигурами людей и животных, ужасающих любого одним своим видом. Теперь этот город назывался Минас-Моргул, крепость темных сил, куда не ступала нога человека и где не предпринимались даже попытки выбить кольценосцев из их обители. Прошло почти семьдесят лет с момента первой встречи Короля-Чародея и Эарнура. Мальчишка вырос, возмужал, набрался опыта и мудрости, но не забывал о словах назгула никогда. Чародей же чувствовал это и выжидал момента, чтобы доиграть шахматную партию, начатую на севере. Настал год, когда в Гондоре умер Эарниль, да на престол взошел его сын — Эарнур. Траур сменился праздником, в новоиспеченную столицу Минас-Тирит стекались люди с разных концов Средиземья, желая узреть короля в его величии. Вместе с этими людьми на празднество желали явиться и другие силы. Он пробирался сквозь заросший Итилиен тихой поступью варга, он оставил в дураках не один пост людей, он шел ради одной единственной цели, что передвинет короля на шахматной доске. Перейдя в мир теней, он был незаметен глазу дозорных, лишь опытные следопыты потирали глаза и прислушивались, чувствуя, что в поле их зрения что-то зловещее пробирается уверенной поступью, но ничего поделать не могли. Король-Чародей пересекал Пеленнорские поля, а за ним по пятам ступали вечерние сумерки. Весь Минас-Тирит отмечал восход нового короля. Восход короля на закате эпох. Наверное, об этом сложат песни когда-нибудь. Когда-нибудь, но только не сегодня. Дозорные даже не обратили должного внимания на фигуру, укрытую в черный плащ, что остановилась в сотнях метров от главных ворот. Назгул же даже не собирался мешать празднеству, его сегодняшняя задача заключалась в ином. — Эарнур! — Голос Чародея прозвучал там громко, что мог бы выбить ворота какой-нибудь лачуги. Конечно, этот неожиданный возглас привлек всеобщее внимание. И ветер шептал, что нынешний король Гондора вышел к краю верхнего яруса, чтобы лично убедиться в реальности происходящего. Лицо назгула тронула злая усмешка. — У нас с тобой есть незаконченное дело. Король. — Слова кольценосца несли за собой все пренебрежение к этому титулу, как и ко всему, что связано с людьми запада. — Пора покончить с этим, трусливое отродье. — Проскрежетал назгул, выхватывая меч и издавая пронзительный визг, чтобы ни у кого не было сомнений в реальности стоящего у города врага. Но Эарнур молчал. Вместо него на стенах показались лучники, а из ворот города стали появляться конные рыцари в сияющих парадных доспехах. Дозорный отряд выпустил в воздух пару десятков стрел, которые не достигли цели. Чародей слегка поигрался с ветром, меняя траекторию снарядов в сторону от себя. — Я все понял, Эарнур Трусливый. Наслаждайся правлением, но помни, что я вернусь за тобой. — Чуть перефразировал слова последней встречи назгул, со смехом переходя в мир теней. И смех этот, подобно грому, раскатился по полям Пеленнора. Теперь настало время нового ожидания, но куда более приятного. Чародей знал, что новый вызов обновил в памяти Эарнура события прошлых лет, да вновь раскрыл рану, болезненную для гордеца, что была получена в предгорьях Ангмара. Назгул семь лет не выходил из башни Минас-Моргула, лишь изредка прибегая к помощи палантира, захваченного здесь же. Этот гладкий шарообразный камень древности показывал наяву происходящие в Гондоре события, а ветер доносил с собой все мысли и тревоги правителя людей. Грамотные советы приближенных во дворце короля удерживали поток сумбурной ярости, но уязвляли гордость и не давали спокойно спать. Эарнур не был женат, не имел наследника престола, но все чаще задумывался о том, чтобы принять вызов Короля-Чародея. И новый шанс приблизился. Спустя семь лет фигура в черных лохмотьях снова стояла на Пеленнорских полях, глядя на белый город и привлекая к себе внимание дозорных. — Эарнур! — Вновь раздался этот скрипучий голос, разрывая пространство силой передаваемой ненависти. — Не думал я, что пропустил миг, когда юношеская трусость сменилась старческой слабостью. Неужто ты потерял со своей честью навыки владения мечом? Неужто не поднять в седло свое грузное тело? Прими же вызов, да срази меня, в упокой своей души. — Но вновь не следовало ответа, кроме залпа лучников со стен. Раздался назгульский визг, но негодование Чародея было лишь напускным трюком. Он знал, что капкан захлопнулся и Эарнур готов. — Ты знаешь, где меня искать, трус. — Со смехом промолвил последние слова кольценосец, растворяясь в мире теней, да вновь отправляясь в Моргульскую долину. ㅤ***
«Владыка, не поступайте так. Вы не оставили наследника, престол Гондора может потерять истинного короля. Молю, услышьте меня, отриньте мысли о расплате. Призрачный король хитер и это его ужасный план». — Мардиль, советник Эарнура. ㅤ ㅤ***
Он восседал на троне из черного и грязного железа, окруженный зеленоватым призрачным сиянием. Его веки были опущены, голова склонилась к полу, изорванные лохмотья неподвижно свисали с рук и ног, отдаленно очерчивая человеческую форму. В такой позе Король-Чародей проводил дни и недели в безмолвном ожидании. Бесконечные толпы моргульских орков сновали во внутреннем дворе башни, даже не смея поднимать головы вверх, зная, что там прячется ужасная сила. Морэдайн, выжившие в Ангмарских войнах и пожелавшие отправиться на юг, командовали отрядами черни из Мордора, но даже они старались избегать ворот башни Минас-Моргула. В эту ночь силы зла не дремали. Король-Чародей чувствовал приближение заветной цели, чувствовал, как борется душа Эарнура, раздираемая бесконечным потоком мыслей. Этот человек вобрал в себя все худшие черты королевского рода и был настоящим пиком династии Элендиля. А ведь именно Чародей наблюдал за этим медленным увяданием рода, со времен падения Исильдура, до этого дня. Он изучал людей, примечал их слабости и сильные стороны, чтобы играть на них и в нужный момент использовать всю мощь тьмы в борьбе с ненавистным родом дунэдайн. Чувствовал он и то, что эта ночь станет последней, роковой точкой в его борьбе. В один миг он поднялся с трона, сбрасывая с себя черные лохмотья. Под ними скрывался доспех из вороненой стали, полноценный и вычищенный, словно парадное одеяние в миг величайшего триумфа. Черный плащ свисал с плеч, но недоставало лишь одной части для полной готовности. Кричащая коронованная маска держалась на железной подставке и смотрела на него безжизненной пустотой холодных глазниц. Лишь в этой башне он мог спокойно держать ее на расстоянии, оставаясь в железной короне на седеющей голове. Лицо его давно потеряло краску, зеленоватый свет отражался на бледной коже и придавал ей то же самое свечение, что и всему Минас-Моргулу. Впалые глазницы, хищный взгляд алых глаз, острые скулы, тонкие линии губ, все это говорило о скором слиянии с миром теней, где уже ничто не сможет навредить оболочке Чародея. Но в эту ночь он предстанет во всей ужасной красе перед последним королем Гондора. Рядом с маской хранилась стойка оружия, где отдельное место занимали моргульские клинки. Один из них сегодня будет в руках назгула, да принесет победу силам тьмы. Послышались шаги. Король-Чародей уже знал, кто посмел тревожить его покой, поэтому не стал даже отвлекаться от любования своим смертельным оружием. В пространство башни вошел Моргомир. — Он здесь. — Шипение, слишком близок был он к слиянию с миром теней, слишком слаб был перед чарами Кольца. — И не один. — Ответил тихим шепотом Чародей, позволив себе ухмыльнуться. — Пали. В долине. — С каким трудом выговаривал слова Моргомир, предводитель назгулов лишь скривился в ответ. — Пали. Но Эарнур жив. — С ненавистью в голосе он взглянул на своего самого приближенного слугу. От Моргомира действительно осталась только форма, которую подчеркивал низкий черный плащ. Под капюшоном не было ничего, только свечение осталось на месте былых глазниц. И это коснулось каждого из Девяти, кольценосцы потеряли человеческий облик и лишь Чародей еще держался. Теперь они звались Призраками Кольца, рабами Саурона, безвольными прислугами, что кинутся по первому зову хозяина. Но Король-Чародей не зря был их предводителем, его воля не была подчинена, ведь он всегда ненавидел людей и Свободные народы. Его Кольцо стало его же силой, не клеткой, как для остальных, а концентрированным омутом. — Исчезни, Моргомир. Ждите меня у ворот. — Взмахнул рукой Чародей, прогоняя с глаз назгула. Он снял с головы железную корону, опустив ее на трон. Накинул на голову капюшон, скрывая лицо в тени. Кричащая коронованная маска опустилась на голову, завершая целостность боевого одеяния, и в этот миг раздался крик. Не орочий рев и не назгульский визг, это был человеческий голос, разъяренно требовавший поединка. Глаза Короля-Чародея вмиг вспыхнули огнем, а латная перчатка выхватила из стойки полуторный меч. Ноги сами понесли хозяина по винтовой лестнице, к распахнутым воротам моргульской башни. Во дворе сновали орки, все бежали к стенам с кривыми луками, чтобы увидеть воочию безумца. И лишь восемь назгулов стояли неподвижно, глядя на своего предводителя. Он прошел мимо, но знал, что эти духи встанут по бокам. Морэдайн почтительно склоняли головы перед этим шествием, а орочий капитан встал к барабану, отбивая однотипный мотив, подхваченный всеми остальными орками на стенах. — Búbhosh nazgûl! — Послышался громкий хриплый возглас со стены и ему вторили остальные. — Naz-gûl, naz-gûl, naz-gûl. — В ритм барабана скандировали орки, и вся долина эхом им отвечала. — Goth bot-ob! — Выкрикнул очередной орк, но реакции со стороны Чародея не последовало. Повелитель мира. Громкий титул, что скандировался со стен тысячей орков на черном наречии Мордора. И в эту ночь он действительно оправдает эти слова. Перед ним медленно открывались массивные врата Минас-Моргула, открывая проход на мост. По ту сторону стоял разъяренный Эарнур в потрепанных доспехах. Его руки сжимали меч и щит с символикой белого древа Гондора. По мере открытия врат, человек мог лицезреть каждого назгула. Девять их стояло в проеме, но лишь один вышел на мост. — Давай закончим это, тварь! — С ненавистью, нескрываемой злобой выкрикнул Эарнур, размашисто отбрасывая щит в сторону, да перехватывая свой меч. Ответа не последовало. Король-Чародей спокойно шел вперед, удерживая свой клинок острием вниз, совершенно не принимая попыток занять исходное положение для поединка двух королей. И это еще пуще разъярило Эарнура. — Я сдеру с тебя эту маску, да брошу в выгребную яму! Твое королевство уничтожено, ты ничтожная тень! — Скалился и кричал гондорец, рьяно бросаясь вперед на врага. Ответа вновь не последовало. Назгул питался этими эмоциями, и ему лишь доставляло какое-то удовольствие оттого, что жертва копает себе могилу своими же руками. Близился миг их контакта, но первый выпад Эарнура был лишь парирован в сторону, позволяя человеку пробежать дальше и встать теперь уже спиной к зияющему зеленоватому проему, в котором восемь назгулов тихо шипели, наблюдая за поединком. А гондорца это не волновало. Он сохранил все навыки воина, полностью абстрагируясь и концентрируясь на противнике, его глаза жадно впивались в проемы глаз на железной маске, он старался увидеть там огни, но их не было. Король-Чародей не чувствовал ярости. Повторный выпад с целой россыпью размашистых ударов не достиг цели, назгул лишь отступал, уводя корпус из стороны в сторону, но, не поднимая своего клинка. — Сражайся, трусливая крыса Саурона! — Воскликнул Эарнур, после чего продолжительно закричал на назгула. Ответом последовал леденящий визг из темноты капюшона. Король-Чародей устал играться. В его руках вспыхнуло лезвие меча, что был перехвачен обеими стальными рукавицами. Эарнур явно сбавил обороты, вспомнив этот звук и замешкавшись на пару секунд, но вновь бросился первым, замахнувшись мечом от плеча, метя в маску Чародея. Ответное действие было ровно аналогичным. Назгул плотно встретил меч Эарнура своим, но от соприкосновения человека откинуло в каменный парапет моста. Гондорец тихо охнул, от удара его легкие просто избавились от воздуха, сбив дыхание. Но в этот момент Чародей отошел на шаг назад, отпуская из рук полуторный меч, что со звоном рухнул на каменный мост. Со стен ликовали орки, у проема все громче шипели назгулы, а Эарнур поднимался на ноги, прикладывая все усилия, чтобы удержать в руках меч. Ядовитые испарения Моргульской долины напомнили о себе человеку. Он скинул шлем с головы, открывая слипшиеся от пота волосы, но глаза требовали продолжения поединка. Король-Чародей раскинул руки в стороны, принимая это смелое действие и наблюдая за тем, как в последний рывок бросается король Гондора. Людская надежда — удивительное чувство. Даже в миг, когда всё твердит о невозможности победы, люди хватаются за призрачную надежду и продолжают биться. Вот и Эарнур, в последнем своем замахе лишь глазами провожал молниеносные движение Чародея. Назгул выхватил моргульский проклятый кинжал, шагнув на встречу человеку и полоснув им по горлу, в том месте, где кольчужный ворот должен был стыковаться со шлемом, так преждевременно сброшенным своим хозяином. Послышался хрип, звон упавшего меча, а за ним и падающего на колени Эарнура. Орки ликовали, восемь назгулов одновременно испустили свой потусторонний визг, но Король-Чародей словно не слышал этого. Он подхватил падающего Эарнура, рухнув за ним, да укладывая того на свои колени. Почти отечески он провел холодной рукавицей по фонтанирующей ране, ощущая, как в стыки металла просачивается теплая кровь. В глазах Эарнура читался лишь страх перед неизведанным и это было понятно, он не умирал, он переходил в мир теней под влиянием чар моргульского клинка. Алым огнем вспыхнули глаза назгула, а тихий шепот доносил черное наречие исходящие из тьмы за маской. — Позволь Эарнуру умереть. — Говорил Король-Чародей, закрыв рукавицей зияющую рану на шее человека. — Пусть он уйдет вместе с этой кровью. — Продолжал назгул, удерживая трясущегося в конвульсиях гондорца, но кровь прекратила свое излияние. — Восстань же Мордирит, наместник Короля-Чародея! — Проскрежетал кольценосец. Кровь, что изливалась миг назад, стала подниматься обратно; застывшие стеклянные белки глаз наполнялись алым содержимым; зрачки резко перевели взгляд на читающего заклинания Чародея, а ладонь человека сжалась в кулак. Его рана затянулась ужасным шрамом, который открылся взору, как только латная рукавица назгула поднялась от шеи Эарнура. — Мой повелитель. — Тихо, но грозно ответил Мордирит, последний король Гондора, что завершил южную кампанию верховного кольценосца. — Я же сказал, что вернусь за тобой. — Гневно прошипел Король-Чародей, поднимая взгляд к ночному небу, да извергая из себя леденящий душу визг.
