Skills in Pills

По началу мне даже нравилось повисшее между нами молчание. Я лежал на кровати, закрыв глаза, и слушал далекий успокаивающий шум, представляя, что загораю на берегу моря. Подо мной- горячий, нагретый солнцем песок, а набегающие прохладные волны, лаская, накрывают тело и, лизнув берег белой пеной, уходят обратно. Пена щекотала пальцы и я, раскинув руки, пытался ее поймать. Совсем рядом послышался какой-то шорох. Я неохотно приоткрыл глаза, все еще находясь в полуобморочном состоянии, в своем идеальном, далеком от реальности мире. Пауль так и не шелохнулся, — совершенно неподвижно зажавшись на своей кровати, и безучастно наблюдал за происходящим. Тилль стоял посреди палаты. Возле него на полу валялся огромный куль.  — Здесь одеяло, но только одно. — глянув на нас с издевательской улыбкой, сказал он. — Может, это поможет вам стать ещё немного ближе друг к другу. Я смотрел на него и тек, как конченная блядь. Все- таки теперь меня уже отпускало и я мог более адекватно отдавать себе отчет в своих желаниях и поступках… Скоро мне станет совсем стыдно и я уже об этом заранее знал, но пока… Здравый рассудок еще не окончательно вернулся, и я слегка застенчиво тихо произнес:  — Нам бы еще полотенце и мыло, а то умываться нечем.  — Может, вам сюда еще интернет провести? — жестко усмехнулся он. Я не стал больше ничего говорить, чтобы не вызвать очередную вспышку агрессии. Тилль ушел, захлопнув дверь, и мы снова остались вдвоем. Мне было обломно подниматься за одеялом, тем более холода я пока не чувствовал. Пауля же просто дико трясло, но он, казалось, вообще потерялся где-то в собственных мыслях и даже не проявил никакого интереса к тому, что принес нам Тилль.  — Возьми себе одеяло. — повернув голову, я наткнулся на абсолютно отсутствующий взгляд. — Ты же мерзнешь. Но он будто не слышал моих слов.  — Пауль. — я позвал его так громко, насколько это было возможно в моем состоянии. Он неожиданно уставился на меня болезненными напряженными глазами.  — Помолчи. Я не хочу с тобой разговаривать. — через силу выдавил Ландерс и снова спрятал лицо. Я медленно приходил в себя. Сознание возвращалось, а вместе с ним нестерпимая боль, — еще сильнее прежней, страх, отчаяние и сомнение в своем психическом здоровье. Эти перепады от диких безумных влечений и эйфории до состояния полной безысходности окончательно расшатали нервы. Я не мог справиться с переполняющими эмоциями дикого ужаса. Хотелось лезть на стены, царапать дверь, в кровь срывая пальцы, рваться со своей цепи, делать что угодно, лишь бы выбраться отсюда. Холод стал уже достаточно ощутимым, меня опять начало потряхивать и стягивать мышцы, мало того — слезились глаза и ломило кости. Я лег на бок и, поджав ноги, обхватил себя руками. Скомканное одеяло все также лежало на полу посреди палаты.  — Рих, я не знаю, что сказать. — Ландерс вдруг нарушил тишину. Сидя напротив, он уставился в одну точку.  — Я думаю, ты понимаешь, почему я это сделал… это была необходимость… хотя, может быть, я поступил неправильно. — он замялся, явно нервничая, старался подобрать слова. — Но я видел, как ты себя вел… и до сих пор не могу понять…ну, просто в голове не укладывается… Что вообще с тобой происходит?  — Это все из- за тех уколов. — отозвался я, стараясь сдержать дрожь.  — Скажи честно. То, что здесь было, у тебя уже не в первый раз? — Пауль поднял глаза и пристально посмотрел на меня. Смысла отпираться не было. Он и так обо всем догадался.  — Нет. — коротко ответил я, пытаясь закрыть лицо руками и спрятаться от этого позора.  — Почему ты сразу об этом не сказал? — тихо спросил Ландерс. Я не выдержал. Накопившиеся эмоции вырвались наружу.  — А ты сам как думаешь? — вскочив на кровати, я протер слезящиеся глаза. — Ты бы на моем месте сказал об этом? Пауль молчал, глядя на меня, и в этот момент я не мог понять, что он чувствует, - неприязнь, жалость, или отвращение? Сейчас это было не особо важно, меня просто жутко кошмарило. Я не знал, с чем сравнить этот страх. Страх того, что схожу с ума. Я перестал понимать, где реальность, а где мои фантазии. Если реальностью была эта жуткая боль, безысходность, холод и мрачная грязная заляпанная кровью комната, — то я не хотел оставаться здесь. Я хотел обратно- в свой мир тихого веселья, где можно плыть на лодке и лежать на берегу моря, безо всяких бед и страданий, и ловить пальцами белую морскую пену. Слезы невольно катились по щекам, совсем беззвучно. Я поднялся, пошатываясь, добрался до крана и открыл воду. Опустив руки под ледяную струю, долго держал, пока чувствительность совсем не пропала, и резко прижал холодные ладони к лицу, пытаясь привести себя в чувства.  — Ты что, еще и заболеть решил? — оказавшись рядом, Пауль оттолкнул меня в сторону. — Этот псих явно не будет тебя лечить. Еле дотащившись обратно до своей кровати, я сходу упал и крепко зажмурился, в надежде подавить очередной приступ внутренней паники. Ландерс, все- таки решив воспользоваться одеялом, поднял его с пола и уже направился на свое место.  — Давай ко мне перебирайся. Здесь хотя бы подальше от двери будем. Пусть и не в безопасности, но все же… — из потянувшегося следом куля вывалился черный пакет. Пауль остановился. Осторожно приблизившись, он пнул находку и отскочил в сторону. Но ничего страшного не случилось. Забросив одеяло на кровать, Ландерс быстро разорвал полиэтилен и заглянул внутрь.  — Рих, тут продукты. — удивленно проговорил он.  — Я не хочу есть. — пряча слезы, я отвернулся к стене.  — Ну иди сюда, хотя бы погреешься. — позвал Ландерс, расправляя одеяло. — А то от холода сдохнуть можно. Я нехотя перебрался к нему на кровать. И правда, одеяло оказалось большое и очень теплое. Мы сидели рядом, полностью завернувшись в него. Пауль вытащил содержимое из пакета: пару контейнеров с салатами, лежащее в таком же контейнере запеченное с овощами мясо, хлеб, коробку сыра и набор одноразовой посуды.  — Меню из супермаркета. — прокомментировал Ландерс, разместив все это перед нами. — Судя по тому, что он нас так кормить собирается,- мы по любому ему нужны и, похоже, надолго.  — Очень обнадеживающе. — поежившись, я натянул одеяло на голову. Пауль уничтожал продукты с бешеной скоростью и, не успевая прожевать, запихивал в рот все подряд. Похоже, так на нем сказался нервяк, и он просто снимал полученный стресс. Раньше мне никогда не приходилось видеть его в подобном состоянии, — это было впервые. Мне же совершенно не хотелось есть и я так ни к чему и не притронулся.  — Жри давай. — Ландерс чуть ли не силой заставил меня все- таки немного поесть. — А то ты вообще ходить не сможешь.  — Куда мне ходить? — спросил я, чувствуя, как начинает распирать от злости и безысходности. — До раковины? До соседней кровати? Или в душ? В углу комнаты за деревянной дверью мы нашли душевую. Но из заржавевших кранов бежала такая же ледяная вода, и перспектива подыхать потом здесь от воспаления легких совсем не радовала.  — Рих, никогда нельзя терять надежду. — Пауль, услышав в моем голосе напряженные нотки, опустил руку мне на плечо, но тут же резко убрал, потупив взгляд. — Мы должны продумать все возможные варианты, как отсюда выбраться.  — И что ты предлагаешь? — спросил я, поглубже зарываясь в мягкое одеяло.  — Ну, у него есть ключи от наших браслетов. Он ведь тебя отстегнул. — отозвался Ландерс, подъедая остатки салата. — Мы могли бы попытаться как-нибудь их забрать и освободиться.  — Как ты себе это представляешь? — я в недоумении посмотрел на Пауля. — Ты же видел его. Мы даже вдвоем ничего не сможем сделать. Тем более, я вообще с трудом передвигаюсь.  — Так почему ты не съебался в тот раз, когда он тебя отпустил? — Ландерс с нескрываемой злостью во взгляде уставился на меня. — Надо было бежать.  — Пауль, ты не знаешь, какое состояние после этих уколов. После них двигаться вообще нереально. Единственное, что бы у меня могло получиться- это добраться до середины коридора и все… — я искоса глянул на него. — И потом, даже если бы я мог отсюда убежать, то не стал бы. Я не оставлю тебя одного здесь, ведь не факт, что потом Тилль ничего с тобой не сделает. Ландерс заметно напрягся и в его глазах снова мелькнул ужас.  — В смысле? Не сделает того, что с тобой? — осторожно спросил он.  — Это в лучшем случае. — тихо отозвался я и полностью спрятался в одеяло. Пауль убрал остатки еды на стол и присоединился ко мне. Одеяло было настолько большое, что можно было постелить его на матрас и самим укрыться с головой. Мы лежали, прижавшись спинами друг к другу и грелись. Ландерс все время вздрагивал и ерзал на месте и, наконец, не выдержав, повернулся ко мне.  — Рих, я конечно понимаю, что сейчас это не в тему. — начал он немного дрогнувшим голосом. — Может, и не только сейчас, а вообще… Я слушал, не поворачиваясь, и ощущал только его горячее дыхание у себя на плече. Так, когда не видишь собеседника в лицо, намного удобнее задать интимный вопрос, а я, как понял, именно такой и был у Пауля.  — Что с тобой происходит от уколов? Вернее, что именно ты чувствуешь? — он, наконец, решился поинтересоваться. Некоторое время думая, с чего начать, я собрался с мыслями.  — Сначала проходит вся боль, ты просто ее не чувствуешь, наверное, даже если в этот момент тебя начнут пытать. Меняются вообще все ощущения, особенно приятные,  становятся ярче и ты их воспринимаешь, как чистый кайф. Простое прикосновение воспринимается как… — тут я замялся, не зная, как бы это поприличнее сказать, но подходящих слов так и не нашел. — Короче, допустим, тебя только погладили, а ты уже кончаешь. Ну, образно. А еще легкость во всем теле, и все становится таким позитивным, что уже не замечаешь всего окружающего говна. В общем, как будто в сказочный мир попадаешь.  — Значит, тебе нравится это состояние? — подвел итог моим словам Ландерс, продолжая дышать мне в шею.  — Ну, все же лучше, чем видеть вот это все. — я окинул взглядом палату и придвинулся чуть ближе к Паулю.  — А ты вообще осознаешь, что с тобой происходит в это время? — он вздрогнул, но не отстранился.  — Да. — я кивнул в ответ. Ландерс приподнялся, оперевшись на руку, и пару минут молча смотрел на меня.  — То есть, ты прекрасно понимаешь, что тебя трахает мужик, и тебе это нравится? — своим вопросом он вогнал меня в краску, но смущение тут же сменилось обидой. Меня задело не то, что он спросил, а чувство брезгливости, которое слышалось в его голосе.  — Я уже сказал, что это все из-за уколов. — скинув одеяло, я вскочил, тут же съежившись от холода. — Что, стрёмно теперь со мной общаться? Между прочим, мы по твоей вине здесь оказались. Это же тебе надо было потащиться сюда, это же ты хотел тут все посмотреть. Теперь насмотрелся? Нервы совсем сдали, я уже просто не мог остановиться.  — Заебись, я ещё и виноват. — взвился Ландерс. — Если бы ты тогда не свернул с тропинки и не ломился через весь лес, мы бы не заблудились и не оказались возле этой больницы. А знаешь, почему вообще все это случилось? Пауль подорвался с кровати и уставился на меня сверлящим взглядом.  — Потому что ты засвистел под колесами. — голос становился все громче, раздаваясь эхом среди стен палаты. — Одной таблетки же мало, надо было, блять, в говно упиздошиться.  — Заткнись. — навернувшиеся на глаза слезы потекли по щекам. — Могли бы сейчас спокойно писать очередные дебильные конспекты, если бы не твои волшебные колеса.  — Вообще- то я не заставлял тебя жрать их, это был твой выбор. Не сдержавшись, я оттолкнул Ландерса и бросился на свою кровать. Меня трясло от обиды, хотя и сам осознавал, что он прав, а мои влечения неправильны и, окажись я на его месте, неизвестно, как бы отреагировал на подобное. Он больше не сказал ни слова, и меня поглотило одиночество. Пауль казался совсем чужим. Мне нужно было поделиться мыслями, высказаться, чтобы хоть кто-то меня выслушал. Раньше я мог доверить Ландерсу все, что угодно, все свои переживания и, даже когда было совсем хреново, он поддерживал меня и был всегда рядом до последнего. Сейчас же, оказавшись в полной жопе, он тупо оставил меня наедине с моими кошмарами. Мало того, еще и обвинил во всем случившемся. Как бы я ни старался переубедить самого себя в его словах, но чувство вины теперь крепко сидело во мне, все больше разрастаясь. И, видя со стороны, во что я начинаю превращаться, — просто в тряпку, безвольную, истеричную, без способности критически мыслить, — хотелось кричать от разрывающих на части эмоций. Ландерс перестал меня понимать. Я остался один, потеряв единственного близкого мне человека. Отвернувшись к стене, я тихо ненавидел себя за эту слабохарактерность. Но, похоже, вкалываемые мне препараты сделали свое дело,- забирая остатки здравого рассудка в обмен на эйфорию и кайфовые влечения, лишили меня силы воли… Так и ломается человек, и сейчас я стою на этом пути… Отвернувшись к стене, я уставился на хаотично размазанные кровавые следы на кафеле. Некоторые были всего лишь брызги, другие- пятна, из которых текли засохшие струйки, а какие-то и вовсе казались отпечатками пальцев и ладоней. Сколько же людей побывало здесь до нас, какие страдания таят в себе эти стены, и что случилось потом с прежними пленниками этого психа? Кровать Ландерса протяжно заскрипела. Значит, он поднялся. Я не поворачивался и не смотрел на него. Лишь ощутив, как осторожно присел на край моей кровати, прогнув под собой сетку.  — Рих. — тихо позвал он. — Может, это все сон? Скажи, что нам это все снится. В его словах прозвучала неуверенность и несмелая надежда. Но он так и не дождался ответа.  — Извини, что я сорвался, это все… просто для меня было конкретным потрясением… Я и тебя первый раз в жизни видел таким, и мне казалось, что это вообще не ты. — Пауль заговаривался, теребя пальцами одеяло. — Я очень сильно испугался, хотя мне и стремно в этом сознаться… Тебя, как будто подменили. Прости, я был не прав. То, что я слышал, наверное, было самое приятное за последнее время. Я развернулся к нему, заметив в его глазах неподдельный страх. Он сидел, закутавшись в одеяло. и виновато смотрел на меня. Я только успел взять его за руку и уже собирался что-то ответить, но Ландерс, упав мне на грудь, очень крепко прижался. Всхлипывая, он прятал глаза, но я чувствовал, как горячие слезы капают на кожу. Затащив свалившееся одеяло, я укрыл нас обоих.  — Рих, прости. — шепотом, как в бреду, повторял Пауль. — Я не хочу тебя потерять. Мы должны держаться вместе.  — Ты меня не потеряешь. — тихо отозвался я и, стараясь успокоить, гладил его по голове. — Мне тоже страшно и я думал, что ты после всего откажешься от меня. Он затих и, положив голову на плечо, поднял отекшие от слез глаза.  — У тебя есть спасение от этого ужаса. Ты хоть на время забываешься после тех уколов, а я постоянно вижу весь этот кошмар. Старался держать все в себе, но не получилось. Похоже, Ландерсу действительно, было тяжелее, чем мне, и я уже забыл все обиды. Главное, что он сейчас находился рядом.  — Знаешь, в первый раз, когда Тилль вколол мне ту хрень, он сказал, что это обезболивающее. Я сначала не верил, думал, что я после того укола вообще загнусь. — прижимая к себе родное, согревающее тело, мне стало даже спокойнее, и я решился раскрыть ему все секреты. Все- таки, может, и к лучшему.  — Но то, что я почувствовал, сложно объяснить. Помимо того, что я тебе уже до этого рассказывал о том, как оно действует, есть еще кое- что… — я глубоко вздохнул, морально готовясь к очередной негативной реакции Пауля. — В общем, от этих уколов появляется непреодолимое желание. Короче, просто дико хочется трахаться, и это состояние невозможно контролировать. И управлять им уже не получается, это оно начинает управлять тобой. Всеми твоими мыслями и действиями. — я взглянул на Ландерса. Он внимательно слушал, изумленно глядя на меня округлившимися глазами.  — Конечно, если ты хочешь на время покинуть это место и побывать в сказке, можно попробовать попросить Тилля, чтобы он и тебе поставил укол…  — И чем это все закончится? — в ужасе шепнул Пауль. — Я же видел, чего тебе это стоит.  — Можно подумать, что ты тут просто так сидишь и вообще не при делах. — у меня даже получилось как-то коряво улыбнуться. — Вот только последствия потом хреновые: страхи, паника, депресняк, но самое ужасное то, что все болит, как на ломках.  — Страхами и депресняками ты меня не удивил. — проговорил Ландерс, поудобнее устраиваясь головой у меня на плече. — Наверное, стоит попробовать. Ну, хотя бы раз…  — Ты хочешь увидеть море? — закрыв глаза, спросил я Пауля.  — Хочу. — чуть слышно ответил он. Согревая друг друга под одеялом, мы еще долго разговаривали ни о чем, как раньше, и уже почти начали засыпать. Но внезапно открывшаяся дверь перебила весь сон и мы оба резко подскочили на кровати. Тилль стоял в проеме и, по привычке оскалившись, окинул нас взглядом.  — Иди отсюда. — он уже схватил Ландерса за руку, собираясь утащить его на другую кровать, но я его опередил:  — Можно тебя кое о чем попросить? — опустив лицо, я не решался смотреть ему в глаза. Похоже, он не ожидал такого и отпустил Пауля.  — Ну рискни. — Тилль с нескрываемым интересом уставился на меня.  — Я хотел попросить… — начал я, но из-за нервов никак не мог правильно сформулировать предложение. — Вернее, мы хотели… можно Паулю тоже вколоть…это? Тилль внимательно разглядывал нас, как музейные экспонаты, будто выискивая, к чему придраться. Ландерс подсел ко мне поближе, и я старался закрыть его спиной.  — Думаю, что можно. — неожиданно согласился Тилль, улыбнувшись. — Походу, это будет очень интересно…