Плохой пример неподражаем

Проходит несколько бесконечно долгих секунд прежде чем я понимаю, что взгляд мужчины направлен вовсе не на меня, а на его сына. Он выглядит так, словно бы едва сдерживается, чтобы не надавать Андрею тумаков, но вместо скандала лишь шумно выдыхает, устало потирая виски. Я чувствую себя лишней, словно бы стала случайной свидетельницей семейной ссоры, но ничего не могу поделать и просто стою на балконе, ощущая, что сигарета в моей руке вот-вот начнёт жечь пальцы. - Явился, - выдыхает Станислав Андреевич, глядя в глаза сыну. Тот выглядит невозмутимым. – Твоё счастье, что у нас гости. Алёна, надеюсь, вы останетесь на ужин? В нашем доме в последнее время стало слишком пусто, и я был бы рад новому собеседнику. - Будто бы ты не знаешь, кто в этом виноват, - ворчит одноклассник, и я замечаю, как он сжимает кулаки. Надеюсь, Андрей не собирается затеять драку с собственным отцом. - Я с радостью останусь, - произношу спешно в попытке предотвратить конфликт. Станислав Андреевич одаряет меня тёплой улыбкой, и я не могу удержаться от улыбки в ответ. – Мы с Андреем спустимся к вам. - Конечно, не буду мешать, - кивает мужчина, слегка смутившись. Он ведь не думает, что мы могли заниматься здесь чем-то непристойным? Только не с Андреем. – Я рад, что мой сын наконец-то взялся за ум и нашел себе подходящую компанию. Парень закатывает глаза, но мужчина уже уходит с балкона. Как только стихает шум от его шагов, я спешно тушу сигарету об пепельницу и устало повисаю на кованном ограждении. Андрей наблюдает за мной со странной задумчивостью, и я вопросительно вскидываю брови. - Ты так смотрела на моего отца, - заговаривает он, брезгливо морщась. Это напрягает меня. – Словно бы он божество, сошедшее с небес. - Тебе показалось, - бросаю с преувеличенным равнодушием. Я выпрямляюсь и поправляю задравшийся свитер. – Я подожду тебя внизу. Но не успеваю выйти, как Андрей перехватывает мою руку у локтя. Он резко разворачивает меня к себе, и я невольно вздрагиваю, едва не впечатавшись носом в грудь парня. - С ума сошел?! – злюсь, пытаясь высвободиться. Взгляд Андрея темнеет от гнева. – Какая муха тебя укусила? - Не терпится увидеть моего отца? – вопросом отвечает он, не сводя с меня пронзительного взгляда серых глаз. Я замираю от неожиданности. – Скажи честно, ты влюблена в него? У вас с ним было что-то? - С ума сошел? – повторяю, но уже менее уверенно. Мне хочется вырваться и убежать, но хватка парня становится только крепче, словно бы он предвидит мой каждый последующий шаг. – Мне было четырнадцать, он даже не смотрел в мою сторону. - Но тебе бы хотелось, - выдыхает Андрей, и на этот раз в его голосе чувствуется тоска и усталость. Я молчу, старательно отводя взгляд. – Я думал, что на самом деле был тебе интересен, но ты просто видела во мне отца… Хватка слабеет, и одноклассник отступает в сторону, устало прислоняясь к ограждению. Я остаюсь стоять на месте, чувствуя, как сердце пульсирует где-то в горле. Мне нужно быть сильнее, нужно покончить с этим раз и навсегда, но я не знаю, как. - Это неправда, - возражаю робко, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. Но затем решительно поднимаю взгляд и добавляю: - Ты никогда не был мне интересен. Закончив фразу, я разворачиваюсь и ухожу с балкона, направляясь к лестнице. Я спешу так сильно, что едва не врезаюсь в Станислава Андреевича в самом низу. Он придерживает меня за локоть, не давая упасть. - Уже уходите? – удивляется он, не обращая внимания на то, как краснеют мои щёки. Я отвечаю быстрым кивком. – Очень жаль, я, правда, был бы рад поужинать вместе с вами. - Я думаю, вам следует поговорить с Андреем, - выдыхаю, избегая смотреть ему в глаза. Так будет правильно. – Между вами чувствуется напряжение, а так не должно быть… Вы ведь семья. - Вы правы, - соглашается Станислав Андреевич, одаряя меня тёплой улыбкой. В такие моменты он кажется моложе своих неполных сорока лет. – Наверное, я трус, раз так старательно оттягиваю эти разговоры. С сыном и… не только с ним. - Всем нам иногда не хватает смелости, когда дело касается самых близких, - бормочу я, по-прежнему делая вид, что рассматриваю перила лестницы. Почему мне так трудно говорить с ним? – Но стоит перешагнуть через себя, чтобы не потерять их. Почему-то такие простые вещи всегда приходят на ум слишком поздно. Но мне хочется верить, что это хоть сколько-нибудь поможет отношениям Станислава Андреевича с его сыном. Они казались мне такими дружными, когда я была здесь в последний раз, и я не понимаю, что произошло с ними за эти годы. - Вы очень сообразительны для своих лет, - замечает мужчина, и я сглатываю тяжелый ком, вспоминая, как он говорил мне об этом раньше. Наверняка он даже не вспоминал обо мне. – Я, правда, буду рад, если вы навестите нас снова. - Непременно, - отзываюсь, подражая его чопорному тону. Я поднимаю взгляд, чтобы быстро посмотреть в его глаза. – Спасибо за приглашение, но сейчас мне пора. До свидания. Прохожу мимо Станислава Андреевича и почти бегом направляюсь к воротам дома, чувствуя, как меня начинают душить слёзы. Уже оказавшись на дороге я понимаю, что ближайшая автобусная остановка в нескольких километрах отсюда, а у меня с собой нет даже денег на такси. Но это последнее, что волнует меня в момент, когда я бреду вдоль шоссе, размазывая по щекам солёные слёзы. Была ли я влюблена в отца Андрея? Чёрт возьми, да! Мне было около двенадцати лет, когда я поняла, что жду каждой поездки в этот дом с замиранием сердца. И дело было вовсе не в роскошном саде, прекрасной библиотеке или призрачном ощущении свободы… Дело было в нём. Поначалу я не воспринимала это как влюблённость, я даже не понимала, что это такое. Но с каждым его жестом, каждым взглядом, каждой улыбкой и каждой фразой, адресованными мне, я чувствовала, как сердце неистово бьётся в груди, а кожу печёт от жара… Я думала, что просто больна или у меня аллергия на книжную пыль и лишь потом осознала, что все эти симптомы проявляются только при нём. Но я никогда не рассчитывала на взаимность с его стороны. Мне было двенадцать, но уже тогда я понимала, что он видит во мне только ребёнка, дочь учительницы своего сына. Мне оставалось с нетерпением ждать каждой встречи и одновременно бояться её как самого жестокого наказания, ведь в его присутствии я буквально забывала как дышать, но ничего не могла с собой поделать. Когда мама объявила, что больше не будет заниматься с Андреем, я была расстроена и рада одновременно, ведь мне не придётся продолжать себя мучить. За эти два года я, казалось, забыла обо всём, полностью излечилась. Но сегодня при встрече в груди вдруг закопошилось такое странное щемящее чувство, похожее на надежду, что всё могло бы быть по-другому. Будь я старше или он немного моложе, живи мы в другую эпоху, в другом мире или хотя бы в другой стране… Я достаточно умна, чтобы понять, как это всё безнадёжно и… слишком глупа, чтобы поверить в это. Я на самом деле верю, что давно не влюблена в Станислава Андреевича, но это дурацкое любопытство и воспоминания о прошлом не дают мне покоя… Я невольно отшатываюсь в сторону, когда рядом со мной вдруг тормозит незнакомый чёрный автомобиль. Но моё сердце начинает биться в груди с удвоенной силой, когда открывается дверца со стороны водителя, и из машины вдруг выходит Станислав Андреевич. - Я слишком поздно понял, что вы отправились пешком, - говорит мужчина, открывая передо мной дверцу со стороны пассажира. Но я не могу заставить себя сдвинуться с места. – Не стоит разгуливать одной в такое время, Алёна. Садитесь в машину, я вас отвезу… - Спасибо, - выдавливаю кое-как, опускаясь на сидение. В машине тепло и пахнет знакомым парфюмом. – Если можно, обращайтесь ко мне на «ты», иначе я чувствую себя неуютно…