Skills in Pills

Подперев щеку рукой, я, почти засыпая, смотрел в окно. Совершенно неинтересная тема лекции и монотонный голос преподавателя медленно затягивали в бессознательное состояние, заставляя, как под гипнозом опускаться веки. Осень в этом году выдалась на удивление теплая, — солнце днем по- летнему припекало, и яркое чистое небо придавало воздуху еще больше прозрачности. Весь двор был устлан желто- красным ковром опавшей листвы, — только это, и уже ставшие прохладными ночи говорили о скором приближении поры дождей и ветров. Стараясь хоть как-то разогнать сон, я оглянулся по сторонам, в очередной раз окинул взглядом аудиторию, в надежде увидеть где-нибудь такую- же сонную рожу Ландерса, но он так и не пришел. Наверное, снова проспал. Громко раздавшийся звонок прозвучал как сигнал о короткой передышке между мучительно долго тянущимися парами. Чтобы не терять время зря, я закрыл тетрадь с написанными за сегодня несколькими строчками и, засунув ее за пояс джинсов, вышел в коридор. Пауль сидел на подоконнике неподалеку от кабинета. Заметив мое появление, он резко вскочил и с довольной улыбкой направился навстречу. Ландерс только собирался что-то сказать, но я его опередил: — Списать не дам. Можешь даже не просить. — И не надо, сейчас не до этого. — он увязался следом, не отставая ни на шаг. — У меня есть кое- что поинтереснее. Вцепившись в плечо, Пауль потащил меня в угол. — Только не спрашивай, откуда это. — тихо шепнул он, когда мы оказались подальше от посторонних глаз. С таинственным видом порывшись в кармане, Ландерс вытащил маленький прозрачный пакет, в котором лежало шесть красных таблеток. — Вот наш билет на сегодняшнее представление. Говорят, вещь вообще убийственная. — он быстро спрятал упаковку обратно. — Так то у нас еще две пары. — хотя мне и не хотелось проводить последние теплые дни в душных аудиториях, но, учитывая свои регулярные пропуски, не желательно бы было снова прогуливать. Тем более, что именно сегодня я заранее настраивал себя выдержать все положенные учебные часы. — Можно подумать, тебя это когда-то останавливало. — заржал Ландерс и, не дожидаясь моего окончательного решения, пошел в сторону туалета. — Будешь особого приглашения ждать? Конечно, перспектива весело провести время привлекала намного больше учебы. Пауль и раньше, бывало, где-то доставал таблетки. Все они действовали по- разному: от одних все тело расслабляло и накрывало плавными волнами неописуемого спокойствия, от других железным обручем стягивало мозг и путалась речь, превращая предложение в одно слово, какие-то заставляли постоянно двигаться и говорить все, что придет в голову. В общем, эффекты всегда были всевозможными и Ландерс обычно не говорил заранее, чего нужно ожидать, делая сюрприз из последующих ощущений. Я и в этот раз не стал ни о чем расспрашивать и молча проследовал за ним в туалет. — Вкинемся и сразу сваливаем отсюда, а то неизвестно, когда накроет. — Пауль достал из пакета две таблетки и, взяв меня за руку, вложил одну в ладонь. — Будем потом по коридору цыплят ловить. — Каких цыплят? — я недоверчиво посмотрел на него, поймав загадочную улыбку. — Один тип рассказывал, как после этих колес под столом цыплят собирал, чтобы они по всей квартире не разбежались. — Ландерс открыл воду, дожидаясь, когда пробежит. Галлюцинаций у меня никогда не было, и с трудом верилось, что что-то может настолько воздействовать на сознание. Мне казалось, что все эти несуразные, цветные, расплывчатые видения, которые обычно приписывают грибам и маркам- выдумки. Каким же богатым или больным должно быть воображение, чтобы просто представить все это. Самое большее, что я ожидал испытать теперь- просто очередную эйфорию, ну может, чуть сильнее выраженную, но никак не глюки. Свернув за угол академии, мы остановились у забора, соображая, куда пойти дальше. Не смотря на утро, на улице было тепло и ехать домой совершенно не хотелось. — Рих, как ты смотришь на то, чтобы отдохнуть на природе? — спросил Ландерс, щурясь от солнца. — Заодно нигде не спалимся, если вдруг реально накроет. Он отвёл взгляд в сторону и, искоса посмотрев на меня, качнул головой, приглашая идти за ним. Корпус академии, где мы учились, находился на самом краю города, рядом была только автобусная остановка и несколько жилых домов. Дальше начинался лес. Раньше мы туда не ходили и знали только, что где-то там находится заброшенная уже полвека назад больница. — Тоже мне, нашел природу. — крикнул я ему в спину, проходя возле железных коробок гаражей. Пауль шел впереди и, казалось, не замечал постоянно попадавшихся под ногами использованных шприцов с остатками крови и угрожающе торчащими иглами, банок, разбитых бутылок и прочего мусора. — После такого отдыха точно придется отлеживаться в больнице. — Не ссы. — Ландерс, не останавливаясь, оглянулся и подмигнул. — Это только вначале такой срач, а мы дальше пойдем. — Ты уверен, что дальше лучше будет? — я в несколько шагов догнал его, проскочив мимо жужжащей от мух вонючей кучи гнилой картошки. — Дальше всегда лучше. — заржал в ответ Пауль. — Пиздец, ты маньяк. — улыбнувшись, я спихнул его с узкой тропинки в траву. — Это не я маньяк, а ты. — он продолжал смеяться, стараясь меня обогнать. — Это у тебя же сейчас от моих слов какие-то неправильные мысли появились. Хотя я ничего такого не сказал. Каждый судит в меру своей испорченности. Ландерс специально путался под ногами, в попытке снова занять свое место на тропинке. — Ну, а как еще тебя понимать? — я забежал вперед и перегородил ему путь, не давая пройти. — Да как угодно, все зависит от твоей извращенной фантазии. Я ведь только сказал, а ты сам домыслил все остальное. Это все твое подсознание. — отозвался из- за спины Пауль, похлопав меня по плечу. Мы, как-то незаметно для самих себя, заговорившись, оказались на поляне. Ландерс был прав, — чем глубже заходили в лес, тем чище становилось вокруг, и здесь вообще не было никаких следов человеческого пребывания. Только одинокая скамейка под осинами свидетельствовала о том, что наверное, хоть изредка, сюда кто-то забредает. — И когда эти колеса начнут действовать? — я уселся на немного еще сырую после ночного заморозка деревянную поверхность и, откинувшись на спинку, достал из кармана пачку сигарет. — Сколько еще ждать? — Не знаю точно. — Пауль шлепнулся рядом. — Говорят, что у всех по- разному бывает. — Может, тогда еще надо сожрать? Прошло уже более получаса, но никакого хотя бы незначительного изменения в своем состоянии я так и не наблюдал. — Думаешь? — Ландерс с сомнением посмотрел на меня. — Пацаны сказали, что вообще жестко убивает. — Ну ты сам что-нибудь чувствуешь? — затянувшись дымом, я закинул руки за голову, глядя как в небе медленно плывут облака и незаметно тают и растворяются. — Если честно, то нет. — Ландерс извлек пакет, разъединил пальцами края и выкатил на ладонь две таблетки. — Надо было хоть воды с собой взять, а то вдруг на сушняк прибьет. — Поздняк метаться, не возвращаться же теперь обратно ради этого. Не дожидаясь, когда он пошевелится, я взял одну и быстро проглотил. Длинные солнечные лучи скользили по полуосыпавшимся кронам деревьев, пробиваясь среди пожелтевшей листвы, и прямо перед глазами поплыла тонкая серебристая ниточка паутины. Легкий порыв ветра засыпал поляну цветным листопадом и исчез также внезапно, как появился. — Пацаны еще предупреждали, что когда почувствуешь, что тебя накрыло, нельзя бояться, а то еще больше закошмарит. — Пауль спрятал свой заветный пакет и, последовав моему примеру, откинулся на спинку, уставившись в небо. — Короче, все эмоции, во много раз ярче становятся, и с глюками то же самое. Главное- понимать, что это все нереально. — Пиздеж это все, насчет глюков. — я затушил окурок о железную ножку скамейки и бросил в листву. — Такого просто не может быть. Веселуху поймать- это еще допустимо, ну или страх какой-нибудь, но никак не мультяшную психоделику. — Почему ты так уверен? Всякое же бывает. — Ландерс лениво потянулся. — Я слышал, что под колесами можно увидеть собственные мысли и фантазии. — Да нельзя это увидеть. Это сказки. — я улыбнулся, заметив, как Пауль, не отрываясь, наблюдает за мной. Видимо, все- же его уже начало цеплять. Меня еще нет, даже никакого намека не было на что-то подобное. — Ладно, пойдем хоть погуляем. — Ландерс вздрогнул, будто вернулся на землю и поднялся со скамейки. Несмотря на всю свою прозрачность, лес становился все ярче, наполнялся солнечным светом и красками осени. Я пинал шелестящие под ногами листья и радовался всему этому пейзажу. Радовался теплу и запахам, которые кружили голову, радовался далекому чистому небу, радовался тому, что Пауль шел рядом с довольным видом и смеялся, глядя на меня, как на идиота, и уже стало совсем не важно, что таблетки так и не подействовали. — Ну как, есть контакт? — проскочив мимо Ландерса, я вбежал в кучу листвы и, разбросав во все стороны, вернулся обратно на тропинку. — Вроде нет, я не чувствую. — сквозь смех отозвался он. — Я же говорил, что тебя наебали. — метнувшись вперед, я чуть не сбил его с ног. — А что же ты тогда скачешь, как раненая в жопу рысь? — он схватил какую-то сухую ветку и побежал за мной, размахивая ей, как саблей. — Не знаю. — я встал посреди тропинки, дожидаясь Пауля. Ветер зашумел над головой, шурша в разноцветных кронах и, усиливаясь с каждой секундой, резко, но мягко толкнул в спину, заставляя сделать шаг, затем следующий, пойти быстрее, а потом просто бежать. Чувствуя, что меня несет и я не могу остановиться, стало не по себе. — Пауль, дай руку. — я с трудом оглянулся на ходу и вцепился в рукав его куртки. — Меня ветром сдувает. Казалось, что ноги уже не касаются земли, и я лечу в потоке воздуха. Ландерс на мгновение вырвался и, схватив меня за запястье, крепко сжал пальцы. Он бежал рядом, закатываясь со смеху, держа в другой руке над собой ветку. Вокруг все шуршало, ветер завывал в ушах, и скорость, с которой мелькали деревья, усиливалась. — Зацепись веткой за дерево. — я старался перекричать окружающий шум. — Какой веткой? — крикнул в ответ Пауль. — Которая у тебя в руке, дебил. — говорить было вообще невозможно, я почти не слышал свой голос, он терялся в оглушительном звуке, как будто где-то рядом взлетает самолет. — У меня ничего нет. — Ландерс удивился лишь на мгновение и снова зашелся в припадке истеричного хохота. Глядя, как та самая ветка зашевелилась, изогнувшись змеей, стало действительно страшно. Множество маленьких отростков то сжимались, то вновь распрямлялись. Моя рука, за которую держал меня Пауль, неестественно вытянулась, срослась с его рукой в одну и напоминала шланг пожарной машины, только растягивалась как резиновая, отдаляя нас друг от друга на всю свою длину. — Сука, держи меня. — было жутко видеть и чувствовать все это. — Рих, это глюки. — донесся издалека крик Ландерса. — Не бойся, все нормально. — Какие, нахрен, глюки. Ты не видишь, что происходит? — я летел вместе с уносимыми ветром листьями, а он со счастливым лицом бежал за мной, как за воздушным шаром. Впереди, прямо посреди тропинки показалось большое дерево. Зацепившись за него резиновой рукой, мы упали на землю, а наша, теперь одна на двоих часть тела обвилась вокруг ствола. Стараясь распутаться, я начал обходить дерево, но оно закружилось, засыпав меня ядовито- желтыми треугольниками листьев. Задрав голову вверх, я видел, как ветви несутся каруселью, превращаются в лопасти вертолета, в огромный винт, крошащий солнце на мелкие куски. Меня придавило. Я сидел на горящей траве, уставившись в плывущее небо. — Давай поднимайся. — Ландерс подхватил меня под руки, вынуждая встать. — Пойдем. Он двинулся вперед, оставляя за собой цветной шлейф в воздухе, обернулся, и поплыл зеленым пятном. — Пауль. — позвал я, стараясь прикоснуться к тому, что от него осталось, но проскочил насквозь. — Рих, это глюки. — шепнул он в самое ухо и что-то потянуло меня в сторону, обхватило за плечи, разворачивая к себе. Ландерс стоял рядом. Такой- же как прежде. Он медленно поднес руку к моему лицу, дотронувшись до щеки. — Не бойся. — губы плавно шевелились, зависая на каждом звуке. — Это нереально. Его слова сливались с голосами земли и деревьев, превращаясь в песню; она то стихала, то становилась громче, мелодия слышалась отовсюду- из воздуха, из затаившихся корней и пугливо ползающего пня, от пульсирующих грибов, танцующих среди скрывающей их травы, и из трясущейся кучи муравейника. — Ты слышишь, как поет лес? — я замер, оглядываясь вокруг. — Так красиво. От прикосновений Пауля мне стало жарко, я прилип к нему всем телом и, опускаясь на мягкий ковер шепчущих листьев, увлек его следом за собой. — Лес поет? — тихо переспросил он, расплываясь в улыбке. Я не смог ответить, — звуки не позволили это сделать. Почувствовав, как меня все сильнее тянет к нему, я наклонился ниже и припал к горячим губам. — Нет, Рих, тебе это кажется. — Ландерс с болью начал отрываться, отпихивая меня, и нескончаемый шлейф потянулся за ним. — Пауль, подожди. — попытавшись его догнать, я схватил ускользающий силуэт. Земля размякла, лесная подстилка закачалась и расползлась под ногами, превратившись в кровавое болото. С неба летели красные клочья, кроны закапали с ветвей темно- бордовыми каплями, стекали по стволам ручейками, пропитывая почву отравленной жидкостью. Меня засасывало все глубже, я тонул в вязкой, липкой слизи, не в силах выбраться. Снизу, со дна доносились сдавленные стоны и плач. — Пауль. — я успел крикнуть в последний раз и все стихло. Болото поглотило, погружая внутрь себя, сомкнулось над головой, лишая всякой возможности найти путь обратно. Я захлебнулся и больше ничего уже не видел.