О том, как все должно было случиться у Вэй Ина и Лань Чжаня, но не случилось из-за авторского произвола

- Цзэу-цзюнь... Пока Лань Чжаня нет, я хотел бы узнать у вас кое о чем. Шрамы на спине Лань Чжаня... Откуда они? Я спрашивал его, но он не захотел рассказывать. - Что ж. Тогда это сделаю я. Вэй Ин слушал тихий спокойный голос Лань Сиченя - и отказывался верить собственным ушам. 33 удара дисциплинарным кнутом. Три года восстановления... Из-за него он пошел против собственного клана, против всего того, что составляло смысл его жизни с самого детства. "Зачем же ты так, Лань Чжань?! Разве я того стою?..." В его душе царили боль, раскаяние и смятение. Слова Цзэу-цзюня заставили его взглянуть на происходящее словно бы со стороны - и он ужаснулся тому, что увидел. Почему он так долго был слеп и глух? Как он мог не увидеть, не понять, не почувствовать? Почему был таким идиотом, зачем мучил этого прекрасного, такого прекрасного, что сердцу становилось больно, человека своей слепотой? Почему не слышал и не понимал себя?! Что он за человек-то такой? До него донесся прозрачный и легкий звук гуциня. Та самая мелодия. Она смывала горечь с души и облегчала тяжесть на сердце. Вэй Ин стоял, опершись плечом о косяк, прихлебывал "Улыбку императора" и смотрел, как длинные, изящные пальцы Лань Чжаня, едва касаясь, порхают по струнам Ванцзи. "Если подумать, я был тогда страшно одинок. Все те немногие, кто верил мне, погибли." "Но к счастью, на свете еще есть тот, кто тебе верит." "Лань Чжань... За тебя. За всю жизнь встретить одну родную душу вполне достаточно." "В сердце нет сожалений - это главное." "В сердце нет сожалений - это главное." - Лань Чжань... Прости. Спасибо тебе. Вэй Ин одним глотком допил "Улыбку", аккуратно поставил пустой кувшинчик на пол, вошел, тихонько задвинул за собой двери цзинши. Лань Чжань, не переставая играть, поднял голову, они встретились глазами, едва уловимое мгновение удерживали взгляды друг друга, а потом Лань Чжань опустил глаза и снова сосредоточился на своем гуцине. Вэй Ин, бережно лелея тепло, разливавшееся внутри от того, как смотрели на него эти глубокие черные глаза, чувствовал себя и ужасно храбрым, и одновременно ужасно смущенным. Он медленно, словно сомневаясь, пересек комнату и опустился на колени за спиной Ванцзи. Ладони легко легли на плечи, Чжань-гэ едва заметно напрягся, Вэй Ин же не дал ему ни секунды на сомнения - бережно отодвинув в сторону тяжелый шелк волос, наклонился и коснулся губами выступавшей на шее косточки. Пальцы на струнах гуциня чуть дрогнули, но мелодия осталась такой же стройной, без единой фальшивой ноты. Вэй Ин зарылся лицом в блестящую черную гриву, вдыхая знакомый запах сандала, Лань Чжань вздохнул, чуть повел плечами, и Вэй Ин, набравшись решимости, стянул с них легкий домашний пао*, оголяя спину. У него перехватило дыхание - он впервые видел их так близко, эти шрамы от дисциплинарного кнута, уродовавшие прекрасную мраморную кожу. Вэй Ин зажмурился, давя выступившие слезы, и тронул губами первый, длинный, шедший от лопатки до середины спины. Поцеловал, едва касаясь, прижался лбом, шепча - прости... Он долго и нежно выцеловывал следы этого изуверского наказания, так, словно его прикосновения могли разгладить багровые рубцы. Гуцинь замолк. Спина и плечи Лань Чжаня словно окаменели. Вэй Ин увидел, что тот вцепился пальцами в край стола с такой силой, что побелели костяшки. - Прости, - пробормотал, ткнувшись лбом между лопаток. - Если тебе неприятно, скажи, я перестану. - Нет. - Нет - неприятно? Перестать? Или, может, тебе... страшно? Ты скажи, если страшно, потому что мне - да. Я... первый раз. У меня никогда никого... Я не умею... не знаю... боюсь. Он нес какую-то околесицу, боясь замолкнуть и услышать короткое - перестань. А вместо этого услышал: - Нет. Да. Страшно. Тоже никого и никогда. И совсем тихое, едва слышное: - Не останавливайся. Вэй Ин, не прекращая целовать шрамы, с щемящей нежностью провел по рукам вниз, от плеч к запястьям, ладонями накрыл судорожно сжимавшуюся кисть, согревая, успокаивая. Расслабляя. Перехватил, переплел пальцы с пальцами. Едва ощутимо поцеловал. Осторожно развернул Ванцзи к себе лицом. И потянулся губами к губам. Лань Чжань замер и крепко зажмурился. Вэй Ину тоже отчаянно хотелось закрыть глаза, но он пересилил себя, набрался невесть откуда взявшегося мужества и даже не отвел глаз. "Нет уж! Мой второй в жизни поцелуй не будет вслепую!" Обнял ладонями лицо, погладил подушечками больших пальцев сжатые в полоску губы. - Ну же... Лань Чжань судорожно выдохнул, его губы расслабились, слегка приоткрылись - и Вэй Ин, больше не раздумывая, накрыл их своими. Он касался едва-едва, без напора, боясь напугать - и не только Ванцзи, но и себя. Согревал своим дыханием. Ловил и пил чужое, не мог напиться, пьянел так, как не пьянел даже от пары кувшинов любимого вина. Верхняя губа скользнула по нижней, нижняя зацепила верхнюю, кончик языка робко обвел контур, зубы чуть прикусили податливый рот, вызывая не то вздох, не то всхлип. Он обхватил губами нижнюю губу Лань Чжаня, легонько втянул, пососал. Выпустил. Кончиком языка снова попробовал этот соблазнительный рот на вкус - и подавился вздохом, когда его язык встретился с другим и оказался во власти другого рта. Это была восхитительная игра, но очень скоро ее стало слишком мало. Все-таки это были не те поцелуи, которых хотелось. Вэй Ин сдвинул ладонь на затылок, слегка потянул гладкую прядь - Лань Чжань, словно очнувшись, глянул на него из-под бровей плавающим, затянутым пеленой желания взглядом. - Можно, я поцелую тебя по-настоящему? Вместо ответа тот резко подался навстречу - и они столкнулись носами. Отпрянули, ошалело глядя друг на друга. Снова одновременно сблизили лица - и снова вместо губ встретились носы. Вэй Ин фыркнул, уткнулся в ключицу Ванцзи и расхохотался. - Ты никогда раньше не целовался, да, мой безупречный, мой невинный нефрит? Услышал в ответ легкий смешок, пощекотавший ухо. - А ты? Кто-то, помнится, утверждал, что он в этом деле мастер. Кто бы это мог быть, не подскажешь? - Ну ладно, уел. Соврал. Нет, не так - приукрасил! Потому что у меня по крайней мере был хотя бы один поцелуй, а ты, похоже, вообще не знаешь, как это делается! - У меня тоже. - Что - тоже? - Был. Один. И тут Вэй Ина осенило. - Погоди. Там, на горе Байфэн, в тот день... Это был... ты?! Бледные щеки Ванцзи окрасились едва заметным нежным румянцем. Он попытался вывернуться из рук Вэй Ина, отстраниться, но тот не пустил. - Посмотри на меня. Пожалуйста. Это правда был ты? Лань Чжань пристыженно кивнул, так и не подняв глаз. Вэй Ин потрясенно уставился на друга. - А почему... Нет, погоди, не вырывайся, все равно не отпущу. Почему ты сбежал? Почему не сказал, ну, потом? И почему крушил те несчастные деревца? Тебе... стало противно?... Лань Чжань все-таки вырвался из рук Вэй Ина. Его губы кривились, в глазах была злость. - Да! Да, мне было противно! От того, что я повел себя, как трус, что обманом украл то, что мне не предназначалось! Я не должен был так поступать! И вдруг добавил так тихо, что Вэй Ину пришлось напрячь слух: - Я просто не смог удержаться... - То есть ты уже тогда... Погоди, не отворачивайся, - сильные руки сжали его плечи. - Почему не в открытую? - В открытую? Чтобы нарваться на отказ? Насмешку? Стать мишенью для твоих идиотских розыгрышей? - губы Ванцзи горько кривились. Вэй Ин, услышав это, настолько обалдел, что, выпустив плечи Лань Чжаня, с размаху хлопнулся на задницу. - Отказ?! Тебе?! Всемилостивая мать Гуаньинь, да ты что - себя в зеркале никогда не видел? Кому в здравом уме придет в голову отказаться от такого богатства, как Второй нефрит ордена Гу Су, воплощенное совершенство?! Он схватил Лань Чжаня за плечи и затряс. - Тебе тут, в твоих Облачных глубинах, совсем мозг отморозили? Да как ты только мог подумать, что я мог отказать тебе?! Да я, если хочешь знать, сразу, с первого взгляда, как только увидел тебя тогда у ворот... Он внезапно замолчал, отпустил Ванцзи, прикрыл ладонью глаза. - Ты хоть знаешь, как выглядел со стороны? Весь в белом, в развевающемся ханьфу, с серебряным мечом, с этой своей проклятой лентой на лбу, с волосами до задницы... С каменной мордой, от одного взгляда на которую перехватывало дыхание. Небожитель, по какому-то недоразумению оказавшийся среди нас, смертных. Ледяной. Невозмутимый. С поистине божественной выдержкой. "Убожество", - передразнил Вэй Ин, весьма похоже сымитировав голос и интонации Лань Чжаня. - Знаешь, сколько усилий я потратил, только чтобы ты обратил на меня внимание? Чтобы сквозь эту мраморную маску, которую ты носил вместо лица, проглянул кто-то действительно живой? - Зря старался, - голос Ванцзи звучал все так же ровно, ничем не выдавая смятения, поселившегося в его сердце после этого сумбурного признания. - То есть?! - Наш поединок на крыше. Я впервые дрался с кем-то, кто ни в чем мне не уступал. Ты сразу стал для меня особенным. Потом у водопада... Потом твоя выходка в библиотеке. Он поднял на Вэй Ина глаза, в которых плескались едва заметные смешинки. - Я не знал тогда, чего хочу больше - проткнуть тебя Биченем или... Вэй Ин сорвался с места и ладонью прихлопнул его рот. - Молчи. Не разрушай образ безупречного Второго молодого господина Лань окончательно. Ванцзи прикрыл глаза. Усмехнулся - эта усмешка щекотно отдалась в ладони. А потом... лизнул эту самую ладонь, прихватив зубами кожу возле большого пальца. Глаза Вэй Ина расширились. - Ах, вот ты как? Ну держись! Погоня, в ходе которой он растерял всю свою одежду, включая штаны, а Лань Чжань каким-то чудом этот предмет гардероба сохранил, завершилась на низкой кровати. На которую Вэй Ин уронил свою добычу ловкой подсечкой. Хотя, возможно, Чжань-гэ просто поддался... Нет, он точно не поддавался, это он перехитрил самого проницательного Ханьгуан-цзюня! Оседлав бедра лежавшего навзничь Ванцзи, Вэй Ин слегка завис, лаская жадным взглядом распростертое под ним тело. Облизнулся, наклонился, обвел языком клеймо Вэней над левым соском.. Лань Чжань внезапно тонко застонал и тут же проглотил этот недостойный славного сына ордена Гу Су звук. Вэй Ин, поняв причину - обрисованный сквозь тонкую ткань штанов внушительный стояк Второго Нефрита головкой упирался точно в завязки, засуетился: - Сейчас, я сейчас... Протянул руку к поясу, а потом внезапно засмущался. На щеки плеснуло жаром. - Можно? Я... могу? - спросил, заикаясь и боясь поднять глаза. - Ты сегодня какой-то слишком нерешительный. Можно... Могу. В жизни раньше не слышал от тебя этих слов. И Лань Чжань требовательно вскинул бедра, поймал в железный захват ладонь Вэй Ина и прижал ее к своему паху. Вэй Ин не был бы Вэй Ином, если бы отказал себе в возможности побезобразничать, а поэтому, осторожно освободив руку, провел, слегка нажимая, по всей длине обрисованного штанами члена. - М-м-м? - Мгм. Мгм! Неслышно рассмеявшись, стянул ненужную сейчас тряпку и замер. Полностью обнаженным, во всей первозданной красе он видел своего нефрита впервые. - Какой же ты... - задохнулся. - Теперь понимаю, почему про вас с Цзэу-цзюнем говорят, что вы - небожители, сошедшие на землю. - Где. Ты. Видел. Брата. Голым? В голосе Лань Чжаня аккордом гуциня прозвенела едва обозначенная злость. - Нигде, нигде, это просто фантазия. Она у меня богатая, ты же знаешь! - Ты, - Лань Чжань приподнялся на локтях, - посмел фантазировать не обо мне? Вэй Ин мог поклясться, что в глазах под ресницами на долю мгновения блеснуло лукавство. - О-о-о, мой холодный, мой невозмутимый, мой непрошибаемый небожитель...шутит? Потрясение оказалось так велико, что Вэй Ин потерял равновесие и упал сверху на растянувшегося на матрасе Лань Чжаня. Обнаженные тела сошлись по всей длине, и это возымело неожиданный эффект. Вэй Ин заткнулся. На то, чтобы продолжать трепаться, элементарно не хватало воздуха. Особенно когда жесткие, в мозолях от Биченя и Ванцзи, руки легли ему на спину, с нажимом огладили плечи, обвели контур лопаток, заскользили вниз по выступающим позвонкам, на мгновение замерли на пояснице, а потом спустились на ягодицы и там остановились, чуть сжавшись. - Мой нефрит... такой развратный. Врал, поди, что никогда и ни с кем? Развра-а-а-артны-ы-ы-ый... Кто просил тебя останавливаться? - Вэй Ин... Ты такой красивый. Когда молчишь - особенно. Замолчи, а? - Есть прекрасный способ меня заткнуть. Подска....мф-ф-ф. Лань Чжань не зря был лучшим среди адептов Гу Су. Лучшим во всем. Он всегда быстро учился. Поэтому способ максимально эффективно заткнуть своего говорливого любовника нашел сам. Он оплетал жесткое, жилистое тело руками и ногами, путался пальцами в растрепанной черной гриве, то оттягивая назад, то прижимая, и целовал. То нежно, то жестко, то прикусывая, то зализывая укусы, прихватывая зубами губы, кожу возле уха, мочку, ловил ртом ходивший ходуном на длинной шее острый кадык. Все, что мог сейчас Вэй Ин, это стонать и мычать, вцепляясь в его плечи и в отместку оставляя на ключицах и у основания шеи метки от своих зубов. Почувствовав один особенно ощутимый укус, Лань Чжань коротко рыкнул и перевернулся, прижимая Усяня к постели всем телом. Приподнялся, опираясь ему на плечи, заглянул в глаза. Не увидел в них ничего, кроме темных волн удовольствия. Утонул, как в бродячем омуте. Пошевелился. Вэй Ин бессознательно раздвинул бедра, давая ему возможность устроиться удобнее, и Лань Чжань подавился вдохом, почувствовав, как его возбужденный член притерся к такому же возбужденному члену. Горячему. Твердому, как Бичень. Или Суйбянь. Или... Вэй Ин вскинул бедра ему навстречу - и из головы Лань Чжаня вылетели все более-менее связные мысли. Они целовались, кусались, жестко терлись друг о друга, стонали, мычали, тихонько взрыкивали, когда перевозбужденные члены задевали друг друга головками или сосок царапал сосок, и Вэй Ин, мотая растрепанной головой, только просил, едва шевеля искусанными, шершавыми губами: - Еще... Еще... Не останавливайся... Возбуждение, перетекавшее из одного тела в другое, удваивалось, учетверялось, становилось невыносимо, мучительно сильным, перехлестывало через край. Выдерживать дальше эту сладкую пытку становилось все труднее, и в какой-то момент Вэй Ин что есть силы обхватил ногами поясницу Лань Чжаня, сплел лодыжки, сжал бедра, вдавливая его в себя, Лань Чжань вцепился зубами ему в плечо - и оба кончили, залив друг друга спермой. Оргазм накрыл обоих блаженной темнотой беспамятства. Вэй Ин очнулся от прикосновения губ к шрамам на левом боку. И от того, что подушечками пальцев Лань Чжань невесомо обводил контур клейма Вэней на его груди. - Что... ты делаешь? - Не у тебя одного нездоровая тяга к чужим шрамам. - Погоди, ты... улыбаешься? Лань Чжань фыркнул и вжался лицом в его живот. - Лань Ванцзи, Хангуань-цзюн, Второй нефрит Ордена Гу Су улыбается? И все это ради меня? Фьюить, я горд! Наконец-то обвинения учителя Лань Цижэня оправдываются - я дурно на тебя влияю! Рассмеялся. Посерьезнел. - Улыбайся, Чжань-гэ. Я так люблю, когда ты улыбаешься. Ведь твою улыбку могу видеть только я... Тряхнул головой, запустил пальцы в черную гриву Лань Чжаня, вытащил запутавшуюся в волосах замысловатую заколку, пропустил пряди между пальцами, лаская затылок и с наслаждением ловя тихие вздохи удовольствия. Внезапно пальцы нащупали узкую, прохладную и гладкую полоску ткани. Лобная лента. Рука отдернулась сама собой. Вэй Ин бережно огладил большими пальцами высокие точеные скулы, погладил брови, коснулся зажмуренных век с щеточками длинных, чуть влажных ресниц, подцепил пальцем подбородок. Легко нажал, заставляя поднять лицо. Не отпуская взглядом взгляда, потянулся к пересекавшей высокий лоб полоске голубого шелка. Облизал внезапно пересохшие губы. - Я... Можно? - Ты уже. - ?... - Касался ее. - Нет. Не так. Я не знал. Я был бесцеремонен. Оскорбил ваши устои. Я не хочу так больше. Хочу, чтобы ты разрешил. Сам. Замолчал. Перевел дыхание. Спросил едва слышно: - Я могу?... - Всегда. Лань Чжань склонил голову. Вэй Ин дрогнувшей рукой распустил ленту, пропустил ее между пальцами и поднес к губам. - Всегда. ____________________________________________________________ * пао - халат, простой, в отличие от ханьфу, сорт домашней одежды * Ванцзи - это не только имя Второго нефрита, но и имя его гуциня, как Бичень - имя меча Лань Чжаня, а Суйбянь - имя меча Вэй Ина