Цветы для Энни

      Тонкие женские руки ловким движением пальцев вытащили из пожелтевшего от сырости конверта письмо. Быстро пробежавшись взглядом по строкам девушка скомкала лист бумаги и швырнула его в камин. Слова, написанные от руки черными чернилами исчезали одно за другим. Слова, в которых не было никакого смысла, в считанные секунды превращались в пепел. Слова, не вызывающие ничего кроме грусти и отвращения, легким дуновением ветра вместе с золой разлетались по комнате: "Здравствуй, Лиза. Знаю, мы не в лучших отношениях, но мне больше не к кому обратиться. Я никому не верю. Как и никто не верит мне. Не слушай, что говорят обо мне в новостях. Я не делала того, в чем меня обвиняют. Я бы никогда не причинила ей боль... Да, знаю, что со всеми их "доказательствами" это глупо отрицать. Просто...так вышло, что я... Это долгий разговор... Мне нужно убежище...и твоя поддержка. Я буду ждать тебя в среду в 9 вечера на холме. Там, где мы когда-то с тобой смотрели на фейерверк. Надеюсь на тебя. И пойму, если ты не придешь.                                  Твоя М."

***

      - В полиции предположили, что раннее найденные в реке вещи принадлежали обнаруженному телу, личность которого еще не была установлена... - уже в который раз повторила ведущая местных новостей.       Прошло больше недели с момента нахождения трупа, но ничего, включая личности девушки, полиции узнать так и не удалось. В других городах пресса уже давно бы поставила на уши все полицейское управление и, возможно, даже начала вести собственные расследования. Но только не в Бьёрке. Жителей этого города словно ничего не интересовало. Новостные программы здесь неделями, а то и месяцами могли обсуждать одно и то же событие.        И даже сейчас все оставалось по-прежнему.       После того, как новость об обнаруженном теле облетела город со скоростью звука, скрывать ее не было смысла. Поэтому теперь в каждом вечернем новостном выпуске, словно напоминание, звучит фраза "...не была установлена...". И каждый раз капитан Джонс не без иронии добавляет про себя: "И вряд-ли будет".       Он был известен среди коллег своим пессимистическим настроем, и это ничуть не помешало ему в свое время прослыть героем среди местных жителей. С тех пор прошло немало лет, но капитан почти не изменился, лишь легкая седина на темно-русых висках и фото троих детей в кошельке указывали на то, что он уже давно не тот юнец, каким когда-то пришел в полицейскую академию, надеясь служить правде.       Начинался сезон дождей. Дороги размыло. Реки то выходили из берегов, то возвращались в свое русло. Небо было настолько темным, что можно было запросто перепутать день и ночь. Периодически сильный порывистый ветер сносил дорожные знаки. Люди предпочитали лишний раз не выходить на улицу. Вести поиски в такую погоду было просто невозможно. И даже если бы в тот день в воде что-то и осталось, то это "что-то" давно бы унесло течением подальше от этого сонного города.        - Что значит вы закрываете дело? - с этими словами Ашер ворвался в участок.        Все отделение удивлено переглянулось между собой. Парни у кофейного автомата кинули многозначительные взгляды в сторону капитана, но тот их проигнорировал. Ашер хотел подойти к нему, но Грейс Харви - единственная женщина в их отделе - перегородила ему путь. Она встала посреди прохода, и этого оказалось достаточно, чтобы перекрыть проход между столами. Ашер отступил. Ему всегда казалось, что Грейс может его раздавить, если он что-то сделает не так или просто окажется на ее пути. Ведь в свои 34 года она имела очень внушительные габариты.       - Капитан, вы не можете так поступить! - стоя почти у самого выхода выкрикивал Ашер. - Разве мы не должны сделать все, что в наших силах, чтобы узнать правду? Что, если убийца сейчас среди нас?       - С чего ты взял, что это убийство? - как гром среди ясного неба прорычал капитан.       - Так чемодан же... - буркнул себе под нос Ашер.       - Даже если бы это и было убийство, то не факт, что оно произошло у нас в городе. Ее вынесло рекой. Выше по течению еще несколько населенных пунктов. И ниже тоже. Точно также ее могли найти и в другом городе.     - Если бы было? - недоумевая переспросил Ашер.    Кто-то из старших коллег заботливо похлопал парня по плечу:  - Пойми, Ашер: нам ни за что не поймать преступника без преступления. Пришли результаты вскрытия. Причиной смерти стала асфиксия, вызванная перекрытием дыхательных путей. Эш, это было самоубийство. Она повесилась.       - То есть? Как это? - переговаривались между собой офицеры.       - Суицид в чемодане? - прыснул кто-то со стороны кофейных автоматов.       - С чего вы это взяли? - Ашер был абсолютно обескуражен. Его рыжие слегка вьющиеся волосы торчали во все стороны, а медово-карие глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. В этот момент он был похож на бродячего щенка, которого сначала приютили, накормили, а потом снова выставили за дверь.        - Перелом палача. - немного хриплым безжизненным голосом отрезал все пререкания мужчина, который внезапно вырос за спиной капитана Джонса. Как давно он там стоял - никто так и не понял, но его появление для всех кроме капитана стало неожиданностью.       - Отец Габриэль! - воскликнул кто-то из офицеров, но был проигнорирован.       - Перелом палача, или травма висельника – перелом ножек дуги второго шейного позвонка, что сочетается с разрывом продольной связки в районе второго и третьего шейных позвонков, а также смещением атланта. - самодовольно заключил отец Габриэль. Его серые безжизненные глаза выжидающе осмотрели недоумевающую аудиторию. В воздухе повисла гробовая тишина тишина, которую он поспешил прервать: - Такой перелом возникает при резком разгибании головы в сочетании с разнообразными осевыми нагрузками. Исторически такая травма чаще всего встречалась при повешении.       - Но с чего вы решили, что это не могла быть авария? - никак не унимался Ашер.       - Должно быть, это ваше первое дело, молодой человек, - с усмешкой заметил священник. - Что же, прискорбно. Вы, видимо, не знали, что в этот город отправляют только тех, на чьем будущем стоит крест. Ох, я не представился, - отец Габриэль обошел стол капитана и, вытянув руку вперед, встал перед Ашером. В его серых, почти белых глазах заискрилось злорадство. Черная мантия католического священника, в которую он был облачен, оттеняла его серую прозрачную кожу и делала ее еще бледнее. Узкое вытянутое лицо, впалые щеки, светлые глаза и волосы - он сам больше напоминал мертвеца, нежели живого человека. - Я  Габриэль Диас, скромный служитель церкви святой Марии и патологоанатом в этом забытом богом городе. И вам нужно знать, что мои заключения оспариванию не подлежат. Пусть тело долгое время и пробыло в воде, но характерных следов от аварии обнаружено не было, в то время как от повешения - предостаточно! Оно было помещено в чемодан уже после окоченения.        В полицейском участке снова повисла гробовая тишина. Отец Габриэль торжественно наблюдал за тускнеющим на глазах лучике света и надежды в только выпустившемся из академии парне, который всю свою сознательную жизнь мечтал бороться за справедливость.       Глаза рыжеволосого парня были не как у всех - в них отражались его эмоции и мысли, и это раздражало патологоанатома. Первая мысль, которая промелькнула в голове отца Габриэля при встречи с Ашером, заставила его испугаться самого себя. Он подумал: "Вот бы и эти глаза закрылись навеки". А через мгновение: "У них наверняка много общего".       - Что насчет личности погибшей? - выдергивая обратно в реальность тонущих в водоворотах собственных мыслей произнес капитан Джонс. Все это время он скучающе наблюдал за происходящим в участке. - Вы же пришли сюда, чтобы поделиться новостями, отец Габриэль?        Отец Габриэль задумчиво посмотрел на капитана, после чего вернулся к его рабочему месту. Особо не церемонясь он взял из стаканчика с канцелярией черную ручку и лист бумаги с каким-то отчетом и в правом верхнем углу написал одно только имя "Марта Крофорд".       - Вы уверены? - шокированный капитан несколько раз перечитал имя.       - Более чем. - кивнул священник, после чего удалился из участка. Все теперь смотрели только на озадаченного капитана, ожидая, что он вслух произнесет полученную новость. Но этого так и не произошло. Ни в тот день, ни на следующий капитан Джонс так и не назвал имени человека в чемодане. "Марта Крофорд", казалось, навсегда застыла во времени.