Удержи меня.

      Фил сидел, тупо уставившись на свои руки, сквозь них. А в ушах всё ещё стоял этот отвратительный писк аппаратов, голос Романенко, кричащего, что хватит уже, что уже ничего не поделаешь. На плечах всё ещё чувствовались сильные руки Лобанова, который буквально отдирал Фила от уже пару минут, как трупа. И всё это путалось, смешивалось, не давало дышать. Мимо провезли каталку, накрытую простыней. Слёзы сами потекли из глаз. Внезапно перед Ричардсом откуда-то возник Быков и, взяв его за тонкое запястье, властно, но твёрдо произнёс: - За мной!       Не почувствовав никакого сопротивления со стороны американца, Андрей Евгеньевич быстро утащил его в ординаторскую, где усадил парня на диван, налил ему и себе кофе и сел рядом. - Осторожно, горячо! - сказал врач, ставя чашку перед Филом.       Какое-то время они сидели молча. Ричардс тихо всхлипывал, руки его бессильно лежали на коленях, длинные пальцы тряслись, глаза были красные от слёз и казалось, что он ничего вокруг себя сейчас не видит, и не слышит. А Быков ловил себя на том, что при виде интерна в таком состоянии у него болезненно сжималось сердце. - Я не смог... - вдруг тихо произнёс Ричардс. - Снова не смог...        Он закрыл лицо руками и зарыдал. Андрей Евгеньевич мгновенно обхватил его дрожащие плечи и прижав к себе произнёс: - Ну, ну, успокойся... Бывает такое, что мы делаем всё, что можем, но это не помогает. И это такой случай... - Я виноват в этом... Виноват... Виноват... - сквозь всхлипы проговорил Ричардс.       Быков взял его двумя пальцами за подбородок и поднял заплаканное лицо: - Посмотри на меня, - сказал он, когда интерн, попытался отвести взгляд. Фил нехотя подчинился. - Молодец. А теперь послушай меня, - твёрдо глядя парню в глаза продолжил Андрей Евгеньевич, - ты не виноват. Ты сделал всё, что мог. У парня было слабое сердце, ему никто бы не помог. Ты не виноват, слышишь? Не виноват.       Чем дольше Быков смотрел в эти тёмно-серые заплаканные глаза, тем больнее ему самому становилось. Ему захотелось прижать к себе Фила ещё раз, только в этот раз сильнее, спрятать его от чувства вины и боли, найти способ сделать так, чтобы этот мальчик, это хрупкий чувствительный мальчик больше не плакал. Поддаваясь сию минутному порыву Андрей Евгеньевич отпустил подбородок Ричардса и нежно провёл по его щеке костяшками пальцев, стирая слёзы, а затем накрыл её ладонью. - Фил... Я р...- начал было Быков, но тут дверь ординаторской распахнулась и в неё влетели Романенко и Лобанов.       Прокляв всё на свете вместе, и этих проклятущих идиотов в частности, Андрей Евгеньевич отдёрнул руку от лица всё ещё недоумевающего Фила и кашлянув произнёс: - Я отпущу тебя сегодня пораньше, Филька! Как только будешь в состоянии, можешь отправляться домой. - Он повернулся к застывшим на пороге Романенко и Лобанову. - А вы двое... Романенко, последи, чтобы наш Ричардс не впал в депрессию и не спился, а ты, Лобанов, иди занимайся пациентами. - А вы? - спросил Семён. - А я... А я начальник! Могу не оправдываться!       С этими словами Быков вышел из ординаторской и, немного подумав, направился к Купитману.