Сборник по вигукам:)

Чонгук недовольно хмурится, чувствуя назойливый лучик солнца, который так и хочет сжечь глаз рокера. Всё-таки приоткрыв глаза и опуская взгляд, мужчина видит прижатого к себе парня. Руки же Гука обнимали паренька за талию. Кто-то говорил о границах и сам же их нарушил? Чон в таком состоянии мало соображает, но чётко слышит настойчивые стуки в дверь. Явно кулаком. Это начинает бесить, поэтому Гук аккуратно забирает из-под головы Кима подушку, придерживая голову, и бросает её дверь, намекая, что они заняты. За дверью наступила резкая тишина. Неужели сработало? Чонгук снова прижал к себе парня, прикрывая глаза и вновь проваливаясь в сон. — Я, конечно, всё понимаю, но зачем так жестоко бросать мне подушку в лицо? Мог просто сказать, что спишь? Что за резкость с утра? — Чимин поворачивается к другу с невозмутимым лицом, но друга за спиной вовсе не замечает. Чонгук спокойно проходит к холодильнику, достаёт холодную воду, жадно глотая, при этом блаженно глаза прикрывая. Сейчас в голове Чимина совсем не святые мысли. Чем же занимался его друг всю ночь? Только Чимин хотел начать опрос, как Чонгук спокойно прошёл мимо, будто рыжеволосого здесь нет и не было никогда. — Какого… — Чимин недовольно хмурится и поднимается с места, направляясь к выходу. Ну ладно, он всё равно ненадолго заходил. В следующий раз. — Всё ещё спишь? — мягко улыбается Гук, проходя в комнату и на кровати парня не замечая. — Принёс воду? — Тэхён словно коала запрыгивает на крепкую спину, крепко обнимая мужчину руками и ногами и укладывая подбородок на плечо. — А как же границы? — всё также улыбается Чонгук, поворачивая голову в сторону, дабы посмотреть на парня. А Тэхён лишь губы поджимает и тянется тонкими пальцами к тёмным прядям, легко запуская и чуть сжимая. — Мне…было просто холодно. — неловко кашлянул парень в сторону, опускаясь на пол. — Ты принёс воду? — Да. — Чонгук развернулся и подал бутылку воды парню. Но, бутылка приземлилась на пол, так как Тэхён, широко открыв глаза, сразу же попытался их закрыть руками. Чонгук стоял перед ним в одних боксерах и в халате, пояс которого остался где-то на кровати и теперь Тэхён мог спокойно рассмотреть чужое тело. Но он этого делать не станет. Ким ведь приличный мальчик и такой вид для него слишком грязный. — Что такое? — Чонгук поднял бутылку, подходя ближе к парню. — Н-ничего. Просто…п-просто в глаз что-то резко попало. — Ким чувствует, как начинают пылать его щёки, как пересыхает во рту, но в глаза мужчине смотреть стыдно. — Давай помогу. — Нет! Я-я уже в порядке. — Тэхён быстро опускает руки и резко поднимает голову, смотря на белый потолок, чтобы не окидывать взглядом столь изящное тело. Чонгук притягивает Тэхёна к себе за талию, прижимая к горячему телу. Чон склонился к шее парня, дабы поцелуй оставить, но Ким сразу отстранился, неловко кашлять начиная. — П-прости, мне нужно в ванную. Еда в холодильнике, можешь брать всё, что хочешь. — протороторил Ким, выходя из комнаты, не забывая полотенце по пути забрать. Чонгук лишь усмехнулся, опуская голову и губу закусывая. Темноволосый не привык к таким отношениям. Раньше всё случалось слишком быстро. Начинали быстро и расходились также. Никто не выдерживал Гука. С каждыми новыми отношениями Чонгук становился всё агрессивнее. Сдерживать себя труднее и лишь на сцене он мог выплеснуть всё, что накопилось. Никто в него не верил. Все говорили, что писать песни и выступать с ними — глупо. Пытались доказать всю бесполезность данной профессии, всё дерьмо пытались кинуть в лицо невинному, мечтающиму ребёнку. Но Чонгук послал всех к хуям и сделал это. Этот маленький мальчик доказал, что сможет. И теперь собирает огромные залы, а иногда и стадионы. Но вспыльчивость осталась. И именно из-за неё Чон терял близких. Общение с родителями давно потеряно, с друзьями…а этих людей разве можно назвать друзьями? Лишь знакомые лица. Близкие? Нет. На данный момент рядом с Чонгуком тот маленький парнишка. Вот только…насколько хватит этого мальчика? Прошло уже приличное количество времени, а Тэхёна всё ещё нет. Тогда Чонгук решает осмотреть все комнаты. Ванная комната — нет. Кухня — нет. Гостиная — нет. Его комната — нет. И последняя дверь, за которую Чон как раз таки прошёл. Похоже на мастерскую. Различные виды бумаги, ткани, кисточек, красок, карандашей и уже готовых картин. Многие висели на стене, а для тех, кто остался без места, им нашли отдельный уголок на полу. Но больше всего радует Чона — наличие парня в комнате. Он стоял спиной к Чонгуку, но лицом к очередной картине. В руках его была кисточка, которой он смешивал и получал различные цвета, которые вскоре оказывались на крепко стянутом мольберте. Чонгук аккуратно прошёл к спине парня, растягивая губы в улыбке. — Что за произведение искусства? Тэхён подпрыгнул на месте и резко повернулся к мужчине. Парень не знал, что тот стоит настолько близко, поэтому кисточка полоснула прямо по торсу, слегка задевая белый халат. Теперь красная линия красуется на чужом животе. Тэхён хотел было начать возмущаться, но тут же заткнул себя, опуская взгляд на ту самую линию. Очень напоминает ему мольберт. Ким снова опускает кисть в краску и теперь аккуратно касается кончиком чужого пупка, ведя тонкую полосу к низу живота, очерчивая виднеющие вены. Затем она пошла вверх, начиная очерчивать каждый кубик пресса, следя за тем, как опускается и поднимается грудная клетка. Мужчина начал тяжело дышать, не отводя взгляда от парня. Очень хочется. Чонгук хочет наброситься, но нельзя. Ким идёт тонкой полосой от груди, профессионально повторяя каждый изгиб на ключицах, поднимаясь вверх по шее, подбородку и наконец касаясь губ. Конечная. Тэхён затаил дыхание, не в силах отвести взгляд от губ напротив, а Чонгук поддаётся вперёд, осторожно приобнимая парня. Ким же поддаётся в ответ, не слыша ничего кроме стука собственного сердца. Слишком тихо. Слишком интимно и запредельно близко. Слишком лично. Слишком влюбленно.