Одно движение и я гей

"Он моё солнце, он заставляет меня сиять как бриллиант"- 🎶 Young and beautiful 🎶 Давайте согласимся, что не у каждого есть опыт проживания с чужим человеком. А с этими "чужими" мы начинаем общаться ещё в садике, где мы впервые встречаем незнакомых нам людей. С этими людьми мы проводим много времени, но через пару лет нас всех ждёт школа, где незнакомцев гораздо больше. А потом мы заканчиваем школу и идём доучиваться. После школы и садика нам не составляет труда общаться с кем-то незнакомым. А теперь давайте отбросим прелюдии и вернёмся к тому что оставили. Если быть точнее, то давайте вернёмся к ТЕМ, кого мы там на едине оставили. А именно: блефующий во всех ситуациях и матерящийся на все стороны, гордый, глупый, красивый, и не менее упрямый Мин Юнги. И Чон Хосок, не ходивший в садик и закончивший школу в девятом классе. Он так же пипецки гордый, апупенно-красивый и овер дохрена самолюбивый. Ну и ещё мы оставили там самого рыжего, самого толстого и самого смачного кота с самым идиотским именем - Анчоус. И как бы всё было бы хорошо, живя они по-отдельности. Но нет же. Судьба подговорила всех подряд и настроила их против Юнги и Хосока, которые по большей части жертвы. Можно сказать, что ещё до их рождения, судьба, тварь такая, заранее сделала их зависимым друг от друга. То есть, Хосок - один из немногих людей болеющих гемолакрией, лекарства от которой не существует. Юнги - просто человек, с самолюбием ниже плинтуса, с полными штанами проблем и с мозгами заплывшими спермой. И назревает вопрос: причём тут вообще болеющий Хосок и недотрахом страдающий Юнги? Вся суть в том, что лекарством Хосока станет тот, кто компенсирует всю боль любовью. И... Ну и так понятно что им стал Юнги. И тут тупо хуйня получается потому что мозг Юнги отказывается любить Хосока. Но тем не менее, Юнги едет к Хосоку жить. Но только для того чтобы дать тому эмоции. Только это. Ну может ещё посмотреть в его глаза. Только из-за этих двух причин. Юнги на самом деле общительный, но в нём постепенно умирает доверие к людям, поэтому с друзьями у него беда. Из-за чего именно доверие ложиться в гроб, Юнги не знает. Юнги старался брать пример со своего же кота, который уже через час тщательного обследования квартиры уже обустроился на диване и начал вести караул холодильника. Конечно, Хосока он обходил первое время, но прошло пару часов, и Хосок уже не казался такой большой угрозой. А вот Юнги не так просто отнёсся к таким переворотам в своей жизни... Как только открылась дверь, его пробрала дрожь. От страха того, что скажет ему Хосок. Ну а ещё, Хосок уранил кружку, которая слишком громко разбилась, ипугав своим грохотом Юнги. Думаю, окажись на его месте вы, вам бы тоже было не весело. Хотя бы потому, что странность всей этой ситуации пугает. Потому что прийти жить к человеку, незнакомому человеку, который тебя позвал к себе... Ну серьёзно... Это странно. Странно вот так прийти и вместо слов попасть в горячие объятия. Но ещё странней(господи, это предел), получить эти объятия от парня, когда ты сам парень. И мозг понимает то, что это дико и неправильно, а сердце... А сердце и тело хотят только его, и не собираются отстраняться если их всё устраивает. Наверное это и называется чувствами или любовью, когда тело и сердце отбрасывают здравый смысл подальше и получают удовольствие. Что ж... Это с Юнги не связано. Давайте вернёмся к тому дню, когда Юнги пришёл к Хосоку. Первые два часа они вдвоём сидели на кухне не решаясь заговорить. Первым, что писец как странно, заговорил Юнги. Он просто подошёл к Хосоку и протянул ему ладошку: - Давай начнём всё заново... П-потому что наши встречи до этого были спонтанными и странными. Так как нам предстоит жить вместе, давай всё-таки заново,- Юнги смешно прикусил нижнюю губу и громко выдохнул,- привет!- яркий и такой детский голос залил кухню лаская уши своим звучанием,- меня зовут Мин Юнги, мне двадцать два, так что позаботься обо мне,- Юнги неуклюже нагнулся, что совсем было не похоже на дружеский поклон. Хосок растянул губы в улыбке. Нет, не в усмешке, а в настоящей улыбке. Юнги заметил про себя, что тому улыбка идеально подходит и если он тут только для того что бы вернуть этой улыбке место, то он готов терпеть всё. Потому что никому в этой вселенной не подходит улыбка как ему. Невероятно, что она не показывалась целых двадцать лет. Хосок выдохнул так же как это сделал Юнги, и опёрся щекой о ладонь. - Господи, что мне с тобой делать?- Юнги наклонил голову в недоумении и посмотрел Хосоку в глаза,- я так сильно хочу тебя поцеловать,- Хосок говорил растягивая гласные, придавая своим словам сладость, одновременно с этим нежно лаская взглядом лицо Юнги. Это самое лицо Юнги менялось постепенно. Сразу оно было зачарованным, потом начало становится шокированным ну и в конце прифигевшем. Обычно именно в этой последовательности его лицо реагировало на фразочки Хосока. А он их выдаёт часто и не задумываясь, просто смотрит в глаза и говорит. Юнги бы немного постыдился сказать такое. - Ой, да иди в жопу, Чон Хосок!! Я с тобой тут подружиться пытаюсь, а ты...- Юнги развернулся и пошёл из кухни в свою комнату, искать там невзначай спрятанных следящих жучков или ещё чего. Мало ли что может выкинуть этот голубь. - А я лишь пытаюсь получить тебя, котёнок,- проорал в спину Юнги Хосок, и улыбнулся. После этого странного диалога, Юнги пошёл ещё раз посмотреть на комнату, которую выделил ему Хосок. Она кстати была не плохая. Охрененная на самом деле. Стены были окрашены стразу в два цвета - белый и серый. Потолок тоже был разделён на две части. Над кроватью были подвешены доски из тёмного дуба, вторая часть потолка была обычной и белой, с выпуклыми и одновременно плоскими светодиодными светильниками. Кровать была не совсем обычной. Она стояла на деревянной подставке. Ну или пьедестале, что ли. На эту деревянную штуку положили большой матрас, застреленный белой простынёй с синим пледом и жёлтой подушкой. Так же кровать была украшена брошенным на неё юнгеевским рюкзаком, который заметно помял плед. Над кроватью весел торшер в виде обычной лампочки, а с боку стоял искусственный цветок. Ну скорее не цветок, а две дико-изогнутых палки в белом узком горшке. В стене над началом кровати было проделано что-то похожее на окно. На полочке получившейся внизу "окна" стояли четыре буквы слова "love". Слишком иронично для парня. В этом стенном окне висела картина. Дом художника, как ни как. Но для художника с таким самолюбием, было странно то, что висела не его картина, а чей-то странный нарисованный лев. Рисунок нарисовали серым и чёрным цветами, льву сделали странную круглую морду, как будто увеличив её в фотошопе. На чёрном фоне вся эта мазня смотрелась очень странно и не пропорционально. Ну что поделаешь, искусство бывает разным. Кстати картина похожая на эту весела в гостиной, только там был нарисован более презентабельный кролик. Или заяц. На серой стороне комнаты было рабочее место. Стол был сделан из светлого дерева, покрытый лаком и в некоторых местах затонирован бежевой краской. В столе были маленькие ящечки. К столу был придвинут стул, на тонких бежевых ножках, сам сделанный из белой пластмассы. На краю стола стояла белая металлическая лампа. На противоположном боку стоял деревянный ящечик для канцелярии. Над ним висели полки в цвет стола. На полках уже стояли какие-то книжки. Скорее всего это были книги Хосока, может про искусство. Стену над столом украшали только начатые рисунки формата А4. Даже наброски выглядели божественно. Конечно комната Хосока выглядела куда более по-мужски, хотя она была просто отделана и была похожа на номер отеля. Ну да плевать. Зачем нам говорить о том что уже было вчера, если можно прекрасно обсудить происходящее сегодняшнего дня за чашечкой чая или кофе? В нашем случае за чашечкой чая, кофемашина сломана. (это был плавный переход с субботнего вечеро на утро воскресенья - © Автор) Хосок встал в девять(воскресенье как ни как), значит можно считать что с девяти утра начался их первый официальный день совместного проживания. Юнги же встал в десять, даже может в одинадцать, так что и так понятно почему официальный подсчёт дней начался в девять утра - Хосок встал раньше. На самом деле, если бы не кот которому захотелось прыгнуть на кровать, и на Юнги в том числе, то Хосок так бы и не поднял этого сонного тюленя. Юнги медленно сел на кровати и наполовину слипшимися глазами осмотрел место где находился. Ну да, как же он мог забыть. Со вчерашнего дня он стал чоновским пленником. Разбудивший Юнги кот сидел рядом со столом и обнюхивал чёрные в белых подсвечниках свечи. Анчоус пнул лапой одну их них и под шум падающий свечки выбежал из комнаты. Если бы кот мог говорить, то сказал бы он что-то типо: "Ебааать, я что сейчас Сатану призвал?!?!!". Иронично для кота. Юнги ещё раз осмотрел на комнату. Ему всё ещё не ясно, о чём должны разговаривать два парня. "Спросить о предпочтениях? Или всё-таки послать его подальше? Вааай...."- Юнги промычал и насупился. Ну как бы серьёзно, людям знакомым меньше дня, надо жить вместе. А на данный момент ни один из них не знает что бы такое придумать для общения. Юнги мысленно закидывает подальше идею поговорить "по душам" с этим кустом голубики, потому что всё сведётся к одному: "Ах, Юнги, давай засосёмся. Ах, Юнги, подставляй жопу, сейчас вытрахаем из тебя душу. Ах, Юнги, вылижи мне хуй. Ах, Юнги, съешь моего дерьмеца". - Ну да на нахуй всё это... Юнги ещё немного подумал над сказанным и решил что это лучшее произнесённое за эту неделю. Мин поднялся, покружился на месте и потопал искать толчок. Потому что единственное что нельзя отклонить - это зов природы. Особенно круто, если ты можешь не только отлить, но и ещё посидеть в соцсетях. Может именно поэтому в туалет чертовски тянет. С этими мыслями Юнги тихо выходит из комнаты и вспоминая ту лекцию о этой квартире, которую ему вчера рассказывал Хосок. Хочется поскорее найти эту вторую дверь слева. И всё-таки не из-за того что бурление всяких жидкостей его побуждает на это, просто есть предположения, что сральник - это единственное защищённое место в этой квартире. Юнги встал в дверном проёме своей(не своей) комнаты призывая мозг наконец-то то начать нормально работать. Или хотя бы начать вспоминать и концентрироваться на чём-то. Благо, Хосок что-то делает на кухне и даже не подозревает что сонная разозлённая клёцка встала с кровати. Юнги тянет руку к двери и заходит в самое ахренитительное место - туалет. Тёплый разноцветно-полосатый коврик, сине-зелёная плитка, голубненькое полотеньчико, пахнущее ванилью мыло, трёхслойная пахнущая ромашкой туалетная бумага, розетка, штука разбрызгивающая запах фиалок и вай-фай. Юнги быстро зашёл и защёлкнул замок, сполз по стене на мягкий коврик и достал из кармана телефон. В чате уже были сообщения. Писал между прочим Чимин, явно волнующийся о друге. Если верить информации, то волновался он два часа назад, наверное думая что в воскресенье Юнги встанет раньше одинадцати. Вместо того что бы заходить в чат и хотя бы прочитать то, что написал ему Пак, Юнги просто набирает его. Ну а что блин? Лень преобладает. После трёх гудков Чимин снимает трубку, что одновременно является честью для Юнги и чем-то странным. Всё потому что чаще всего Чимин просто скидывает и перезванивает минимум через два часа, заявляя что "секс с Тэхёном куда важнее проблем своего чокнутого дружка". - Юнги? Как ты?- Чимин волнуется? Серьёзно? Ещё вчера он был Розой Сябитовой и создавал новую пару, а сегодня он волнуется. Пиздец какой-то. - С чего вдруг наша сваха решила спросить как я? - Ты обижаешься что ли? Ты меня в чате игнорил из-за этого? - Да не игнорил я... Ну лень было,- Юнги промычал в трубку щупая рукой ворсинки коврика. - Всё впорядке? - А что? - Ну ты как бы наедине с этим Чоном, один совсем... - Ууууу, раньше надо было так говорить, ты же знал что я тебя послушаю. Да и вообще я не один, со мной Анчоус. Кстати, я очень странно себя чувствую когда ты меня не ругаешь, а ценишь и беспокоишься за меня. Из тебя Тэ оставшиеся мозги вытрахал? - Вай... Да ты хуже пмс-ной бабы. У тебя же есть своя комната? - Ну знаешь, в моей ситуации говорить "своя комната" очень глупо, потому что в целом я всё равно живу с ним под одной крышей. Не смотря на то, что комната у меня есть, я предпочитаю его туалет. Чувак, он ахренительный! Чёрт, мало того что в нём пахнет фиалками, так тут ещё есть мягенький коврик. Нахуй мне это дезайнерскую комнату, если есть этот туалет? - Да ты прямо фанатка сральников и умывальников. Точно баба какая-нибудь,- Чимин так говорит будто когда-то встречался с девушками. Но нет, он же у нас с врождённым голубым окрасом. - Мин Юнгииииии!!,- из кухни послышался дикий ор умирающего моржа. Юнги убрал телефон от уха и стал ожидать того, что ещё скажет этот "умирающий морж", а именно Чон Хосок(вдруг вы не поняли кто так орёт),- Ты кушать будешь сегодня?! - Да чего прикопался то?- прошептал Юнги и обратно положил трубку к уху. - Тебя зовёт Хосок?- с другой стороны послышался неуверенный голос. - Да не... Это тараканы пришли на крошку хлеба. Расскажи лучше как там у тебя, у меня ведь ничего и не меняется. - Да и у меня тоже ничего такого...- не понятно почему, но Чимин говорил совсем не смело. Ну может даже виновато, хотя и так понятно откуда это чувство вины. - Юнгииии, я же знаю что ты встаааал, кончааай меня игнооооорииииить!!!- Мин закатил глаза так ничего и не ответив на этот зов. Всё-таки лучше поговорить с Чимином, чем сидеть в неловкостях и не понимать происходящее. - Мин Юнги, тебя зовёт Хосок!! Индюк и баран переспали, а в итоге получился ты! Тебе не стыдно вообще?!- на самом деле связать эти три предложения оказалось труднее чем ожидалось. Наконец-то Юнги почувствовал что Чимина не подменили: вот во всей своей красе - ругается и обязывается. Юнги потёр виски и решил наконец-то выбрать одно из двух: парень который вроде как и заботиться о тебе, но одновременно он тебя и ругает, и парень который заботиться о тебе, но хочет засосать тебя. Выбор очевиден. - Ну Чим, не надо на меня ругаться. Ты же понимаешь что я его боюсь немного, он обещает меня поцеловать. А я вообще-то не гей там какой-нибудь, я вполне натуральный парень. Я со своей ориентацией просто так не расстанусь. Это ж сразу он меня засосёт, потом в жопу меня потрахает, а потом может и ребёнка от мужика потребует!? А не прихуел ли он там? - Да ничего с твоей жопой драгоценной не случиться. - То есть ты так волновался, так хотел со мной связаться, что бы сказать мне что трахаться с парнями - круто?! - Ой, ну точно пмс-ная тёлка,- придумывать ответ на очередную колкую фразу со стороны друга не пришлось: Чимин решил сбросить. Казалось что из двух предложенных вариантов Чимин - куда лучше чем Хосок, но последний хотя бы тебя индюко-бараном не называет. Юнги поднялся с коврика и отряхнул попец, удостовериваясь что на нём нет ворсинок. Замок с щелком открылся, ручка двери быстро провернулась выпуская Юнги. Очень по-вялому Юнги закрыл за собой дверь, сразу же дотягиваясь до выключателя. Из кухни пахло свежими тостами с ветчиной и сыром. Ещё кстати чаем пахло, но тосты привлекали больше. На этот раз Юнги даже не думал о стеснении, хотя бы потому что ещё позавчера он самоуверенно купил пакетик вискаса, что бы между прочим его скушать. Это клиника. Ещё бы чуть-чуть и Юнги бы кота своего съел. Быстро переставляя свои худющие ноги Юнги потопал на кухню кушать. Анчоус на кухне уже наверное живёт. Караулит холодильник, тщательно выжидает нечаянно упавший кусочек тоста или просто подлизывается к хозяину холодильника. По киродору Юнги шёл медленно, думая о том что скажет Хосоку. Надо найти общую тему для разговора и нормально по-мужски подружиться. Хосок стоял у столешницы и доставал из тостера запечённые и румяные пласты булочки. Рядом лежала тарелочка с маслом, правее неё ещё одна тарелка с ветчиной и сыром. Чай уже стоял на барной стойке в гостиной(в кухне не было предусмотрено место что бы кушать, поэтому барную стойку с высокими стульями соорудили в гостиной напротив большого серого дивана). Кот сидел на столешнице рядом с Хосоком, обращая внимания только на кусочки ветчины, которые каждую минуту попадали в плен пальцев Чона и ложились на тонко намазанный маслом тост. Единственное что похоже расстраивало Анчоуса - так это то, что кусочки ветчины ложились куда угодно, но только не ему в рот. Картина странная, пугает даже немного. Юнги переступил через порог кухни и шмыгнул носом. И нет, внимание к себе он не привлекал. И вообще шмыгнул он тихо. Но Хосок видимо так сильно ждал, что услышал даже этот тихий шмыгок. - Ого, я думал ты там умер уже. Только что подыскивал место что бы спрятать твоё тело. - Приветливый какой,- Юнги огрызнулся и его лицо стало похожим на выжатый лимон,- Анчоуса уже на свою сторону выманиваешь? - Ааа, ты про него,- рука с ломтиком ветчины указала на кота,- это он всё тут еду приманивает, я не при чём. Ты его хоть кормишь чем-нибудь? Юнги крутанул головой в сторону кота и укоризненно посмотрел на него. - Мне за тебя стыдно, рыжая скотина. Твоя жопа за последние два дня сожрала весь вискас в ближайший трёх магазинах,- Юнги переделал "лимонную" мордашку на расстроенную,- мне стыдно, правда. Господа, это чистой крови биполярочка. Минуту назад он ругается на кота, а сейчас он всем своим нутром выражает сожаление. - Ты странный, Мин Юнги. Оооочень. - Ну не странней тебя,- Юнги откинул это чёртово сожаление и решил быкануть,- я тебе в лицо не говорю о том что хочу посасаться. А ты в этом профессионал. - Я думал ты не воспримешь это в серьёз. И хватит бычать мне тут! Иди кушай и пойдём гулять. Юнги устало промычал что-то невнятное и шаркая ногами пошёл к барной стойке. Кот тоже спрыгнул со столешницы и тряся своим жиром побежал за Юнги. Вы не знаете что значит сложно, если не пробовали залезть на барный стул. Вообще, если говорить кратко и понятно, Юнги очень медленно и осторожно залез на высокий стул. Правда, чуть не сломал себе шею и пару костей, но это, в целом, не важно. Тонкая рука потянулась к коричневой кружке с чаем. Аккуратные и длинные пальцы крепко схватились за кружку, будто она может убежать. Анчоус внимательно следил за тем, как кружка медленно понимается к губам и её кончик пропадает за верхней губой Юнги. тихонько сёрбнул и замурчал от тепла, разлившегося по всему телу. Чай всегда успокаивал. Сзади тихо подошёл голубой кусок мяса ( это снова Хосок ) и протянув руки с тарелкой над юнгеевской головой поставил тарелку с тостами перед Юнги. - Мммм, пахнет вкусно,- тихо и увлечённо промычал Юнги и потянулся свободной рукой к тарелке. Тосты уже остыли, но сыр успел немного расплавиться на них. Поэтому когда тост попал в рот Юнги, сыр тоненькими нитями растягивался. - Кушай быстрее, хочу пойти на улицу. Юнги повернул голову и состроил моську плачущего ребёнка. - Ну чем вам всем эта улица сдалась? Ходите, ходите... Дома что ли плохо... Ну вон диван,- Юнги невнятно мычал из-за еды во рту,- сел, принёс плед, чай... Неееет жееее, им нужна улица... А там холодно, между прочим. Тебе не холодно? Ты холоднокровный? Ты лягушка что ли? Хосок звонко рассмеялся и помотал головой. Нет, кем только его не называли, но лягушкой... Ладно, Юнги как обычно переплюнул просто всех. Зато он смог поднять настроение Хосоку. Да и вообще, Юнги просто не любит улицу и холод. Наверное даже ненавидит. - Мин Юнги, я не хочу что бы в мой диван вросла чья-то задница. Давай, жуй. - Вредный какой. Юнги начал чуть живее работать челюстью и запивать сухой хлеб сладким чаем. Он повернул голову в бок и посмотрел на Хосока. Чон совсем ничего не ел. - Ты не кушаешь совсем? - Не хочу. - Да ты вообще с какой планеты то? Не ленивый, кушать не любишь, холод любишь. Да и не каждый человек будет таким красивым. И странным тоже, прямо инопланетянин какой-то. Скажи ещё что ешь коричневый кончик у банана. - Ой, на себя посмотри. Пришёл к чужому человеку, а вдруг я маньяк? - Ты не маньяк, ты просто извращенец. "Ааа, Юнги, я так хочу тебя поцеловать",- растягивая слова Юнги передразнил Хосока и откусил от тоста большой кусок. На лице старшего растянулась ухмылка. - Просто заткни свой рот едой и жуй быстрей,- Хосок ещё что-то невнятно промычал, но Юнги слышал только как у него во рту хрустит румяная булочка,- кстати. Меня пригласили на премию Манхэ. И... Ну мне... как бы... нужен сопровождающий, который выйдет со мной на сцену за премией. Пойдёшь со мной?- почти пропевая слова неуверенно закончил Хосок. Юнги подавился чаем и бешеными глазами уставился на Хосока. Ну да, судьба решила что внезапных вестей ему как раз и не хватает. Конечно, это ж так круто идти в виде рамазанного дерьмеца на самую пристижную премию всея Кореи. - Тебя не смущает что я выгляжу как собака повидавшая на своём пути пару грузовиков? Там же журналисты...- Юнги уже устал возмущаться на судьбу. Папа говорил ему что каждый раз когда ты справляешься, судьба великодушно подкидывает тебе ещё проблем. Может это и правильный ход со стороны судьбы, но разве, каждый раз получать новые проблемы, помогает тебе? Особенно когда ты даже и со старыми толком не разобрался. А все эти проблемы так или иначе будут касаться твоих комплексов. В таком случае, всё это становится чем-то неправильным, потому что человеку очень тяжело бороться с собой. Если на тебя навалятся нагруженные мышцами громилы, ты может быть даже сможешь устоять на ногах, но ноги подкашиваются как только ты начинаешь бороться сам с собой. Это по сути самая опасная баталия. Это страшней чем новая мировая. И может быть это ужаснее чем страх. Всё потому, что ты будто разрываешься. Даже бывает, что мы боимся самого себя, боимся полюбить себя. После этого получаются комплексы, состояние когда ты умираешь и возраждаешься, состояние когда ты ограждается не только от людей, но и от самого себя. На самом деле такое описать словами невозможно, если вы не разу в своей жизни не чувствовали это. Но есть люди которые борются, а есть такие как Юнги: слабые внутри, агрессивные снаружи, с опущенными руками. Под конец уже аргументов по-просту не хватает. Тогда мы поддаёмся всему этому, и вместо того что бы не сказать ничего, говорим что мы - не такие, мы не те кем должны быть. Это больно. - Прекрати накручивать себя, я не видел людей которые могли бы хотя бы посоревноваться с твоей красотой и твоим обаянием,- Юнги покраснел как варёный лобстер. Ему не впервые говорят что он красивый, но это первый раз когда он так сильно краснеет. Кончики ушей начинают помалому гореть, а щёки уже впринципе готовы начать жарить на себе еду. Красная краска, как алегрия, начала расползаться по всему лицу. Вскоре и шея начала покрываться красными пятнами смущения. На белой, как мрамор коже, такое яркое смущение очень выделяется. "Зачем он это говорит?", - думая об этом Юнги вжал голову в плечи надеясь что стул на котором он сейчас сидит захочет провалиться под землю, ну или хотя бы на нижний этаж. Всё потому что Юнги не хочет что бы Хосок видел его таким. Никто не должен видеть Юнги таким. Каким? Хотя бы не таким как обычно, таким беззащитным, таким... Настоящим. Не тем за кого он себя выставляет, конечно, не тем безэмоциональным роботом совсем не чувствующим колкостей и обид. Всё потому, что люди не любят эмоции просто так, люди любят ездить на этих эмоциях, а это больно. "Поэтому, пусть всё исчезнет до того, как станет слишком поздно",- так всегда думает Юнги, если понимает что впереди его ждут чувства. И Юнги может прекрасно объяснить свои действия, так же может объяснить почему так реагирует на обычные слова. Ему больно. Вот и всё. - Не прячься,- Хосок потянулся телом ближе к Юнги и накрыл горящую, из-за глупых комплиментов, щёку, своей холодной ладонью,- я хочу видеть тебя только таким... Нет, нет, нет. Юнги, между прочим(не смотря на все свои загоны), себя не на помойке нашёл что б какого-то левого мужика слушать. Ещё чего захотел. "Видеть он хочет",- Юнги мысленно передразнил Хосока и закрутил головой, стряхивая чужую ладонь. Вздохнув и набрав побольше воздуха в лёгкие, Юнги заговорил. - Да боже... Отстань,- Юнги, вёл себя неуверенно, немного подрагивая и разговаривая дрожащем голосом, но ещё сильнее тряхнул головой, тем самым подчёркивая только что сказанные слова,- чего привязался ко мне,- Хосок непонимающе уставился на Юнги,- и щёчку отпусти, а то я тебе твои оторву. Хосок незадумываясь даже на минуту отдёрнул руку, явно не ожидая что такая стеснительная булочка может быть такой злой и агрессивной. Юнги быстро откусил от всё ещё рядом лежащего уже порядком остывшего тоста пару больших кусков и сёрбнув по-быстрому чай побежал в свою комнату. Юнги легонько шлёпнул дверью и с разбега упал на кровать. Медленно пережёвывая оставшийся за щеками тост, Юнги думал о том что сбежал как тринадцатилетняя влюблённая девчонка. Хотя так даже бы девочка не поступила. Круто, просто прекрасно, Мин Юнги. Это ты там не хотел показывать свои эмоции? И ты прекрасно смог провалить это задание. Действительно, ведь никто даже не подумает бог знает о чём увидив тебя. Юнги перевернулся с живота на спину, ударил себя по до сих пор красным щекам и с покерфейсом уселся на кровати. "Ну и что делать-то теперь?",- думая над своими следующими действиями. "Да ничего, и не из такого дерьма вылезал. Да и чего такого я вообще сделал? Ну не родил же тут... А... Э... А мужики вообще могут рожать?"- Юнги вскочил на ноги с округлёнными глазами. Глаза стали такими большими на его лице, что узкоглазым его теперь точно не назовёшь. Даже странно, что такие хитрые, тонкие, с необычным лисьим разрезом глаза, могут напоминать форму больших таких, кругленьких шариков для тенниса. Ну вы понимаете, назрел вопрос жизни и смерти. Действительно, вопрос о беременности мужиков стал куда важнее чем недавно вспыхнувшее недопонимание. Юнги распахнул дверь и совершенно забыл о том, что хотел подумать об общении с Чоном. Да-да, беременные мужики куда важнее. Скользя по полу,(всё-таки носки и паркет будут являться для вас хорошим сочитанием, только если вы захотите прокатиться по полу), Юнги поехал к Хосоку. Вопрос жизни и смерти между прочим. И так, что мы имеем: стоящий на кухне Хосок, который тихо-мирно убирает тосты и кружки чая. И Юнги, который резко и очень даже незаметно появляется в дверном проёме. Юнги не успел затормозить и ударился боком о дверной косяк, но даже боль в боку не помешала ему напугать Хосока. Причём, если уж мы начали тему пуганий, испугал он Хосока не специально, даже не пытался. И если быть честным, он даже не думал о том, что последнего можно испугать. Но факт остаётся фактом, как только рука Юнги дотронулась до твёрдого плеча Хосока, Чон издал душераздирающий крик души, отпрыгнул на два шага от столешницы(и от самого Юнги естественно), и упёрся спиной о окно. На самом деле все эти действия длились не так долго, секунду или мгновение, и до сих пор Юнги не понимает, как этот гамункул смог так вывернуться? Как только поясница Хосока коснулась подоконника, он поставил на него чашку с недопитым чаем и этой же рукой схватился за сердце, изображая боль. - У меня кажысь тахикардия... Хосок ещё минуту стоял и громко, что б Юнги услышал, дышал. Может и он хотел испугать Юнги своим здоровьем? Нет, пугается он конечно круто, но пугать сам не умеет. Стоило извиниться, подойти, погладить по головке, но у Юнги сейчас другая цель. По крайней мере он считает что это куда важнее, чем помочь другу. Хотя кто тут друг? Ну не Чон точно. - У меня вопрос жизни и смерти,- Хосок перестал изображать человека страдающего тахикардией и посмотрел в юнгеевские глаза,- а парни... Они тоже беременеют? - Юнги, скажи мне пожалуйста... Ты тупой? 💑 - Эм... Юнги, тебе не кажется, что твоё эмоциональное состояние, оно... Немножко того? Надо было сразу сказать Чону, что обсуждать "эмоциональное состояние Мин Юнги", это не лучшая выбранная тема для обсуждения на переполненных площадях Сеула. Впринципе, если так посмотреть на всё это со стороны, эту тему лучше не обсуждать нигде. Предпочтительно помолчать. Хосок заметил как Юнги на него укоризненно посмотрел. Или может даже жалобно, умоляя заткнуться. - Нет, ты ничего такого не подумай, просто... Ты сразу мои тосты хвалишь, потом сгораешь от смущения, потом злой и обиженный убегаешь и хлопаешь дверями, а потом выбегаешь и спрашиваешь могут ли парни рожать... Я по сути не знаю как реагировать,- Хосок попытался положить руку на плечо Юнги, но последний отодвинулся в толпу,- пойми меня правильно... - М..может не надо об этом?- нет, Юнги именно УМОЛЯЕТ Хосока заткнуться и точка. Конечно, сто пятьдесят три процента из ста что людям плевать на Юнги и Хосока, но Мин чувствует на себе сотни взглядов, и от этого, поверьте, разговаривать в два раза больше не хочется. - Это потому что у тебя нету друзей?- Хосок нагнулся так, что бы посмотреть в лицо Юнги. Он бы не делал это, если бы не знал что только юнгеевское тело расскажет правду. Бездонные глаза устремились в другие, не менее красивые глаза, где нашли боль, отчаяние, печаль и слёзы. Почему такой маленький мальчик чувствует так много сразу? Хосок разогнулся и уставился вперёд, собираясь озвучить то, о чём подумал,- люди... Они всегда так много чувствуют сразу? Юнги не ответил ничего. Этот голубятник ( Хосок ) так говорит будто вовсе не человек. Он взял Хосока за тонкое, холодное запястье и отвёл на одну из скамеек, расставленных по всему периметру площади. Когда они сели на неё, Юнги начал говорить. - У меня есть...- "друзья", нет не друзья,- друг. Один,- Юнги посмотрел на Хосока и найдя в его глазах слова "я выслушаю", продолжил,- но я о большем не мечтаю, зачем? Чимин выслушает, он поймёт, он заботится. Я даже думал что мы можем с ним быть...ммм...вместе... Но... Не любит он меня, он любит Тэхён~и,- передразнивая то, как Чимин называет своего возлюбленного, Юнги посмотрел вперёд. Ему будет легче рассказывать, если не будет видеть лицо Хосока. - Он тоже... Гей?- это было совсем неуверенно, Чон Хосок. - Да. Но я, правда, рад за них. Они счастливы вместе и это прекрасно видно, хотя такие разные. Один будто с луны, а второй с какой-нибудь звезды, часто дерутся и ругаются, но каждый раз просят друг друга остаться. Искренняя любовь, что ли. - А мы с тобой друзья? - С чего бы? Мы знакомы от силы не больше двух дней, и то я бы с этим поспорил. Стать моим другом сложно. - А почему тогда так быстро согласился переехать ко мне? Мы же чужие,- выделяя последнее слово, Чон хотел показать то, насколько обидными были для него слова Юнги. И плевать что Юнги так не говорил, Хосок подумал что это он имел ввиду. - Думаю, я понял тебя. Сам часто испытываю такие эмоции, правда ты их вообще испытывать не мог. Одна из них - одиночество. И это одиночество - самая стрёмная штука. Оно и притягивает, и отдаляет, я так боялся одиночества, но снова и снова шёл к нему, выбираю его до сих пор. Наверное, одиночество может быть даже страшнее смерти, ведь она несёт спокойствие, умиротворение и конец. А одиночество... Делает больно,- Юнги промолчал о том, что Хосок - тот кто разрушил понятие "один". И не важно кто они друг другу. Юнги благодарен Хосоку за то, что он совей заботой, и пусть такой странной, напоминает о том, что Юнги не один. - Ты так много чувствуешь, так красиво говоришь. Моё неприклонное самолюбие и то начало расползаться. - Мне жаль тебя, Хосок~а. Тебе нужно было испытать светлые чувства. Может ты бы не был таким чёрствым, как кусок того хлеба, который ты явно не вынимал из пакета года два, если не три. Кстати, можем у этого кусочка замшелой буханки сами спросить, думаю за два или три года у него выросли глаза и рот,- Чон обиженно цокнул языком и явно удостоверлся в том что у Юнги биполярочка. "Ну нельзя же так в конце концов сразу рассуждать о одиночестве, а потом с хуя срубить шуточку про хлеб. Боже, я отведу его к психологу". - Спасибо за сравнение с хлебом,- Хосок снова повернул голову к Юнги, но тот удостоил его лишь закатанными гдазами,- и кстати, если защищать права хлебушка, то в оправдание скажу, что он стал частью моей скромной семьи. Да он как отец для меня! - Ладно, ладно, не фырчи,- Юнги откинулся к спинке скамейки и поднял руку к небу, что бы заслонить недавно выглянувшее солнце. Каждый думал о своём: Юнги думал о том, что Чон - первый, кто услышал такие философские мысли от него. Даже странно, вряд-ли Чимин знает о чувствах своего дружка столько, сколько буквально за пару минут узнал от Юнги почти незнакомый человек. Нет, пора завязывать с этим "незнакомым человеком". Хосок больше не незнакомый человек. "Друг? Ну а чё? Конечно, он слишком много знает, что бы разгуливать на свободе. Но его тюрьмой или веселицей стану я",- думая о титуле Хосока, Юнги невольно засмотрелся на него: тёмные, пушистые и немного взлохмаченные волосы переливались в лучах солнца, придавая прядкам пшеничный окрас. На черты лица, туда, куда не доставали тени от волос, падали солнечные лучи, а лицо нежилось под этим тёплым сеульским солнцем,- "м-да... Он слишком красив для этого мира. Может он с Марса?". - Ты с Марса?- озвучивая свою последнюю мысль спросил Юнги. Хосок посмотрел на Юнги так, будто это он с Марса. - Эм... Не в тему, Мин Юнги. - Да, я знаю,- Юнги почувствовал как где-то в груди или сердце что-то кольнуло. Ну, это не рак сердца, Юнги недавно к врачу ходил. Наверное, он ожидал чего-то большего от ответа Хосока, но чего, сам не знал. Такое ощущение у него впервые, оно очень больно сдавливало лёгкие, будто перекрывая доступ воздуха. Юнги надо к врачу. Хосок резко дёрнул головой и пнул Юнги ладонью в плечо. - Вставай, нам нужно в магазин. Купим тебе костюм на премию. Со мной пойдёшь. - Ваааай,- Юнги томно простонал и тихо выругался себе под нос,- я хочу домой... Ничего мне не надо... Никакие премии, никакие костюмы... Я даже не согласился.... Мне завтра на работу,- как можно назойливее растягивая гласные проныл Юнги,- я устааааал... - Боже,- Хосок резко встал со скамейки и схватив Юнги за руку потянул на себя,- поднимай свой ленивый зад и попробуй вспомнить что такое стоять на ногах и двигаться! После второй попытки поднять на ноги Юнги последний сдался, поэтому легко и непринужденно был поднят на ноги. Юнги крепко вцепился в руку Хосока, потому что тот слишком сильно потянул его, наверное думая что Юнги весит как носорог. Но Мин оказался пусть немного толстой, но пушинкой. Хосок не отпустил руку Юнги и теперь они за руку идут по направлению к брендовым магазинам. - Знаешь, Юнги~я, мне кажется я не с Марса, я скорее с Юпитера. Юнги улыбнулся. Боль и сила сжимавшая все внутренности пропала, и теперь Юнги мог спокойно дышать. Один с Марса, другой с Юпитера. Они определённо подходят друг другу. "А мы могли бы быть вместе... Быть вместе хорошими друзьями",- эта мысль закрутилась в голове у Чона и не давала ему покоя. И пусть всё-таки Марс и Юпитер так далеко, их что-то должно объединять. 💑 Одевая на себя пиджак Юнги то и дело посматривал в зеркало и думал о запутанности всей этой дурацкой жизни. "Какого чёрта я тут забыл? Нет, я конечно не против нового чего-нибудь из одежды, но у меня такое чувство, что даже если я продам две мои почки, то расплатиться я даже за одну туфлю не смогу". От нормальной, старой и торопливой жизни не осталось и следа, стоило Юнги переступить порог чоновской берлоги. Всё резко поменялось и Юнги, слабый к внезапным переменам, устал пытаться эти "перемены" предотвратить. Может это так на него двадцати четырёх-летняя рутина так повлияла, может жопе преключений мало стало, но Юнги, собственно, нынешнее положение, грубо говоря, устраивает. Первые три часа без преключений на задницу были скучными, тогда Юнги чувствовал себя смазливой принцессой запертой в квартире дракона. Но сейчас Юнги рад, что не развернулся или не уссался на пороге. Где-то в глубине себя, Юнги чувствовал силу, которая низачто не отказалась от Хосока. Сила удерживала и самого Юнги. Единственное, от чего Юнги отказался бы, так это от скрытности Чона. Вокруг него летают тайны, сам он пропитан тайнами, но ключей для раскрытия их не даёт. Юнги закончил мучаться с пиджаком и оборвав цепочку мыслей посмотрел в зеркало. Белая шёлковая блузка с ви-образным вырезом. Вырез открывал вид на тонкую, светло-песочного цвета, шею, и на сильно выпирающие ключицы. Наверное, они были так видны из-за того, что Юнги очень худой и тоньше веточки. Минп о привычке заправил блузку в немного облигающие брюки. Сбоку в них был вшит узкий коженый лампас. Брючки были аккуратно укорочены, не закрывая собой лакированную обувь. Дорогие туфли блестели в белом свете светильников, вкрученных в потолок примерочной. Всей роскоши добавлял дизайнерский пиджак. На отворотах пиджак был обшит тёмной в мелкий, белый горошек, тканью. Основная часть вещи была нежно-кремового цвета и украшена вышевкой цветов: роз, одуванчиков и их листьями. Где-то встречалась вышевка птиц, сидевших на ветках. Талия на пиджаке была зауженной, так он подчёркивал юнгеевское тело. На шее красовался широкий тканевый чокер. Сделанный из тёмно-синей ткани, с принтом комет и звёзд, он хорошо подходил ко всему что было на Юнги в данный момент, включая самого Юнги( "бляяяя, это ж описание века" - © Автор ). Юнги увидел, что на вешалке каждого товара висит этикетка. Ему не стоит делать то, что он собирается. Тонкая рука тянется к вешалке и переварачивает бумажку с составом и ценой. С СОСТАВОМ И ЦЕНОЙ!!1! Юнги потом попросит уборщика, о том, что б если он найдёт выпавшие от шока глазные яблоки Юнги, вернул их хозяину. Потому что судя по ценнику, Мину ещё придётся продавать их. Вместе с почками, сердцем, кожей и скорее всего костным мозгом. "Обычного мозга нет, продам костный",- потрясающий выбор, Мин Юнги. Составив в голове список проданных органов, Юнги отпустил вешалку, слушая как она раскачивается и стукается о стенку примерочной. Хосок попросил показаться ему, что бы тот оценил. Поэтому Юнги потянулся к шторке примерочной и ухватился пальцами за толстую ткань. Шторка со соответствующим скрипом отъехала в сторону и Юнги увидел сидящего напротив, на диванчике, Хосока. Сердце сделало сальто и упало куда-то на дно живота. Чон сидел склонившись над каким-то гламурным журналом. Тёмная чёлка медленно падала на глаза. Хосок поднял голову в сторону примерочной почти сразу после того, как услышал скрип металлических колечек вшитых в шторку. Чон сразу же встал любуясь представшим перед ним Юнги. Казалось, что у Чона в глазах появились звёздочки или что-то типо того, но за это Юнги ручаться не может, вдруг показалось. Хосок сделал два шага и сократил расстояние между ними. Он больше любовался лицом Юнги, а не одеждой одетой на нём. Смотрел неприрывно в глаза, а расстояние сокращалось всё больше. Меньше вытянутой руки, меньше сорока сантиметров, потом ещё меньше. Хосок остановился и неуверенно подняв руку положил её на плечо Юнги. Последний почувствовал, как по телу разливается тепло. Он чувствовал себя увереннее вдыхая запах Хосока, от него пахнет соснами и чем-то сладким. Юнги не помнит, такой ли аромат был от Хосока при первой их встречи, но сейчас он уверен что запомнил его на всю жизнь. Нет, это не сосны, наверное это мята. Да. Мята и шоколад. Он будто впитался в лёгкие и ясное дело останется там. - Ты так великолепен,- Хосок почти шептал. Говорил на гране слышимости, по крайней мере так думал Юнги. Щёки снова залились румянцем. Хосок улыбнулся когда увидел что Юнги снова хочет спрятать свой румянец и повёл рукой чуть выше: к шее, а потом к щеке. - Я конечно снова испорчу всё, но, спрошу,- Хосок мягко погладил большим пальцем щёку,- можно мне тебя поцеловать? Юнги посмотрел в глаза Хосока. Безкрайний, бездонный океан, тёмного-синего цвета, почти чёрного, в нём отражалось звёздное небо, миллиарды звёзд и комет были видны в тёмной глади этих глаз. Только так Юнги видел эти глаза. Он много думал о том, какая сила притягивает его. Думал на протяжении всей недели и этих двух дней. Думал скорее не о силе, тянущей к Чону, а о самом Хосоке. И если любить - это думать о ком-то непереставая, то Юнги уже любит. Правильно это или нет, странно или нормально, но Юнги любит. Так странно, знают друг друга два дня, а уже дышут друг другом. Полторы секунды - секунды когда Юнги не думал о Хосоке, и то лишь потому, что влюблялся в это время. Всю неделю после того неправильного поцелуя чувствовал вкус чужих губ на своих и молился что бы чужая сладость оставалась. Он всё думал. Будет ли будущее с Хосоком? Без разницы, если в настоящем будет он. И как бы не говорили что любовь принять тяжело, это ложь. Это просто. Ещё проще, если тебя тоже любят. Тяжело лишь получать боль из-за любви. Хосок - исключение во всей юнгеевской жизни. Обычно Юнги людям не доверяет, долго проверяет их, а Хосоку доверился сразу, пустил в себя самого и свою жизнь не раздумывая. Такие исключения ведут к чувствам, что мы и можем наблюдать на нашем Юнги. "Не гей он", ха-ха. Юнги вернулся в реальность только когда почувствовал что рука Хосока сползла со щёки, начала падать с плеча, невесомо коснулась запястья и повисла в воздухе. Юнги посмотрел в его глаза: там застыла примесь боли и отчаяния, может даже немножко вины. Наверное Чон принял молчание за угнетающее "нет". - П-прости, я... Не стоило мне... Юнги давно понял, что стоит ответить. Тогда, на кухне, Юнги испугался, но сейчас он не боится. Ответ должен стать правильным для их обоих. - Нет,- Юнги оборвал бессвязную речь и потянулся за болтающийся, застывшей в положении смирно, руке. Горячие пальцы коснулись холодной ладони, вызывая мурашки по своему и чужому телу,- ты прав, не стоило...- Юнги во время сделанной паузы поднёс чоновскую руку к своей щеке и сверху накрыл своей ладонью,- не стоило тебе убирать руку... Поцелуй меня... Ну же... Хосок прижался рукой к щеке сильнее и неуверенно потянулся к тонким губам Юнги. Никакой предвзяточности, просто выражение любви. Юнги неловко отвечал на поцелуй, поднял руки и обвив ими шею Хосока, цепляясь ладонью одной руки за запястье другой. Хосок нежно сминал губы, одновременно и страстно отдаваясь желанию, и нежностью смешанной с покорностью выражая всю нескончаемую любовь. Внутри каждого взрывались фейерверки, у каждого казалось, лопались от счастья сердца. По позвоночнику проходили разряды электричества, а кровь спускалась вниз, наполняя собой член. Смешивалась слюна и чувства. Хосок продолжал поглаживать Юнги по щеке. Они дышали друг другом, но воздуха не хватало. Когда лёгкие больно заныли, а горло потребовало воды, они отстранились. Но Юнги не размыкал сомкнутые на шее Хосока руки, а Чон не отпускал щёку Юнги. - Завтра ты будешь жалеть о этом?- Хосок шептал и хрипел, заставляя ноги Юнги подкашиваться и дрожать. Мин отрицательно поматал головой. - Нет. Никогда. Они бы с радостью поцеловались ещё, может (не дай бог, Юнги ещё к ТАКОМУ не готов) тут потрахались, но консультант, который видимо хотел что-нибудь подсказать, вырос как из-под земли. - Я Вам не помешал?- Юнги четырхнулся и выпустив Хосока из "объятий" опустил руки. - Да нет, мы всего лишь собрались потрахатся, не хотите с нами?- слащавый голос Чона никогда не сулил ничего хорошего, особенно когда его от чего-то отвлекали. Крашеный в блонд консультант в ужасе отпрыгнул на метр, олимпийские чемпионы стоят в уголке и завидуют таким прыжкам, и собрался сбежать от сюда куда подальше. - Куда же Вы? Нам ещё надо купить этот прекрасный костюм, надетый на этого восхитительного человека,- Юнги смущённо посмотрел на Хосока и тихо хихикнул откидывая назад голову. Да, его всё устраивало. Он быстро принял решение. Хосок будет только его, и плевать Юнги на стандарты. Но всё не уйдет начинаться с простого поцелуя. Конечно, поцелуй может стать началом отношений, но не для Юнги. Хосоку придётся постараться что бы завоевать такую принцесску как Юнги, ну а последний будет покорно ждать своего дракона ( нет, не рыцаря, именно дракона, не забываем что это мысли Юнги, а в них Хосок - драконище ). Чимин знал, что Хосок - правильный выбор, поэтому отправил Юнги на растерзание этому человеку. Но счастье на заставит себя ждать, только не с Чоном. Тот, за десять дней, стал для Юнги одеялком, которое защитит от всего. Полторы секунды - и вечность счастья. Но надо будет пережить ещё много дерьмища до этого "счастья". Ну взять хотя бы завтрашний день. Вероятно, дела будут обстоять так: Юнги рвёт на себе волосы, Чон прыгает балванчиком от счастья, а Чимин становится свахой-спасительницой. И чувствует юнгеевская жопа, что жалеть о этом всём Юнги будет весь остаток своей никчёмной, пустой жизни. Кажется, эта борьба натуральности и геев сводит с ума. Ну и если у Юнги на самом деле биполярочка, то длиться эта борьба будет бесконечно долго, так же как и любовь. Одно знаю точно - один из них либо пол поменяет, либо ориентацию. Ну а в таких вопросах лучше им самим разбираться.