Принцесса

Джек с трудом встал с постели. Все тело ломило, будто по нему промаршировал целый взвод, шея затекла так, что гнуться отказывалась, а голова просто раскалывалась на части. В душе лучше не стало, зато вспомнились сны: разоренная войной Гильбоа, красные от бешенства глаза отца, автоматное дуло, прижимающееся к виску. Вроде он уже полгода как сбежал, спрятался от всего этого совершенно на другом континенте, затесавшись среди беженцев, но воспоминания и не думали отпускать. На кухне что-то загремело, заставляя Джека улыбнуться. Жизнь входила в свою колею совершенно неожиданным способом. Повезло же ему нарваться на парочку геев, искавших себе в квартиру соседа, который согласился бы ухаживать за рыбками, котиком с одним ухом, подобранной на улице собакой, парой вечно размножающихся хомячков и пока ещё маленькой каймановой черепахой. Джек сначала подумал — его разыгрывают. Слишком низкая арендная плата для фешенебельного района Бруклина и целый зоопарк в одной отдельно взятой квартире. Зоопарк оказался правдой, как и сумма, которую с него как жильца просили, да и мужики интересные, настолько влюблённые друг в друга, что завидно делалось. Но притом именно мужики, а не смазливые мальчики со страниц лгбт изданий. Брок и Баки Рамлоу-Барнс. Натянув на себя лёгкие домашние штаны и футболку, Джек побрел на кухню, сразу окунувшись в жизнь. Под ногами, едва не уронив его на пол, проскочила одноухая Матильда, с разбегу запрыгнула на диван, перепугав до визга трусишку Макса. — О, утро, — улыбнулся Брок, с порога протягивая Джеку пинтовую кружку с кофе. — Ты чего такой помятый? — Утро, — автоматически отозвался Джек, отхлебнул кофе и застонал. Идеально! Только Брок на памяти Джека так варил кофе, что после него жить хотелось. — Доброе утро! — провозгласил вечно улыбающийся и довольный жизнью Баки. — Не очень доброе. — Брок кивнул в сторону Джека. — А что такое? Вот тут бы Джеку напрячься, слишком заинтересованным сделался взгляд Баки, но сил этим утром ни на что толковое не хватало. — Спал плохо? — Отвратительно просто, — пожаловался Джек и потёр ноющую поясницу. Баки расплылся в улыбке и ускакал, как ни странно в сторону комнаты Джека, оставив их с Броком лишь недоуменно переглядываться. Вернулся он почти тут же и высыпал на стол крупные, примерно дюйм в диаметре, металлические шарики из подшипников. — Даже боюсь спросить, что это и откуда, — хмыкнул Брок, но взгляда от шариков не отвёл, из чего Джек сделал вывод, что он тоже понятия не имеет, что здесь вообще происходит. — Дубина! — заулыбался Баки. — Это горошины! Ответом ему была тишина, так как и Джек, и Брок продолжали бессовестно тупить, не понимая грандиозности мысли одного отдельно взятого индивидуума. — И? — решился на вопрос Брок, который, видимо, не боялся получить за несообразительность тяжёлой железной рукой по шее. Да, Джек тоже в первый и во второй, впрочем, раз обалдел, увидев этот шедевр протезирования. — Ну, Брок, помнишь сказку «Принцесса на горошине»? — попробовал намекнуть Баки. — Допустим? — продолжал недоумевать Брок, хотя до самого Джека потихоньку начало доходить. — Ну не тупи! — взвыл Баки. — Джек же нам рассказывал, что он принц, а как ещё вернее это проверить, чем горошиной под матрасом? Джек хихикнул, глянув на вытянувшееся лицо Брока и, не выдержав, заржал в голос. Он уже упоминал, что попал к очень странным геям? Нет, так вот в их доме было восемь комнат, целый зоопарк, везде валялось оружие, на ужин и по праздникам в гости заваливались совершенно странные личности, но было безумно тепло и правильно. А ещё Джек теперь кому угодно мог сказать, что он самая настоящая принцесса на подшипнике.