Плохой пример неподражаем

Мы проводим возле реанимации час или немного больше, но это время кажется мне маленькой вечностью. Всё это время Андрей пытается отвлечь меня разговорами, но я отвечаю односложно почти на все вопросы и каждый раз возвращаюсь к мыслям о щенке, который лежит на операционном столе и борется за право жить. Он должен победить, я знаю, он очень храбрый и сильный… Чтобы ответить на вопрос одноклассника о том, что я собираюсь делать со щенком, когда он поправится, мне не приходится лишний раз задумываться, ведь точно знаю, что заберу животное себе. Мне плевать, что скажет мама, как отреагирует отчим и что до этого я любила только кошек и терпеть не могла собак. Это мой щенок. Он выбрал меня, он рискнул ради меня, и я никогда в жизни не прощу себе, если его оставлю. Теперь мы связаны. Андрей улыбается в ответ, словно бы не ожидал услышать ничего другого, и притягивает ближе, слегка сжимая мои плечи. Я невольно пододвигаюсь к нему и шумно выдыхаю, умостив голову у него на плече. Мне кажется, я смертельно устала, но когда открывается дверь реанимации, я вскакиваю на ноги так быстро, что забываю обратно обуться. - Он в порядке? Мне нужно купить какие-то лекарства? Я смогу его забрать? – спрашиваю взволнованно, комкая края толстовки. Андрей подходит ближе и становится за моей спиной, будто бы боится, что я упаду, и ему придётся ловить. Но это не так. - Ему гораздо лучше, - сдержанно отзывается ветеринар, окидывая меня снисходительным взглядом. Я молча выдыхаю. – Вы вовремя принесли его… Но будет правильнее, если он останется здесь на несколько дней. Нужно дополнительное наблюдение. - Мы оплатим все расходы, - уверяет Андрей, поймав красноречивый взгляд мужчины. Он тянется к рюкзаку и достаёт кредитную карту. – Вы ведь принимаете карты? - Да, пройдёмте со мной, - произносит ветеринар, направляясь прямо по коридору. Я спешно обуваюсь. – Нужно заполнить ещё кое-какие документы, и вы можете ехать домой. Вам нужно будет оставить номер, чтобы мы могли позвонить, как только щенка можно будет забрать. Конечно, потребуется тщательный уход… Я догоняю Андрея почти у самой стойки регистрации и тихонько обещаю, что верну ему деньги, потраченные на щенка. Может быть не сразу, но до Нового года точно. Но одноклассник лишь отмахивается, пробормотав, что тратит больше на ежедневные карманные расходы. Я неопределённо киваю, но мысленно клянусь себе, что верну всё до копейки. - Назовите имя и фамилию владельца, - просит доктор, доставая чистый бланк и ручку. Я спешно представляюсь, затем диктую номер телефона и род деятельности. Андрей на всякий случай добавляет свои координаты. – Осталось только записать кличку щенка. - Он… Я ещё не думала об этом, - бормочу, покусывая нижнюю губу. Но кличка приходит мне на ум так же быстро, как и решение оставить щенка. – Хиро. Его зовут Хиро. Мужчина кивает, возвращаясь к заполнению бланка, а Андрей бурчит себе под нос, что всюду этот английский и нет бы назвать животное Бобиком. Я усмехаюсь, и терпеливо дожидаюсь, когда закончится процедура заполнения документов. Когда у меня появляется возможность выйти на улицу, я глубоко вдыхаю, подставляя лицо прохладному осеннему ветру. Снег давно прекратился, оставив после себя только тонкий слой белых крупинок на поверхности лавочек. Но я всё равно натягиваю капюшон, боясь новых сюрпризов от природы. Впрочем, наверное, в связи с последними событиями, капризы погоды пугают меня меньше всего. Андрей выходит следом за мной, и почти сразу прикуривает, выдыхая облако сизого дыма. Мне вдруг становится так до ужаса неловко находиться рядом с ним. Я благодарна, что он спас меня, всё это время находился рядом и успокаивал, но… вряд ли от этого его обида исчезла. Он поступил так же, как и любой хороший человек на его месте. А Андрей определённо хороший, как бы не пытался спрятать это под маской холодного ублюдка. Но он имеет полное право злиться на меня за то, что я фактически использовала его, чтобы увидеть Станислава Андреевича, и мне не хочется лишний раз напоминать об этом, находясь в его компании. Я и так у него в долгу. - Тебя подвезти? – спрашивает одноклассник, как мне кажется, скорее из вежливости. Я отрицательно качаю головой. – Брось, в городе полно отморозков… и дело совсем не в холоде. В следующий раз рядом может не оказаться таких же отчаянных, как ты, готовых пожертвовать собой ради незнакомца. - Мне теперь на улицу не выходить? – раздражаюсь, доставая из кармана сигареты и тоже прикуривая. Но затем я понимаю, как грубо это прозвучало, и смягчаюсь. – Хочу пройтись, собраться с мыслями. - Я провожу, - вызывается одноклассник не терпящим возражений тоном. Он бросает окурок в ближайшую урну и тоже накидывает капюшон. – Тем более, пешие прогулки полезны для здоровья… Особенно в мороз. Пожимаю плечами, но решаю не спорить, и иду по направлению к дорожке, ведущей через парк. Андрей не спешит начинать разговор, и мы просто молча бредём мимо притрушенных снегом деревьев, думая каждый о своём. Я мечтаю о горячем душе, чашке какао и тёплом пледе. О мягкой кровати и завтрашнем утре, когда я смогу забыть обо всём, как о самом страшном кошмаре. Мне не хочется верить, что в мире на самом деле так много ублюдков, готовых пойти на преступление ради развлечения. Но ещё меньше я хочу думать о том, что людей, которые не побоятся остановить их, ещё меньше… И мне просто сказочно повезло, что Андрей оказался рядом. - Как ты очутился в том сквере? – запоздало приходит мне на ум вопрос, когда до дома остаётся меньше километра. Я была слишком напугана, чтобы говорить об этом. – Ты ведь обычно ездишь на машине, к тому же, та дорога ведёт в противоположную от твоего дома сторону. - Я и не собирался туда идти. Но на пришкольной парковке меня едва не сшибла какая-то девчонка, кричащая о том, что в парке насилуют и убивают девушку. Я хотел позвонить в полицию, но понял, что потеряю время, и помчался на помощь. Словно бы чувствовал, что там будешь ты… Кто ещё может вляпаться в такие неприятности, - ухмыляется он, и я закатываю глаза. Конечно, я ведь здесь главный источник проблем. Меня всего-то ненавидит вся школа под предводительством любимой сестрёнки. – Не знаю, был бы я таким смелым, если бы там оказалась другая девушка… ведь когда я увидел тебя там, меня заполонила обжигающая ярость… Только не на этих мудаков, а на тебя. Потому что только полная идиотка могла кинуться на двух здоровенных мужиков, не думая о последствиях. - Но это того стоило, - отрезаю я, не желая продолжать этот разговор. Единственное, о чём я жалею – покалеченный щенок. Его не должно было быть там. – Я так и не поблагодарила тебя за спасение… Спасибо. За это и за щенка. Обещаю, что отплачу сполна. Мы останавливаемся в нескольких шагах от моего дома, и я спешно докуриваю вторую по счёту сигарету, потому что не хочу лишних расспросов от мамы. Андрей внимательно наблюдает за мной, будто бы хочет что-то сказать, но не решается. В конце концов, он просто качает головой и отвечает натянутой улыбкой. - Это было не ради тебя, а для меня, - произносит он вдруг, глядя мне прямо в глаза. Мой взгляд становится вопросительным. – Хотел доказать себе, что я ничуть не хуже моего рыцаря-отца. - Получилось? – интересуюсь тихо, пряча руки в рукава толстовки. Он пожимает плечами и разворачивается, чтобы уйти. Я смотрю ему вслед, пока в моей голове проносится вихрь воспоминаний. Мальчик, который помогал доставать мне книги с верхних полок, когда я была совсем малышкой, юноша, который хранил мой секрет о курении, одноклассник, который защитил меня перед другими учениками, парень, который спас меня от верной гибели… Кажется, он всегда был рядом. Он, а не его отец, или кто-либо другой. - Андрей! – кричу, и он резко замирает. Но так и не оборачивается. Я делаю несколько неуверенных шагов в его сторону и останавливаюсь прямо за спиной. – Ты никогда не будешь похож на своего отца, потому что ты другой. Ты… гораздо лучше… для меня. Он резко оборачивается и смотрит мне прямо в глаза, прежде чем подаётся вперёд и накрывает губы поцелуем. В первые секунды я невольно отшатываюсь назад, но затем решительно прижимаюсь к нему, обнимая руками за шею. От него пахнет сигаретами, осенним холодом и горечью воспоминаний – таких родных, что у меня живот сводит. Я жмусь к парню ближе, дрожащими пальцами комкая воротник его куртки, и целую пылко, отчаянно, страстно, словно бы это единственный способ удержать равновесие, когда земля уходит из-под ног. Эмоции захлёстывают с головой, и я поддаюсь им, долго не раздумывая, отстраняясь лишь на секунду, чтобы улыбнуться и шепнуть, как сильно не хочу, чтобы он уходил…