Лгунья

      Непростой путь банды Пассионе лежал на остров Сан-Джорджо-Маджоре, где требовалось передать Триш Уну ее родному отцу — боссу мафии. Чем ближе приближался час отъезда на остров, тем сильнее Триш нервничала. Она боялась своего отца, которого никогда не видела и, зная, что гангстеры не обладают добрым нравом, опасалась, что с ней могут что-то сделать. Иногда она думала, почему отец потребовал доставить ее к нему, разве не проще было бы нанять киллера или отравителя чтобы избавиться от нее? Для чего вся эта длительная опасная поездка?       Единственное, что у нее осталось из воспоминаний об отце, это фотография, на которой была запечатлена ее мать. Первое и последнее присутствие этого человека в жизни Триш и ее матери, больше ничего не свидетельствовало о его существовании, будто его никогда и не было. По крайней мере Триш всегда росла с мыслью, что отца у нее попросту нет, она не стремилась сама разыскать его и даже была несколько обижена на то, что он взял и бросил любимую женщину. А, может, и не любимую. Мать Триш могла быть просто развлечением на один раз.       Не имея перед собой никакого положительного опыта в общении с мужчинами, Триш пыталась держаться особняком и не особо доверяла банде своих телохранителей. Мнение ее поменялось лишь тогда, когда Наранча вернулся едва живой после того, как она послала его в магазин за водой и чулками. Решив, что жизнь людей того не стоит, она еще сильнее замкнулась в себе. Еще больше ее расстраивало, что парни с ней почти не разговаривают.       Лишь Бруно Буччеллати, на правах главаря и ответственного за весь сыр-бор, был хоть и немного, но более открытым, чем его подчиненные. Миста и Фуго казались ей похотливыми извращенцами, которые только и делали, что пялились на ее грудь, Аббакио и Джорно вели себя максимально отстраненно, а Наранчу она вообще побаивалась — до чего тот был агрессивный и вспыльчивый.       Триш не успела заметить, как безвозвратно влюбилась в Бруно. Каждое утро, что она видела его, всегда собранного и бодрого, встречалось ею с радостью. И каждую ночь она едва ли не плакала от того, что час их расставания стал еще ближе.

***

      До отъезда на Сан-Джорджо-Маджоре оставались считанные дни. Бруно Буччеллати не спешил поделиться со всеми, что собирается предать босса, и о его планах знал один лишь Джорно. Бруно, как мог, выискивал хоть какой-то компромат на своего главного врага, но безуспешно. Триш была единственным ключом к его прошлому и настоящему, но та их противника даже не знала. Еще его смущало, что девушка какая-то уж слишком молчаливая. Конечно, ей тяжело, но она перестала пользоваться своим положением «принцессы» в банде очень быстро и сидит тише воды ниже травы. Бруно начал делать какие-то совсем уж странные выводы из всего их опасного путешествия. Что если она не дочь босса, а просто очередной засланный шпион, которая должна выведать, кто в банде Буччеллати предатель и какие действия они предпринимают? Мало того, с Триш было запрещено разговаривать о важных вещах, касающихся семьи и лично ее. Идеальное прикрытие! Пока парни трепятся и обсуждают план по сокрытию девушки, она может шпионить за ними! Бруно долго думал, но решил-таки вывести Триш на чистую воду. Пускай намеками или случайными фразами, но он должен выведать все о ней!       Вечером, как раз перед тем, как парни разыскали лодку и уже договорились по деньгам, Бруно остался с Триш наедине в черепахе. Простенько обставленное убежище было идеальным местом. Если выяснится, что у девчонки есть станд, он будет уже наготове и сможет сразиться и обезвредить противника.       Триш сидела на диване и пила минеральную воду. Она пыталась читать глянцевый журнал, но странные взгляды Бруно в ее сторону очень сильно смущали. Она поглядывала на него в ответ, но тут же, испугавшись, утыкалась обратно в красочные страницы.       — Триш, извини, но я должен спросить тебя, — строго сказал Бруно.       Девушка отложила журнал и нервно сглотнула.       — Ты точно не помнишь ничего о своем отце? И рассказы матери тоже?       — Я ведь уже все рассказывала, — залепетала она. — Мать мне, конечно, говорила об отце, но не так уж много. Вроде бы он был милым молодым человеком, вежливым и обходительным. Но почему он внезапно бросил ее, она не знала.       — Отцы и дочери часто очень похожи друг на друга. Ты никогда не встречала мужчин, которые, казалось бы, могли показаться тебе знакомыми?       — Нет, ни разу. Ни в школе, ни в квартале, я вообще росла в довольно маленьком городке. Там приезд какого-нибудь чиновника был уже великим событием, и все друг друга знали. Новых лиц никогда не замечала, даже туристы были редким явлением. Бруно вздохнул.       Триш решила, что на этом допрос закончился, хотя в глубине души она была рада, что Бруно с ней пообщался.       Она снова уткнулась в журнал, но тут же почувствовала что-то теплое рядом со своим плечом. Повернув голову, она увидела Бруно, который подсел так близко, что его плечо утыкалось в ее, а его нос был всего в нескольких сантиметрах от щеки девушки.       Триш испугалась и занервничала. Руки ее задрожали.       — Может ли быть так, что ты лжешь мне? — шепотом спросил Бруно.       — Нет, — ответила Триш, хлопая глазами. — Я не могу лгать о том, чего сама не знаю.       — Ты ведь знаешь о способностях моего станда. А у меня есть еще одно важное умение.       — Какое? — спросила Триш с придыханием. Голубые бездонные глаза Бруно гипнотизировали ее.       — Я могу определить, когда человек врет. Мне достаточно просто посмотреть на него и оценить поведение.       — Но я не лгу!       — Это мы сейчас и проверим.       Триш не успела опомниться, как Бруно схватил ее за плечи, прижал и развернул спиной к себе. Журнал вылетел из ее рук и упал на пол.       — Что ты собираешься делать? — тихо спросила Триш.       Она испытывала смешанные чувства: с одной стороны, было страшно, а с другой, она испытывала невероятное наслаждение от того, что Бруно был так близко, держал ее за плечи, а ее спина прикасалась к вырезу на груди Буччелллати.       — Человек может уметь виртуозно лгать, однако есть признаки, по которым можно стопроцентно определить, что он врет. Например, он нервничает и сильно потеет.       Бруно прислонился носом к шее Триш и вдохнул ее запах — девушка обильно надушилась. Однако вместо привычного испуга, который испытывают люди в подобной ситуации, Триш, казалось, не нервничала. Бруно заметил, как высоко вздымается ее грудь, а щеки немного покраснели.       Он провел двумя пальцами по плечу, затем по щеке Триш, а потом по ее лбу. Она совсем не вспотела.       — Прошу прощения, — сказал Бруно и запустил руку ей в топ — это было то самое закрытое одеждой место, где пот бы не смог быстро испаряться на воздухе.       Триш вскрикнула от неожиданности, но вместо того, чтобы возмутиться, откинула голову на плечо Бруно и из уст ее послышался тихий стон. Щеки ее еще сильнее раскраснелись.       Буччеллати ошарашенно смотрел на эту странную реакцию и сам не заметил, как один только женский стон заставил его сердце биться сильнее. Он все еще держал руку в топе Триш, пальцы его лежали ровно между двух мягких грудок, которые вздымались то вверх, то вниз, от того, что их обладательница тяжело дышала.       «Может, это способность станда?» — подумал Бруно, потому что, вытащив пальцы и попробовав их на вкус, он тоже не почувствовал пота.       — Да что ж такое-то, — выругался он вслух, и даже не заметил, как сказал это.       Триш не подавала никаких признаков недовольства. Бруно показалось странным, что она не отпихнула его и не обиделась на то, что он полез к ее груди. Но и сложно было сказать, что ей это нравится, потому что девушка продолжала молчать.       Но маленькое пространство между грудей — не единственное место, где Триш могла бы вспотеть, ведь ни от ее лица, ни от подмышек не пахло ничем, кроме приятного цветочного аромата.       Бруно схватил Триш за бедро и отвел одну ногу, положив себе на колени. Он медленно провел пальцами по внутренней стороне ее бедра. Боязливо и немного смущенно, он приближался к тому самому «запретному» месту. Держа Триш одной рукой за плечи, чтобы та не сбежала, он не услышал от нее ни слова упрека. Когда пальцы его оказались уже у резинки трусиков, Триш снова застонала. Бруно уже и сам разнервничался.       Только сейчас до него дошло, что девушка не на шутку перевозбудилась. Промежность ее буквально пылала, Бруно чувствовал это, даже держа руку все там же на ее бедре.       — Когда л-люди лгут, — сказал Бруно заплетающимся языком, — их выдает не только пот, но и, возможно, другие выделения. В организме человека все взаимосвязано…       Триш резко развернулась и вцепилась ему в губы. Она уже больше не могла себя сдерживать. Сначала он раздразнил ее этим дурацким предлогом, что она якобы чего-то недоговаривает, потом стал лапать, да так деликатно, что ее это завело еще сильнее. Последней каплей стала его эрекция, обжигающим теплом упиравшаяся ей в ягодицы. Бруно не стал сопротивляться. Он поймал себя на мысли, что ему нравится, как Триш чмокает его своими пухлыми губами и настойчиво пытается добиться «взрослого» поцелуя. Слюна — тоже вариант для проверки на лживость. Однако, как только губы их наконец слились в желанном страстном поцелуе, а робкий язык Триш проник в рот Бруно, тому сразу стало понятно, что ничего не понятно.       Он не чувствовал ни лжи, ни правды. Кровь, казалось, отлила от его головы куда-то в нижнюю часть тела, чего он даже не заметил. Увлекшись столь приятным с Триш занятием, он опустил руки ей на ребра и потянул ее черный топ вверх, освободив слегка подпрыгнувшую грудь. Крепко сжав ее соски, он мял и потягивал их. Триш перестала целовать Бруно и протяжно застонала. Ей безумно нравилось, как он трогает ее — нежно и аккуратно, будто боится сделать что-то не так. Бруно, все еще сохраняя в голове свою изначальную цель, облизал девушке шею, а затем вцепился в ее твёрдые соски, ласкал их языком и думал о том, что сейчас взорвется от бешеного внезапного стояка.       Триш опередила своего возлюбленного и отстегнула пояс на длинной юбке. Оставшись в одних трусиках, она взяла руку Бруно и положила его ладонь на резинку белья под животом. Буччеллати быстро понял, чего она хочет от него.       Пальцы его заскользили по мокрой вульве. Бруно издал стон и впился зубами в плечо Триш. Девушка же, немного изогнув спину, почти бесшумно глубоко дышала и едва не теряла сознание от головокружения. Каждый раз, когда Бруно проводил пальцем по клитору, ее словно било током, но если это такая пытка, то она хотела мучиться ею дольше и дольше.       Не выдержав всех этих долгих прелюдий, Бруно опрокинул Триш спиной на диван, а сам спустился к ее ногам. Упершись коленями в валявшуюся на полу юбку, он стянул с Триш трусики и припал ртом к ее промежности. Слушая счастливые стоны и молчаливо терпя ее потрепывания по своей голове, он вылизывал сладкую розовую вульву с такой тщательностью, будто это было делом всей его жизни. Чем дольше он посасывал ее клитор, тем более мокрой становилась Триш, тело которой совсем обмякло. Она быстро перестала трогать Бруно за волосы.       — Я сейчас умру… — прошептала она, только что испытав волну оргазма, которая электричеством прошлась по всему ее телу за какие-то несколько секунд.       — Ты маленькая лгунья, — сказал Бруно, оторвал лицо от лобка девушки. — Теперь я это понял.       — Что? — мягко спросила Триш. У нее не было сил и желания возмущаться.       — Ты сказала, что умрешь сейчас, но не умерла. Я почувствовал эту ложь.       Сказав это, Бруно расстегнул брюки. Триш никогда не видела вживую мужской член, только однажды в порнофильме. Но реальность всегда отличается от кино. Она даже немного испугалась, когда поняла, что он хочет вставить в нее это. Крепко схватив ее за бедра, он погладил головкой члена ее влажный клитор, чтобы и самому немного увлажниться, и стал медленно входить в нее. Триш закряхтела, но особой боли не почувствовала, скорее, было странно и непривычно. Она никогда не пыталась вставить себе «туда» что-то настолько большое. Однако приятное тепло еще сильнее разлилось по ее телу, когда Бруно, наконец вставил и, переводя дух, нежно посмотрел на девушку.       — Если тебе будет больно, говори.       Сказать Триш все равно ничего не успела. Бруно схватил ее за плечи и, войдя в нее максимально глубоко, стал двигаться. Триш раздвинула ноги пошире, чтобы повысить градус удовольствия. Очень скоро, буквально через несколько толчков, она стала чувствовать, как приятная волна наслаждения то накатывала, то отступала. И сильнее всего она стонала, когда Бруно глубоко, до основания, входил в нее, попутно не забывая ласкать ее соски и целовать в губы.       — Ты, маленькая лгунья, — снова прошептал Бруно. — Я пытался проверить тебя, и вот чем все закончилось.       Он был уже на пределе. Если Триш успела получить свое удовольствие, и не один раз, то Бруно пришлось долго терпеть. Он прижался к Триш так сильно, что своим лобком терся об ее клитор и, убыстрив темп, пытался как можно скорее избавиться от этого невыносимого сексуально напряжения.       Для этого понадобилось совсем немного времени. Он успел вытащить член и кончил Триш на живот. Девушка с удивлением смотрела на растекавшееся по ее плоскому животу горячее белое семя и боялась пошевелиться.       Бруно, тяжело дыша, направился к шкафчику, откуда достал полотенце и влажные салфетки.       — Вот и поговорили, — сказал Бруно, вытирая живот Триш, пока та руками нащупывала трусики, которые потерялись где-то на диване.       — Буччеллати, я люблю тебя, — не выдержала Триш и снова покраснела.       Он наклонился к ее лицу и нежно поцеловал в губы.       — Я никому не отдам тебя, даже отцу, — прошептал Бруно.