Skills in Pills

Я очнулся от того, что жутко замерз. Открыть глаза было тяжело, — казалось, что веки онемели, а от тусклого освещения заболела голова. Попытался пошевелиться, но руки оказались крепко привязаны бинтами по бокам к краям кровати. Ни куртки, ни рубашки, ни обуви на мне не было, остались одни только джинсы. Я находился в каком-то темном помещении, в окружении грязных кафельных стен; моя кровать стояла возле одной из них и, внимательней присмотревшись, я понял, что это вовсе не грязь, а пятна засохшей крови. Вторая такая же, но свободная кровать располагалась около противоположной стены. На столе стояла небольшая металлическая ванночка, накрытая марлей, — в таких обычно держат медицинские инструменты, графин с водой и что-то еще, что мне уже не удавалось рассмотреть. Я не знал, как здесь оказался и сколько времени провел без сознания, но самое главное было то, что не знал, где Ландерс. Глубоко вдохнув, я почувствовал боль в грудной клетке и, собравшись с силами, крикнул как можно громче:  — Пауль. — голос показался чужим, каким-то охрипшим и севшим. Но ответа так и не услышал. Подождав еще немного, я повторил попытку, и снова безрезультатно. От осознания своего положения стало страшно. Я резко дернулся, в надежде, что получится немного расслабить стягивающие запястья бинты и, может быть, как-то освободить руки. Дернулся еще раз, ударив пяткой по кровати.  — Пауль. — я в отчаянии звал Ландерса, бил ногами и рвался со своей привязи. Кровать глухо поскрипывала, скреблась железным корпусом о кафель, матрас подо мной начал съезжать вниз, отчего голова вскоре оказалась на жесткой сетке. Голос совсем сорвался, и я больше не мог кричать, только выл и беспомощно метался. Во всем этом поглотившем безумии, я даже не услышал, как он зашел и, остановившись в изголовье, с интересом молча наблюдал за мной. От вполне физически ощутимого тяжелого взгляда я замер и, повернув голову, со страхом уставился на того, кто сейчас находился рядом. Он явно был старше, одет во все черное, несколько прядей выбились из зачесанных назад волос и падали на лицо.  — Ну что, пришел в себя? — мой посетитель оскалился и, несмотря на весь его вид, вопрос прозвучал как-то непринужденно и даже обыденно.  — Ты кто? — я еще раз потянул руку, убедившись, что бинты не ослабли.  — Можешь называть просто Тилль. — он говорил настолько спокойно, будто мы, сидя сейчас где-нибудь на скамейке, болтаем о всяких мелочах.  — Это ты меня привязал? — я опустил голову, но сетка больно давила и мне пришлось снова приподняться.  — Я бы мог тебе соврать, сказав, что нет, но не буду этого делать и честно признаюсь. — он немного отошел, скрывшись из вида, и я только почувствовал, как подо мной поехал матрас, вернувшись в свое прежнее ровное положение. — Просто если бы я этого не сделал, ты бы себя по любому покалечил. Это чем так надо было обдолбиться, чтобы начать облизывать пол?  — Какой пол? Ты вообще о чем говоришь? — я все меньше понимал, что происходит. Моим последним воспоминанием был тот поцелуй с Ландерсом. Тилль прошел мимо, на ходу снял куртку, швырнув ее на соседнюю кровать.  — А ты не помнишь, как это делал? — повернувшись ко мне спиной, он остановился возле стола. — Ты кидался на стены, бился головой, лицо себе расцарапал. Я просто не мог поступить иначе.  — Так я в больнице? — передвинувшись на край, насколько это было возможно, я старался разглядеть, что он делает. Сняв марлю с металлической ванночки, Тилль раскладывал на столе какие-то инструменты.  — В больнице. — коротко отозвался он.  — Но она же заброшена. — в сознании так ничего и не прояснялось, а наоборот- лишь больше запутывалось. Он никак не отреагировал на мои слова, продолжая дальше звенеть инструментами.  — Где Пауль?  — Не переживай, с ним все нормально и скоро ты его увидишь. — Тилль на мгновение глянул на меня. — Осторожней надо быть с галлюциногенами, а то вы уляпаетесь, а потом вообще не соображаете, что делаете.  — А ты что, нарколог? — я недоверчиво смотрел на своего собеседника.  — Не совсем. — похоже, мои постоянные вопросы начали его раздражать, и он не особо хотел отвечать на них. Но я не собирался отставать, тем более, что ни это место, ни то, что происходит меня не особо радовало.  — Может, ты меня уже отвяжешь, я ведь теперь в нормальном состоянии. Тилль замер на секунду, потер виски и, повернувшись ко мне, снова оскалился.  — Обязательно отвяжу, но чуть позже.  — Когда? — я почти сорвался на крик, чувствуя подступивший к горлу ком. — И вообще где мои вещи? Меня все больше начинала напрягать вся эта недосказанность и то, что память никак не хотела возвращаться.  — Послушай, я абсолютно вменяемый. — стараясь говорить как можно спокойнее, я попытался убедить Тилля в своей адекватности. — А то, что было… ну, то, что ты видел… это все из- за колес. Вообще такое первый раз случилось, у меня никогда раньше от них не было глюков.  — Ну вот видишь, ты сам признался в том, что у тебя галлюцинации. — усмехнулся он и вновь отвернулся, взяв что-то со стола. — Откуда тогда может быть уверенность в том, что все, что происходит сейчас реально, а не плод твоего воображения? Заметив в его руке резиновый жгут, мне окончательно стало не по себе.  — Блять, что ты собираешься делать? — я со всей силы дернулся, хотя и был уверен, что все мои надежды на освобождение опять окажутся напрасными. Тилль, не обращая никакого внимания на мои сопротивления, присел рядом и затянул жгут чуть выше локтя, пережав вену, отчего она вылезла и стала хорошо заметна даже в таком тусклом освещении. Щелкнув ногтем по зажатому в пальцах шприцу, он немного прогнал вперед поршень, выдавив на конец иглы капельку прозрачной жидкости.  — Что это? — я отстранился от него, насколько смог. Конечно, выглядело это все глупо и бессмысленно, учитывая мое положение.  — Обезболивающее. — оскалившись, отозвался Тилль, и игла уже почти коснулась кожи. Я снова дернулся, не позволяя дотронуться.  — У меня ничего не болит. — решив, что буду сопротивляться до последнего, я заметался на вязках. — Какого хрена ты вообще меня здесь держишь? Но мой вопрос также остался без ответа.  — Если ты будешь вырываться, то я просто проткну тебе вену, а ощущения от этого не очень приятные. — он наблюдал за мной, даже не предпринимая никаких попыток остановить, дожидаясь, когда я окончательно выбьюсь из сил. Рука под жгутом начала неметь и пальцы заметно похолодели. Я понимал, что все мои старания бесполезны, и он меня просто так не отпустит. Сомневался, что мне вообще удастся когда-нибудь отсюда выбраться. От этой безысходности нервы окончательно сдали.  — Что ты сделал с Паулем? — крича охрипшим голосом, я в исступлении колотил ногами по кровати. — Я хочу его увидеть.  — Увидишь. Я же тебе обещал. — Тилль неожиданно прикоснулся к моей щеке, погладив обратной стороной ладони. — Все будет так, как ты захочешь. От этого я застыл на месте, в ужасе глядя ему прямо в лицо.  — Отпусти меня. — чувствуя, как невольно потекла слеза, я не мог нормально говорить, только тихо, почти шепотом.  — Ты сначала в себя приди. — воспользовавшись моментом, пока я лежал спокойно, он без предупреждения, достаточно быстро загнал иглу в вену и одним движением снял жгут. Я молча наблюдал, как попавшая в шприц кровь красным облаком растекается внутри, окрашивая бесцветную жидкость; плавно опускается штопор, вгоняя в меня неизвестное содержимое. Боли не было, — только ощущение разливающегося по всему телу тепла, которое в секунду позволило согреться.  — Отдыхай пока. — приложив к проколу сложенный в несколько раз кусочек бинта, он вытащил иглу. Меня качнуло, потом еще раз, но голова не кружилась, а наоборот- появилась какая-то необъяснимая легкость. Казалось, что кровать превратилась в лодку, я закрыл глаза и поплыл, уносимый медленными волнами. Руки оказались свободными от бинтов, я даже не заметил, когда Тилль меня отвязал. Теперь можно было спокойно подняться и уйти, но мне уже не хотелось. Хотелось оставаться здесь и плыть дальше, лежа на дне своей воображаемой лодки. Я почувствовал, как легкое касание обожгло запястье, заставив поднять веки. Тилль держал меня за руку, немного сжимая пульсирующую жилку.  — Живой? — он улыбнулся, изучая меня взглядом. И в этот раз это была именно улыбка, а не оскал, как прежде. Помещение стало значительно светлее, будто кто-то смыл с кафеля пятна крови, тусклый свет больше не давил на глаза, и его мягкий полумрак даже успокаивал. Я уже не чувствовал ни страха, ни волнения, мне хотелось верить каждому слову Тилля и я верил… что с Паулем действительно все нормально, что мы скоро отсюда выйдем, — ведь у меня была возможность сделать это прямо сейчас, тем более он все- таки снял с меня вязки, как и обещал. Я могу покинуть это место в любую секунду, просто пока нет желания.  — Пить хочу. — собственный голос был плавным, перестав сбиваться от недавних переживаний. Тилль на какое-то мгновение отошел и вскоре вернулся, держа в руке стакан с водой.  — Присядешь? — спросил он, опустившись рядом со мной на край кровати. Мою лодку от этого немного качнуло и я замер с искренней улыбкой, глядя на него.  — Нет. Я не хочу сейчас двигаться.  Придерживая за плечи, Тилль помог мне немного приподняться и поднес стакан к губам, позволив сделать несколько глотков. Вода оказалась ледяная, сразу же заломило зубы, во рту появилось какое-то необычное покалывание, будто множество тонких мелких иголок впиваются в кожу.  — Холодно. — я опустил голову на неожиданно мягкий матрас. — Не мне холодно, а вообще… Слова сами вырывались, но сказать что-то конкретное не получалось. Мысли куда-то уплывали, оставляя после себя в сознании лишь едва уловимый след. Тилль гладил меня по щеке, но теперь это не пугало, как не пугало и внезапно появившееся неконтролируемое влечение. Каждое новое прикосновение обжигало, заставляя все внутри замирать от неизвестных ранее ощущений.  — Таким ты мне больше нравишься. — он неотрывно наблюдал за мной. Рука переместилась на грудь, скользнула вниз по животу, слегка оттягивая пояс джинсов. Ласки становились более настойчивыми, заставляя участиться дыхание. Я чувствовал, как тело горит, реагируя на его действия уже достаточно заметным под одеждой стояком. Склонившись надо мной, Тилль сильно сжал внутреннюю сторону бедра, вырвав чуть слышный невольный стон. Будто находясь в каком-то полусне, я обхватил его за плечи, стараясь притянуть ближе к себе.  — Какой ты несдержанный. — издевательски шепнул он на ухо, проведя рукой вверх, но так и не дотрагиваясь до желаемого.  — Выше. — я повернул голову, в надежде на поцелуй. Но Тилль отстранился и, сняв с себя футболку, начал расстегивать ремень на моих джинсах. Полностью освободив от ненужных вещей, он быстро окинул меня взглядом и довольно улыбнулся. Я вздрогнул, ощущая, как слегка надавливая, водит пальцем по головке моего члена; медленно двигает рукой, зажав в кулак возбужденную твердую плоть. По спине пробежала мелкая дрожь, поясница слегка выгнулась. Меня все еще по- прежнему качало на волнах и я, в ритме этих волн стал двигаться сам, толкаясь как можно быстрее в его уже достаточно мокрую от собственной смазки ладонь, с диким желанием продолжения, каким бы безумным оно не было. Сейчас меня вообще мало что волновало кроме своей одержимости, и единственным желанием было- отдаться ему, почувствовать его член внутри. Раньше весь мой сексуальный опыт ограничивался только связью с представительницами противоположного пола. Так что нечто подобное мне предстояло попробовать в первый раз… Ну, если не считать тех двух поцелуев с Ландерсом… Я все громче постанывал, возбуждаясь от своего голоса и от жесткого взгляда, прикованного ко мне. Тилль резко убрал руку, но я все никак не мог остановиться и, обхватив свой твердый член пальцами, продолжил уже начатое. Он забрался на кровать и коленом раздвинул мне ноги в стороны, усевшись между ними.  — Руки убери. — немного подождал, когда я выполню то, что от меня требовалось. Но я, находясь в состоянии эйфории и в крайней степени возбуждения, просто пропустил его слова мимо ушей и, ускоряя темп, надрачивал стоявший колом хуй.  — Ты не услышал? — голос стал намного жестче и грубее и в следующую секунду, схватив меня за запястья, он с силой рванул руки в стороны, прижав по бокам к кровати. Оказавшись в совершенно беспомощном состоянии, я прогнулся под ним. Такое положение еще сильнее заводило.  — Подними ноги. — похоже, то, что я вроде бы как ослушался, зацепило его, и вся изначальная нежность, если это можно было так назвать, исчезла. Лежать перед мужиком с раскинутыми ногами, вдобавок со стояком мне еще не приходилось. Но в этот момент мне не казалось это неправильным. Главное сейчас то, — что меня непреодолимо тянуло к нему, походу, даже к Паулю такого влечения не было. Вцепившись мне в бедро, Тилль отвел ногу в сторону и прохладные капли смазки упали на кожу, чуть выше прохода, медленно стекая вниз по промежности. Я закусил губу, заранее готовясь к не особо приятным ощущениям, но ничего страшного не произошло. Почувствовав, как он неглубоко всунул палец и, найдя там нужную точку, немного нажимает и поглаживает, меня окончательно расслабило от кайфа. Я закрыл глаза, надеясь все- таки подрочить, но снова не вышло. Ударив меня по руке, он одним взглядом дал понять, что лучше этого не делать без разрешения. Мне хотелось большего, хотя я и не знал, чего стоило ожидать, — нестерпимой боли или ни с чем несравнимого удовольствия. Неизвестность манила и любопытство напрочь уничтожило все чувство страха. Я лежал, ухватившись за свой матрас, пока Тилль, вставив второй палец, растягивал шире.  — Ну как, уже лучше? — запихнув чуть глубже, он шлепнул меня по бедру. От его пошлой улыбки я слегка засмущался и отвернулся в сторону.  — Стесняешься? — он наклонился, навалившись сверху всем весом, сетка подо мной прогнулась и кровать заскрипела.  — Да. — шепнул я в ответ и сорвался на тихий стон. Покусывая мочку уха, Тилль продолжал пихать в меня пальцы. Я вздрагивал каждый раз, когда зубы сдавливали плоть и, запрокинув голову ловил ртом воздух. Доведя до бесконтрольного состояния и, заставив меня самого откровенно просить о продолжении, он, наконец, расстегнул ширинку и спустил вниз штаны. Я молча уставился на его член, смутно понимая, что меня просто порвет, но безудержный интерес и желание отдаться затуманивали рассудок.  — Что, с размером не угадал? — заметив замешательство во взгляде, Тилль хищно оскалился и выдавил мне между ягодиц новую порцию смазки. Я ничего не ответил, — только шумно выдохнул, прикрыв глаза. Головка ткнулась в уже растянутую пальцами дырку и скользнула внутрь. Я чувствовал, как стенки сжались, туго обхватывая оказавшийся в моей заднице член. Это было не больно, а скорее, — необычно. Наверное, тот укол так подействовал. С каждым движением мне все больше нравилось. Нравилось, как он вдалбливается, резко и глубоко, мертвой хваткой вцепившись в бедра. Нравилось, как скрипит натянутая железная сетка. Нравилось эта своя, уже переставшая пугать, роль жертвы. Тилль смотрел на меня, изредка закусывая губу, похоже, стараясь сдержать вырывающиеся глухие стоны. Я толкнулся навстречу, ощущая, как проникает полностью, потом еще раз и еще, заставив его в один момент сорваться и начать трахать быстрей. От прилива крови болели яйца, нужно было снять напряжение, иначе их бы разорвало. Я осторожно опустил руку на низ живота и остановился.  — Можно? — вопрос прозвучал совсем тихо, но Тилль все- же меня услышал.  — Нельзя, сука. — вновь оскалившись, он чуть не вывернул мне запястье, прижав руку к матрасу. Сейчас этот его порыв агрессии подействовал на меня ужасно возбуждающе и, упираясь в металлическую спинку в изголовье кровати, я продолжил толкаться, насаживаясь на твердый член. Из- за моих громких излияний стали почти не слышны скрипы и его сбивчивое учащенное дыхание. Повернув голову набок и спрятав глаза под ресницами, я искоса поглядывал на него с улыбкой, медленно скользя языком по губам.  — Думаешь, что я поведусь? — он сжал мои бедра так, что я тут- же готов был кончить. От сумасшедшего ритма его движений мышцы резко сократились и из отяжелевшего за все это время члена вырвались мутные белые капли спермы, забрызгав мне грудь. Тилль не останавливался и через несколько секунд кончил следом, заполнив меня изнутри. Раскинувшись на кровати, я наблюдал за тем, как он, поднявшись, быстро оделся и снова отошел к столу. Кровать по- прежнему плавно качало, а от только что случившегося навалилась приятная усталость, даже лень было надевать штаны и я так и продолжал лежать совершенно без одежды.  — Я могу уйти? — не было абсолютно никакого желания это делать, и я спросил просто для того, чтобы убедиться в своей свободе.  — Конечно. — отозвался Тилль и вернулся обратно с подкуренной сигаретой. — Я тебя не держу. Он аккуратно вытер салфеткой оставшуюся на моей груди сперму. Я глубоко втягивал воздух, стараясь поймать знакомый, горький запах и это не осталось незамеченным. Вскоре фильтр оказался зажат между пальцев и я, жадно затянувшись, выдохнул дым.  — Такие необычные ощущения. — собственные слова растянулись, растворяясь в едва заметном, прозрачном никотиновом облаке. — Что было в том шприце?  — Это не важно. — улыбнувшись, ответил Тилль. — Все- равно ты такое нигде не достанешь. Но, если хочешь,- можно повторить. Конечно, мне хотелось, несмотря на то, что с первого раза до сих пор не отпустило. Это состояние полной расслабленности и тихого восторга стало таким же необходимым, как кислород. К тому же голос Тилля все больше успокаивал, и я готов был слушать его вечно.  — Хочу. — я слегка кивнул головой, подумав, что выйти отсюда еще успею. И снова жгут перетянул мою руку, но в этот раз совсем ненадолго. Теперь я не сопротивлялся, а наоборот, — ждал, когда острая игла проткнет вену, прозрачная жидкость окрасится кровью и по всему телу пробежит обжигающая волна. Но почувствовать желаемого мне не пришлось, — сознание померкло прежде, чем поршень шприца полностью опустился.