Отцовская лавка

1-е лицо. РФ

      Асфальт. Серый и будто бы вечно тянущийся в бездну пучин своей серости. Разбавляемый лишь белыми полосами и разнообразными знаками, что расположены к его краям. Время 5 утра с чем-то. Я абсолютно бодр и сыт, ведь недавно подкрепил себя лёгким завтраком, в виде пары бутербродов и горячего чая из термоса. Осталось проехать ещё где-то 10 километров, это немного. Я глядел на дорогу, мысля о том, как же сейчас выглядит то место, в котором я изложил свою душу и девственность. Это была антикварная лавка моего отца. Она отдалась мне по наследству. Отец ещё до своей смерти тщательно расписал, что и кому отдаться по наследству. И я знал, что этот гад передаст мне именно лавку. А ведь я и не против. Не против снести её нахрен, но перед этим продасть всё, что будет дорого стоить в ней. Кроме одной вещицы, о которой я расскажу позже. А вот и мост. Деревянный и длинный мост, это означает, что осталось совсем чуть-чуть. Этот мост, место, где я раньше прятался от отца. Самые ужасные были те дни, когда к лавке приезжал отец. Я как только слышал шум машины, сразу же пытался найти укрытие. Слышал, как медленно он шел по свежей летней траве, и с каким скрипом открывалась дверь, он молчит. Стоит секунду, рассматривая все вещицы в лавке, а после делает шаги в сторону шкафа, что одиноко стоял в углу. Я тогда слышал его пугающее дыхание и после оглушающий свой вскрик. Он резко открыл двери шкафа и смотрел на меня, пугающе и оценивающе. Он всегда смотрел на меня так, когда я совершал шалости. И всегда улыбался так, как сумасшедший маньяк — педофил своей несовершеннолетней жертве. Но сейчас, в этом взгляде я чуял наслаждение, чистое и райское наслаждение, над просмотром данной картины. Я вжавшисься в стенку шкафа, по скулам текли чистые и детские слёзы, весь дрожу и с диким страхом смотрю прямо в глаза своему ужасу. Далее всё как в тумане. Я даже вспоминать не особо горю желанием. Но обожаю этот мост. Он вроде как, горел два раза. Первый раз, ещё за долго до моего появления на свет. Во второй раз, когда мне было 6. Пожар охватил его с леса. Кстати, и я забыл упомянуть, что сейчас я нахожусь в тайге, в Сибири. Отец каждый год отправлял меня на лето в лавку. Кроме меня там были ещё парочка людей. Тётя Оля, которая было очень строгой, дядя Вася (тракторист :Р), он вроде был инвалидом без ноги и вроде как ещё небольшая группа людей. Они были в то время молодыми, а сейчас им по 40, если посчитать. Я не помню их имён, они были арабами и мне сложно было выговарить и особенно запоминать их имена, поэтому я обращался к ним, не говоря их имена. И когда с другими разговаривал о них, то всегда вместо имён говорил местоимения. Ну, а так, я был мало разговорчивым ребёнком из-за отца.

***

      А вот я и приехал в это место. В нос сразу ударил приятный запах леса. Пощурившись от ярких лучей только, что вставшего солнца, я удолетворенно вдыхаю такой родной запах. Хоть сейчас и наступила осень, но чувство, что тут до сих пор яркое и жаркое лето. Я даже снял свою куртку, оставив её одиноко лежать в машине. И вот, я здесь, отец. Я стою и наслаждаюсь этим мгновением. Всё прошло, этого ада больше нет.

"Всё закончилось!"

      — Хочу прокричать я во всё своё горло. Но не могу, язык будто онемел от нахлынувшей волны радости, что не было долгое время. Я будто вновь вернулся в молодость, ощутил приятные покалывания в душе. Я будто вновь ожил и вновь умер в своих чувствах.       Слёзы потекли по скулам, как же давно не ощущал слёз на своих глазах. Как же давно не захлёбывался в них, как же давно...

***

Flashback       РСФСР прятался в своей маленькой комнатке от злого отца. Совет приехал сюда, что бы забрать своё солнце в город, ведь он заболел простудой. Вот только беда, СССР приехал в лавку пьяным и почему-то очень явно разозлёным на своего сына. Тот же, прятался под кроватью, пытаюсь не чихнуть от двух факторов, болезни и пыли, да и ещё еле сдерживается, что бы не закашлять на всю Ивановскую.

"Сына, ты где?!"

      РСФСР вздрогнул всем телом. Он молился, что бы Союз отрубился от алкоголя и на утро протрезвел. Но его организм предательски подставляет его и он громко чихает, выдавая свою позицию.

"Ах, вот ты где~"

      Последовали неспешные шаги и юное, совсем детское сердце будущей России сжалось и постукивало 100 раз в секунду (по ощущения Росса). Слёзы потекли из итак покрасневших глаз падая на пол, образовывая небольшую лужицу слёз под кроватью. Резкое движение и СССР смотрит на него, его зрачки глаз стали алыми и кровавыми. Для РСФСР это было как скример, из-за которого он вскрикнул от дичайшей резкости. Отец хватает его за воротник его ночной рубахи и прижимает к себе. Но недолго думаю, бросает плачущую тушку республики на саму кровать.

"Кто тут, любитель пряток?"

      Слёзы хлынули ручьями, намокая тем самым белоснежную постель, когда его Совет просто разорвал эту рубаху на мелкие разные лоскутки. Они смиренно падали на пол или на кровать, как будто сожалея дальнейшей и близкой судьбе Росса. Далее для СССР всё было как в тумане, но для Республики это осталось большим отпечатком и ударом по психике.       Отец кусал его тело до крови, оставляя кровавую (нет ошибки) течь по красной коже. Последний укус и Совету явно нравится эта картина, его сын, его укусы по всему телу сына и кровь.

"Ты же у меня самый любящий, не так ли?"

      Шепот, тихий, но отчётливо слышимый. РСФСР уже не плакал, ему уже было по барабану, что было лучше Союзу, но без слёз уже было как-то не так для вышеупомянутого. Укусив в очередной раз нижнюю губу Росса, он без растяжки проник в кольцо мышц. Раздался громкий и такой жалкий стон боли. Похоть, вот то, что движело Союзом, вот, что давало ему уверенности в своих инцестных делах. Смазка начала медленно помогать бедному и давно не девственнику РСФРС`у. Он неожиданно прогнулся в спине и почувствовал жаркую горечь в горле. Выходец СССР почувствовал раскатистый жар по всему телу и вздрогнул, осознав, что место чуть ниже пояса явно пульсирует и является семенем жара, от которого и распространялось эта не голодная водой жажда. Послышался очередной стон боли, смещенный с удовольствием. Внезапно его влажные губы накрыли холодной ладонью.

"Боюсь, твою сладкие стоны придется прикрыть, здесь всё ещё находится персонал"

      Теперь уже казалось, что уже СССР не пьян, ведь так и было. От него несло перегаром и алкоголем, но лишь из-за коллег по работе, сам он и капли в рот не удосужился почувствовать. Ведь знал, что заедет к своему солнышку и хорошо проведёт с ним время. Ведь он любит его, любит его нездоровой и совершенно нездоровой любовью. Он просто зависимый в запахе сына. Сочетание тёмно — зелёного запаха сосен тайги, водоёмы, свежести города и леса после проливного дождя и вообще, его запах, это самое прекрасное, что когда либо Союз мог унюхать. Это бесконечное сочетание множества приятных запахов. В разное время, какой либо запах может стать выше остальных, а другой вообще не выделяться и может еле улавливаться. Но одна ясно всегда, Совет просто сходит с ума с этого родного запаха. Он хочет овладеть полностью тельцем сына, плевать он хотел на предрассудки и на всю неправильность его любви.       Рваное дыхание, частые заглушеные стоны над ушами, правдоподобные порыкивания и пошлые шлепки от соприкосновения их тел. В очередной раз у Советского вся спина в царапинах, в очередной раз Русский получает синяки ближе к пятой точке и тягучую боль в этой самой точке. Он прогнулся в спине до хруста костей, в довольно успешных попытках заглушить стоны, РСФСР начинает вглядываться на исцарапанную им же спину отца. Ещё толчок в разгорячённое тело и приятная тяга внизу захватила в свои объятия. Оргазм. Тяжёлое, хриплое дыхание и нестабильный, сбивчивый ритм сердца. Союз выйдя из сына, немного проведя рукой по своему стволу, сам довёл себя до пика.       Его уже потеряли работники. 10-ти минутное дело затянулось на час с хвостиком.

"Отец"

      СССР поправляющий свой пиджак, обратил внимание на уже одетого РСФСР.

"Что такое?"

      Союз заканчивает прихорашиваться, уже полностью обратив внимание на собеседника

"Ты надолго?" "Я за тобой"

Мир словно перевернулся в Россе, внезапно он почувствовал, как ноги став ватными, не выдержали его.