Моё сердце

Способность соулмейтов у Цзян Чэна и Вэй Ина появилась, когда им обоим исполнилось по четырнадцать. И нет бы это было чтение мыслей или эмоций друг друга — просыпаться каждое утро вместе. Цзян Чэн называл способность проклятьем, а Вэй Ин смеялся над недовольством своей родственной души и лишь теснее прижимался к нему. В основном это не приносило сильных неудобств: семья Цзян приняла тот факт, что двое братьев связаны до конца жизни, и даже строгая к Вэй Усяню Мадам Юй, кажется, смирилась с тем, что он останется с её сыном. Ночью, перед отплытием в Гусу, Цзян Чэн так и не сомкнул глаз. Все его мысли были о «проклятии», ведь если вдруг их поселят отдельно, то Вэй Ин не сможет утром незаметно для всех полуголым вернуться в свои покои. Ещё и слухи пойдут, что он, Цзян Чэн, «обрезанный рукав». Но если тот, с кем Ваньинь проведёт остаток жизни — мужчина, это ли не значит, что они «обрезанные рукава»? Опасения не подтвердились, и их поселили вместе, а значит никто не заметит, что они спят в одной кровати. Ведь ни Цзян Чэн, ни Вэй Ин не знают, в какой именно момент первый ученик ордена оказывается бок о бок со своим шиди. — Казалось, что проблемы миновали, учись да учись, но нет, ты же так не можешь, тебе обязательно нужно развлекаться! Если ты не усмиришь свою энергию, это может плохо кончиться! Вэй Усянь! Будь уверен, тебя выгонят, а в Пристани матушка выпорет тебя Цзыдянем. — Да брось, Цзян Чэн, не будь таким занудой. Всё будет хорошо. Я же никому не врежу́. Подумаешь, нарушил несколько правил, так что теперь, выгонять что ли? В покоях братьев вёлся спор на повышенных тонах. Точнее повышенный тон звучал только в сторону Вэй Ина, а тот в свою очередь отвечал с привычной насмешкой. После очередного сорванного урока первого ученика ордена Цзян выпороли так, что бедному Ваньиню пришлось нести его на спине. Тогда он хмуро молчал, но как только за братьями захлопнулась дверь, Цзян Чэн не прерывал поток ругательств ни на секунду. Ещё раз обозвав Вэй Ина, он немного успокоился, но ненадолго. Через несколько дней он орал на Вэй Усяня, пока тот собирал свои вещи. — Ну шиди, ну не злись. Мне ночью стало так любопытно, что я понял, что пока не узнаю, что там за стеной, глаз сомкнуть не смогу Провинившийся оправдывался как мог, делая вид, что ему действительно жаль. Только кого он пытается обмануть? Того, кто знает его лучше, чем он сам. Вэй Ин это понимал и плёл отмазки так…для приличия. — Вэй Усянь! Ты посреди ночи забрался на женскую половину адептов ордена Гусу Лань, а когда тебя обнаружили, сказал, что потерял сознание, а очнулся уже за стеной. Бесстыдник! Цзян Ваньинь гонялся за Вэй Ином с попытками задушить и одновременно ругал его. — И чем ты слушал учителя?! Нам минимум раза три говорили, что за стену вход запрещён, так как там покои и учебные корпуса молодых заклинательниц. — Всё-всё. Я виноват, прости меня. Всё равно надолго мы не расстанемся, будь уверен. Вэй Усянь остановился и заключил вырывающегося Цзян Чэна в объятия. — Век бы тебя не видеть Первый ученик покинул Облачные Глубины на рассвете, а его шиди успел извести себя и накричать на Не Хуайсана, но тот не злился, так как разделял его переживания, разве что умел контролировать свои эмоции. К своему стыду, Ваньинь засыпал в ожидании или даже нетерпении. Его не раз посещали мысли о том, что шисюн специально ложился к нему, и никакие они не родственные души. Сейчас же отличная возможность проверить, правдива ли их связь. Под утро Цзян Чэн проснулся от того, что одна не в меру наглая личность закинула на него ногу и дышит в висок. Он непроизвольно улыбнулся, но быстро принял серьёзный вид. — Отцепись, ты тяжёлый Вэй Ин что-то невнятно промычал. — Ты ждал меня, шиди? Первый ученик немного отодвинулся, сладко потянулся и продолжал задавать вопросы. — Волновался за меня? Скучал по мне? Лицо Цзян Чэна немного зарделось. Да кто по тебе скучать будет? Только самоубийца. Он немного помолчал. — Матушка сильно тебя била? Вэй Усянь рассмеялся. — Не поверишь. Она только ругалась и лишила меня ужина. Но шицзе приготовила для меня суп. — Значит, ты легко отделался. В этот раз. Цзян Чэн повернулся на бок и оказался лицом к лицу с Вэй Ином. Тот легко поцеловал его в нос и тихо рассмеялся на то, как шиди сморщился. — Мадам Юй сказала то же самое, но я пообещал, что буду хорошим мальчиком Ваньинь недоверчиво хмыкнул. — Нам нужно вставать, а то опоздаем Старший ученик поднялся первым. Но неожиданно замер. — Цзян Чэн, я забыл оставить ханьфу, и теперь мне не в чем ходить Шиди подумал, что бессмысленно его упрекать и молча достал своё запасное ханьфу, а когда Вэй Ин надел его, не смог удержать восхищённого вздоха. Чего таить, ему очень шёл фиолетовый цвет. Спустя пару минут братья вышли из покоев и направились к учебному корпусу. Все ученики, в том числе и Не Хуайсан, стеснявшийся подойти, удивлённо смотрели им в след. Лань Цижэнь от возмущения не мог вымолвить и слова: как этот ученик посмел вернуться после того, как его выгнали. Но если тот вернулся на занятия, значит у него осталась хоть капелька благоразумия, поэтому учитель попробовал закрыть на это глаза. Но Вэй Усянь действительно старался быть хорошим мальчиком. Где-то неделю. Всё же столь легкомысленное возвращение не прошло бесследно, и правила переписывать его всё-таки заставили. Под присмотром Лань Чжаня он выводил иероглифы, даже не задумываясь, что пишет, Вэй Ин готовил новую шалость: взяв у Не Хуайсана занятную книжку, он собирался подложить её Лань Ванцзи и посмотреть на выражение его лица. Поймав момент, Усянь подменил обычную книгу на книжку с картинками, и вскоре, в попытках её вернуть у разъярённого Лань Чжаня, случайно опрокинул стол: благовония, стоявшие на поверхности, подожгли бумагу и книги, что упали на пол. Вэй Ина охватила паника: он не хотел, он не этого добивался. К счастью, начинающий разгораться пожар вовремя потушили. На этот раз Вэй Усяню собирать было нечего. Он молча сидел с опущенной головой и выслушивал тираду Цзян Чэна и не поднял взгляд даже тогда, когда крик спал на нет. Всё же, он раскаивался искренне. Следующим утром братья не встретились, так как Цзян Ваньинь ушёл на ночную охоту вместе с другими учениками под руководством Лань Сичэня. А это значило, что Вэй Ин остался в Пристани Лотоса ещё на один день, и Цзян Чэну его было не жаль. Разве что чуть-чуть, но размышлять было некогда. Только они пришли с ночной охоты, уставшие и голодные, им нужно было бежать на занятия — учитель Лань зверствовал. Прижавшись к телу рядом с собой и уткнувшись ему в грудь, Ваньинь простонал. — Вэй Ин, виноват ты, а достаётся непричастным людям. Лань Цижэнь нас так вымотал. Тебе повезло, что он уехал по делам в Башню Кои «Тело» погладило бедного ученика по волосам. — Я не хотел, прости, больше не повторится. Мадам Юй сказала, ещё один раз и пятьдесят ударов Цзыдянем мне обеспечено. … — Если она так недовольна мной, то пусть разорвёт помолвку! Короче говоря, плевать я хотел на твою драгоценную шицзе. А раз ты так о ней заботишься, то попроси об этом её отца! Ведь разве он не относится к тебе лучше, чем к собственному сыну?! — выпалил Цзинь Цзысюань, и Вэй Ин ударил его кулаком в лицо. Цзинь Цзысюань ударил его в ответ. И в самый неподходящий для ученика ордена Цзян момент, вернулся Лань Цижэнь. — Вэй Усянь, опять ты! Сколько можно? Почему ты раз за разом возвращаешься сюда? В этот же день Цзян Фэнмянь забрал непутёвого домой, а Цзян Чэн даже не стал с ним разговаривать. Утром Вэй Ин обнимал Цзян Ваньиня и более жалобно просил у него прощение. — Я же это ради тебя и шицзе. Не ради себя. И шиди простил и ответил на объятия. — Наверное, нам нужно наведаться к учителю Ланю и объяснить ему ситуацию, а то каждый раз возвращаясь, ты доведёшь его до сердечного приступа Вэй Усянь улыбнулся, а Цзян Чэн упрекающе на него посмотрел. — Я лёг спать в твоём ханьфу. Оно мне нравится, я буду ходить в нём. — Ты сам в своё время не захотел носить фиолетовые одеяния. — Знаю. Идём? Опять та же самая дорога к корпусу. Опять те же самые шокированные взгляды. Опять яростный при виде Вэй Ина взгляд Лань Цижэня. Вэй Усянь растянул губы в широкой улыбке. — Простите, учитель. Но пока в Гусу находится его шиди, этот ученик не сможет уйти. — Я уже понял. — Выдохнул старший адепт и махнул на братьев рукой. Послесловие: Способность соулмейтов у Цзян Чэна и Вэй Ина пропала, когда Вэй Усянь отдал своё золотое ядро брату, — оба будто резко забыли, что когда-то вместе просыпались. И в первое утро, после перерождения Старейшины Илин в теле Мо Сюаньюя, он оказался лицом к лицу с шокированным Саньду-Шэншоу