Где твои крылья, которые нравились мне?

      Страх. Страх, сковывающий тело, не дающий вдохнуть. Этим страхом наполнено все вокруг, и сам Азирафаэль тоже. Вокруг темно. Ангел сжал веки, пытаясь проснуться или прийти в себя. Внутри что-то кричит, рвется наружу, бьется в конвульсиях, будто пытаясь прокричать: «Беги! Беги, глупец!». Но слышна только тишина. Открыв глаза, разницы между закрытыми веками и открытыми не было. Никакой разницы. Это пугало.       Обернувшись, Азирафаэль смог уловить маленький, еле-еле проглядывающий откуда-то сверху луч света, так похожий на солнечный. Ни секунды не медля, он быстрыми шагами попытался нагнать этот лучик, пока он не ушел из виду или полностью не скрылся в мгле. Почти догнал, вот же он, прямо в руках… Но спустя мгновение он появился чуть правее ладоней ангела. Еще попытка, еще, и еще. Этот луч будто играет в догонялки. Раздражает. «Ну же, лучик, стой… Ты почти у меня в руках, подожди» — промелькнуло в мыслях у Азирафаэля. Но что это?.. Он слышит свои мысли, будто это сказал кто-то стоящий рядом. Отвлекшись от поимки луча, Азирафаэль оглянулся. «Что это?» — разнеслось эхом по всему пространству, хотя это всего лишь его мысли. Покрутившись вокруг своей оси в поисках луча, его на месте не оказалось. «Что за…» — снова разнеслось оглушающим эхом в пространстве, и Азирафаэль, не успев даже закончить ругательство, так резво поощряющееся Кроули, этот странный луч снова появился, но уже не один.       Перед ангелом было, казалось, сотни, нет, тысячи лучей, и все они надвигались на него. Оставшись на месте, он улыбнулся самыми уголками губ. Темнота отступила. Но ненадолго. Когда лучи настигли ног Азирафаэля, его пронзила ужасающая, никаким языком мира неописуемая боль, будто в стопы вонзились тысячи иголок, выплавленных в адском огне. Ангел незамедлительно упал, его лицо исказилось гримасой ужаса и страха за свою жизнь. Он начал пятиться назад, опираясь на руки, и пытаясь помогать ногами, что доставляло еще большую боль. Лучи увеличивали скорость, достав до лодыжек, от чего Азирафаэль громко вскрикнул, пытаясь подогнуть ближе к себе ноги, но не успел. Из пустоты появилось в два раза больше лучей.       Боль. Неописуемо больно. Лучи настигли колен, расплавив ноги до них в сгустки сажи и пепла, будто на выгоревшей спичке. Азирафаэль сам был будто спичка. Ползти назад нет сил, руки немеют, спина затекла. Хочется лечь и принять свою такую неприятную смерть. Ему уже не выжить, это и слепой подтвердит. Но надежда от чего-то не покидала его. В голове проскальзывали, будто упавшие листья деревьев, унесенные ветром, воспоминания. Вот Эдем, рядом стоит Кроули. Месопотамия, Рим. Рядом тоже Кроули. Франция, Лондон, книжный магазин. Везде Кроули. Он всегда был рядом с ним, несмотря на разногласия и ссоры. «Дорогой, любимый Кроули… Неужто я его больше не увижу?» — разнеслось в пустоте искаженным голосом Азирафаэля.       Лучи достигли солнечного сплетения. Все. Это конец. От бывшего ангела осталась лишь одна треть тела и длинная дорожка, состоящая из угольно-черного пепла, серы и сажи. В глотке застрял крик, готовый вот-вот вырваться наружу. Из глаз непрерывно текут слезы, но еще чуть-чуть, и самих глаз тоже не останется. Темнота снова ненадолго отступила, отдав руководство свету, но не приятному и ласкающему лицо, а обжигающему и слепящему. Азирафаэль закричал от резкой боли в глазах. Еще миг, и его не станет. Еще миг…

***

      Крик. В комнате раздался крик, полный ужаса. Азирафаэль, резко проснувшись, перестал кричать. Он сел прямо, подогнув к себе ноги. Из глаз резвыми ручейками текли слезы. Обернувшись по сторонам в поисках чего-то или кого-то, ангел заметил рыжую макушку, выглядывавшую из-под одеяла. Подвинувшись чуть ближе, он начал трясти Кроули за плечо, пытаясь разбудить. Будто маленький ребенок, прибежавший в комнату родителей после страшного сна, Азирафаэль не мог перестать плакать, тихо, на грани слышимости шепча лишь одно имя — Кроули.       — М-м… Что… — недовольно прошипел Кроули, и толчки в плечо внезапно прекратились, — что такое?.. — сонно зевнув, спросил Кроули, пододвинувшись назад к спинке кровати. Наконец открыв глаза, перед ним предстала немного странная картина: Азирафаэль весь в слезах сидит на кровати перед демоном, и смотрит на него каким-то умоляющим взглядом.       — Черт, ангел, что случилось? — немедленно проснувшись спросил Кроули, пересев поближе к его ангелу.       — Сон. Очень странный и… Страшный сон, — прошептал Азирафаэль, вытерев мокрые от слез глаза рукавом спальной рубашки, но спустя всего несколько мгновений они вновь наполнились слезами.       — Ох, ангел. Мой ангел. Не бойся, все будет хорошо. Это всего лишь сон. Что бы тебе не приснилось, это не произойдет в реальности, — со всей существующей в Кроули нежностью он подвинулся еще ближе к Азирафаэлю, притянув к себе и уложив его голову к себе на плечо, и крепко обнял, успокаивая. Ангел уткнулся лицом в руку Энтони. Слезы перестали литься, и на душе (которой у него, ественно, нет) стало легче. Все же, чтобы жизнь казалась замечательной, нужно так мало вещей: тепло, сон, еда, и любимый человек под боком. Вот и вся формула счастья.

***

      Азирафаэль все же не смог сомкнуть глаз до рассвета, не горя желанием вернуться в тот кошмар, что ему снился. Но в этом есть и свои маленькие плюсы. Ангел и демон всю ночь болтали, лежа лицом друг к другу на кровати и обсуждая все на свете, как они обычно делают, когда угощаются великолепным вином со столетней и больше выдержкой. Азирафаэлю действительно стало лучше, что не могло его не радовать, и этот злосчастный сон быстро забылся в объятиях любимого демона и долгих разговорах.       Ранним утром, около 5-ти утра, Кроули предложил Азирафаэлю поесть приготовленных им блинчиков, от чего ангел не смог отказаться. Да и отказываться, собственно, совсем не хотелось. Что уж тут говорить, у демона действительно получались отменные блинчики. Перекусив, оба сверхъестественных создания решили прогуляться по утреннему, будто проветрившемуся за ночь от выхлопных газов автомобилей, Лондону. Как обычно, они пришли в Сент-Джеймс парк, покормили взятым из дома темным хлебом и без того упитанных уток, сходили в любимую булочную Азирафаэля, которая внезапно (из-за демонического чуда, никак иначе) решила открыться не в 8 утра, а в 6. Спустя полчаса в приподнятом настроении они пришли обратно домой, планируя дальнейшим досугом заниматься в книжном магазине. И что ж, не зря.       — Дорогой, ты будешь вино или шампанское? — донесся голос Азирафаэля из кладовой.       — Давай шампанское, ангел. И так постоянно вино хлещем, — крикнул в ответ демон, развалившись в старом, но таком мягком кресле и играя в какую-то игрушку на телефоне, при этом для пущей концентрации высунув кончик раздвоенного языка.       Спустя пару минут Азирафаэль вышел из кладовки, придерживая в одной руке бутылку шампанского, а в другой два продолговатых бокала. Направившись к кофейному столику рядом с креслом, в котором сидел Кроули, он поставил все содержимое рук на стол, оставив один бокал, предназначенный демону на столе, налив в него алкоголя, и поставив бутылку шампанского на пол.       — Кроули, дорогой, пожалуйста, отвлекись от телефона. Извини меня, конечно, но я не хочу разговаривать со стенкой, — спрятав игривую улыбку в стенках бокала, сказал Азирафаэль.       — Да-да, сейчас, уровень пройду, — негромко, явно погруженный в процесс игры, ответил демон, уставившись в экран телефона.       — Кроули, — несерьезно зло сказал ангел, глядя на Энтони исподлобья.       — Да все, все. Убираю, — слегка раздраженно сказал Кроули, выключив телефон и спрятав его в карман черных узких джинс. Взяв бокал с шампанским и залпом выпив, он с громким стуком поставил его обратно и потянулся за бутылкой, чтобы налить еще.       Очередное распитие алкоголя прошло в приятной тишине, и лишь иногда ее прерывали какие-то мимолетные мысли вслух одного из сверхъестественных существ. Бутылка шампанского постепенно опустела, мысли стали произносится вслух все чаще, а мозг заполнялся алкогольной пеленой легкомыслия, развязывая язык. Вскоре рядом с бутылкой шампанского появилась бутылка вина, затем еще одна, а затем и еще. Демон и ангел стремительно накачивались алкоголем, язык совсем уж развязался, пропуская словами через рот любую, даже самую мимолетную мысль. Это дало возможность развязаться и движениям тела.       Так, спустя лишь мгновение, Кроули уже сидел на коленях у ангела, обнимая того за шею и рассуждая, почему членистоногих назвали членистоногими, ведь у них нет на ногах членов. От этих абсурдных мыслей Азирафаэль лишь утыкался лицом в грудь демона, хохоча во весь голос и обнимая того в ответ за талию, расслабленно поглаживая.       — Ангел мой, вот пораскинь мозгами, ты ж умный, — снова захотел сказать что-то бредовое Кроули, медленно покачиваясь в стороны и обхватив шею Азирафаэля двумя руками. — Вот что такое любовь? У тебя книжек много, наверняка где-то было научное объяснение этому фемо-… фемоне-… феномемо-…* Тьфу, слово тупое. Явлению, короче. Ну, ты понял.       — Да, я понял, Кроули. Я когда-то читал, что любовь — это будто химическая реакция в человеческом мозгу. Это странно, ведь я видел в своей жизни много химических реакций, и я просто не понимаю, как в мозгу человека может происходить, например, взрыв. Это ведь химическая реакция, а в первую очередь это ведь взрыв, а мозг у людей небольшой. Возьмем тех же самых китов. Вот у них бы в мозгу мог произойти целый атомный взрыв, как я думаю, — заплетающимся языком сказал Азирафаэль, удобно пристроив не держащуюся на шее голову на плечо Кроули.       — Да-а, киты. У них ведь очень большой мозг, да. А знаешь, я хоть и не кит, но у меня в голове химическая реакция, — пытаясь словить взгляд ангела, сказал демон, покрепче ухватившись за его шею.       — В каком смысле? — удивился Азирафаэль.       — В прямом. Любовь ведь химическая реакция, вот и у меня в башке химическая реакция. Любовь, ангел, — подвинувшись чуть назад, Кроули сел уже не боком на коленях Азирафаэля, а передом, закинув предплечья на плечи ангела.       — Ох, Кроули, я всегда знал, что в тебе есть любовь, — улыбнувшись, сказал Азирафаэль, расфокусированным взглядом смотря в желтые с узким зрачком глаза напротив.       — Ангел, она всегда была во мне, — прошептал Кроули, вмиг сократив меж ними расстояние, прикоснувшись своими губами к губам ангела.