1. Status praesense

Быстро поднимаясь по полуразвалившимся ступенькам, девушка тряхнула головой, и с ее каштановых волос разлетелись брызги воды. На ее наручных часах было без двух минут одиннадцать, а на телефоне без пяти, чему верить, она не знала, потому вбежала в холл и, тут же скинув с себя ветровку, бросила ее гардеробщице и начала переобуваться. - Дождь всё льёт? - Ага. - Студентка? - Угу, – промычала девушка, развязывая шнурки на кедах и полностью уходя в свои мысли. Что там я ей должна? Пиелонефриты, Гломерулонефриты, Почечнокаменную болезнь и почечную недостаточность… Время, время… Чертовы шнурки! Она быстро стянула с себя кеды и, нацепив больничные чешки, вытащила из пакета зеленую хирургичку. Твою же мать! Забыла погладить… Теперь как из жопы! Что ж, будет естественным, если она меня снова завалит… Скажет как в прошлый раз: «Ваша форма выглядит так, словно вы в ней шаурму на вокзале делаете…». Девушка улыбнулась. Обожаю её… Нет, я - ее преданная фанатка! Но сколько можно уже меня валить?! Я так понимаю, ее не устраивает мой внешний вид, иначе бы она так не придиралась. И все эти ее замечания а-ля: «Рубцова, где этот халат побывал до того, как вы его надели?» меня просто корежат изнутри, но она – профессорша, а я – никто. Да я и не собираюсь спорить с ней! Не для этого ли сегодня с утра пораньше я сидела на кухне и намалёвывала лицо так, что любая другая взвыла бы. Боже, я даже боюсь представить, насколько дождь испортил мой шедевр на лице... Время, время! В конце концов, на туши было написано «водостойкая»! Надев поверх футболки хирургичку, девушка схватила номерок с ресепшена, на который были повешены ее куртка и пакет. - Бандитка… - прошипела старушка–гардеробщица, резво перегибаясь через ресепшен и смотря насколько сильно наследила нерадивая студентка. - Извините, – машинально. Девушка перекинула ремень сумки через плечо и рванула прочь. Одиннадцать ноль две, или же без одной минуты одиннадцать… Смотря чему верить. Интересно, а может получиться так, что я живу в двух различных реальностях? Стоп! Оставим эти вопросы для моей писанины! Надо сконцентрироваться. Успокоиться. Микрогематурия только при гломерулонефритах. Триадная, моносимптомная, бессимптомная. Повышение артериального давления. Диастолическое – как показатель… Проба мочи по Зимницкому и Нечипоренко. Антибиотики, салицилаты. Амоксициллин, если аллергия, то доксициклин, или банальный эритромицин. Иммуносупрессивная терапия при хронической форме…э-э-э это не то, цитостатики, кажется, антиагреганты тоже используются… Дверь с золотистой табличкой «Заведующая кафедрой внутренних болезней: Веринская Анастасия Денисовна» открылась и, не успев отреагировать вовремя, девушка получила дверью по лбу. - Чёрт! - согнулась, ожесточенно потирая лоб рукой. - О, а я уже было потеряла надежду лицезреть вас, Рубцова. Как же больно! Стоп… Девушка подняла глаза и заглянула в серые, насквозь пропитанные холодом и ехидством, глаза женщины. Матерь божья, она еще прекрасней, чем… Контроль! Я себя контролирую. Она медленно сжала пальцы в кулак и так же медленно разжала. Все хорошо. Все под контролем. - Вам лучше зайти, Рубцова. Она распахнула дверь и, сложив руки на груди, кивнула девушке. Я не успела повторить! Дайте мне минут пять передышки, пока моя фантазия перестанет рисовать обнаженку с вашим участием! Понурив голову, девушка вошла в темную залу. Лампы дневного света тут же замерцали, включаясь; три уверенных цоканья каблуков и звук захлопывающейся двери. Видимо, зачет я сегодня опять не получу. - Принесла историю? – улыбка в голосе. Повернувшись, девушка обнаружила, что женщина внимательно и оценивающе смотрит на неё. А вот сейчас по всем законам юри жанра, она или я должны броситься друг на друга и трахаться до потери сознания… - Рубцова? – тверже. – Ты историю принесла? - А-а-а…Да. – девушка сглотнула и, полазив в сумке, вытащила несколько листов А-4, аккуратно запакованных в пластиковую папку. Женщина усмехнулась и взяла папку, открывая ее: - Ну, хоть в чем-то вы безукоризненны, Рубцова. Ожидание – самая поганая вещь, особенно, когда смотришь на свою эротическую фантазию… Девушка закусила нижнюю губу, чтобы сдержать глупую улыбку, которая так отчаянно пыталась налезть на ее физиономию. - Status praesens, где неврологический статус? – она продолжила листать историю. Вдруг ее лицо озарила улыбка, послышался легкий смешок, - И что это за обоснование диагноза такое: «На основании анамнеза и данных ФГДС…»? Где подробности? Данные УЗИ? Жалобы? Или он не жаловался, а сразу слёг, а поверх себя положил вам anamnesis vitae и anamnesis morbi? Я даже не знаю, чем она мне нравится! Ведь если вдуматься, она - исчадье ада, и ведь все это осознают. Кроме меня… Десять раз ходить к ней на отработки! Еще чуть-чуть, и меня начнут звать «святой» за глаза, как ее «В АД!» по ФИО. - Переделаешь. Опять?! - Хорошо. Женщина слегка коснулась своих длинных волнистых волос, убирая со лба русые пряди, и села на кожаный диван, положив ногу на ногу. Ее юбка слегка задралась, и девушка неосознанно посмотрела на стройные ноги, обтянутые строгой черной юбкой. О, боже, не смотреть! Не смотреть! Она усилием воли подняла глаза и встретилась с насмешливыми серыми льдинками. Она видела, что я видела! Расслабленно откинувшись на диване, женщина положила папку себе на ноги. - Что-то ещё? – она пробежалась глазами по последним листам. - Ну, я хотела отработать вам, как-нибудь… - Как-нибудь - это как? – самодовольная ухмылка. Взгляд прямо в глаза, но девушка выдержала этот взгляд. Почки! Мать твою! Я хотела сказать: как-нибудь отработаю вам почки! Я такое юри пишу в инете - обкончаешься, так что ты меня этими двусмысленностями хрен возьмёшь! Девушка пожала плечами: - Я готова отработать болезни почек. - А-а-а… - с ноткой сожаления. – Готовь листок бумаги. Вырвав листок бумаги из тетради, девушка улыбнулась, наслаждаясь, как кривится преподавательница от нарушения ее рамок перфекционизма. - Пиши: Почечная недостаточность. Острая и хроническая. Классификации. Этиология. Краткая клиническая картина… Ну, и основные принципы лечения. Пиелонефриты. Клиника, классификация. И не надо сильно вдаваться в пропедевтику, у меня с двух часов лекции. Я влипла… Неужели снова не сдам? Ладно, поехали… Девушка взяла ручку и, удобнее устроив листок на еще мокрой сумке, начала писать. - Знаешь, я впервые вижу студента, подобного тебе. – в голосе звучал тягучий смертоносный яд, и девушка старалась не вслушиваться, как всегда, ведь сильнее, чем эта женщина, ее никто обидеть не мог. Любовь – зла, чё… - Ты совершенно дезориентирована в пространстве и времени, абсолютно не собранна, безответственна, твоя небрежность и рассеянность бесят так, что слов нет. Я уже молчу, что на твоем лице отражаются практически все эмоции – разве что слепой не заметит! Да ну? Девушка подняла взгляд и внимательно посмотрела в серые насмешливые льдинки. Неужели ты знаешь…? - Ты меня хочешь. Рот девушки непроизвольно открылся. Как?! Да как так?! И ведь она даже не спрашивает! Она в этом уверена! - Ты пиши, пиши. – женщина расплылась в довольной улыбке и прикрыла глаза, - Впрочем, последнее мало чем тебе поможет в жизни, а вот от остального лучше избавиться. «…рвота, и, как следствие, потеря воды и электролитов.» Блин, опять многовато запятых наставила… Или норм? - В общем-то, какое МНЕ дело до того, кто ты и как ты живешь, казалось бы, однако имеется одно маленькое «но»… Девушка отвлеклась, уловив странные нотки в голосе преподавательницы и подняла взгляд на нее, замечая, как та медленно скручивает с безымянного пальца обручальное кольцо. Так, стоп, это же не может быть то, о чем я думаю, верно?! - Я тебя тоже хочу. Или может? Ручка ударилась о паркетный пол с глухим звуком и откатилась в сторону. В этой тишине, повисшей между ними, выбор казался осязаемым. Маннитол. Маннитол…. Не думай, не смотри! Девушка попыталась отвести взгляд от серых глаз, но не смогла. Она попала в капкан. И ее никто не собирался выпускать оттуда. Капкан собственных чувств, эмоций, стоит сделать лишь выбор. Стоит лишь пожелать, и все ночные фантазии станут реальностью. Она сглотнула ком в горле. Что я творю? Или мне нужно было именно ощущение односторонней любви и обожания? Так проще, так не больно… - И перед нами встает выбор… - преподавательница встала и медленно направилась к девушке. Не говори это, не произноси эти слова… Пожалуйста, остановись! Иллюзия рухнет и ничего не останется, мои декорации упадут, а за ними… - Получить то, что мы хотим, или мучиться дальше. – глухо сказала она, подходя к девушке. Так легко сказала, будто у нее нет мужа! - Так мы будем мучиться дальше? – прошептала она, склонившись к уху девушки. Жаркое дыхание обжигало, в глазах потемнело. Тонкий аромат дорогих духов пьянил. Девушка сдалась. К черту мужа! Их губы встретились, бешено, ненасытно. Шорох одежды, нежные и в то же время жадные прикосновения к обнаженной коже. Юбка упала на пол. Девушка рухнула на колени, резко притягивая к себе бедра женщины и чувствуя, как та запускает в ее все еще влажные волосы пальцы. Проведя носом по обнаженному низу живота, вдыхая запах этой женщины, что сводила ее с ума, девушка медленно начала стягивать черные кружевные трусики с ее бедер. - Иди ко мне… Кира…- женщина начала медленно пятиться к кожаному дивану. Прикрытые глаза. Приоткрытый рот. Губы, жаждущие ее поцелуев. Девушка, не в силах устоять перед этим образом, быстро встала с колен и вплотную подошла к преподавательнице. Жадно впиваясь в ее губы, она почувствовала, как та притягивает к себе ее за шею, продолжая пятиться. Они рухнули на диван. - Сними. – тихо, с улыбкой. Девушка проследила взглядом за взглядом женщины и, увидев трусики, болтающиеся на туфлях, отстранилась. Она сняла и трусики и туфли, не сводя затуманенного желанием взора с прекрасного обнаженного тела перед ней. Столь желанного, столь совершенного, столь необходимого ей. Она провела ладонями по внутренним поверхностям бедер женщины, заставляя ту раздвинуть ноги шире. - Кира… * * * Лежа в приятной неге, Кира смотрела, как темный сосок твердеет под ее пальцами. - Хах, тебе так нравится играться с моей грудью? – насмешливо. - Она красивая… - Кира сильнее прижалась к разгоряченному телу рядом. - Ха-ха-ха, смотри, начну ревновать… - женщина рассмеялась, нежно проводя указательным пальцем по пухлым губам девушки. В дверь вежливо постучали: - Анастасия Денисовна? Кира встрепенулась, пытаясь вскочить. - Тс-с-с… - ухмыльнулась женщина довольно. И когда с той стороны подергали за ручку, пытаясь войти, а дверь не поддалась, она добавила, - Или ты думала, что я тебя просто так отпущу? Девушка тихо рассмеялась, склоняясь над губами, что совсем недавно любили ее, и прошептала в них: - Я хочу тебя. - А я – тебя. – шепнули ей любимые в ответ. - Тогда…- Кира хищно ухмыльнулась, накрывая ладонью грудь женщины. Комнату заполнила знакомая музыка. Кира нахмурилась. Дэвид Гетта? Титаниум? Это её? - Тихо! Я слышу! Это ее телефон, ребят, блин, тихо! - послышался девчачий голос за дверью. – Ребят! Ну, тише! Может, она заснула?! - Пора. – вздохнула женщина, вставая с дивана. – У меня лекции. Короткий миг беспечного счастья! Любовь – зла, чё... Теперь я бы написала такую душещипательную концовку, типа… - Хватит в облаках летать. Одевайся. – Женщина кинула ей её собственные трусики. Кира поймала их, надела и тут же натянула улыбку, хотя на душе скребли кошки. Очаровала. Влюбила. Использовала. Ну да, у неё же муж, семья и всё такое… - Застегни. – преподавательница повернулась к ней спиной, придерживая юбку. Кира послушно застегнула молнию и продолжила одеваться. Секс был обалденный. Никогда бы не подумала, что в ней бушует столько страсти. И как ей удается все это держать в себе? Остается позавидовать ее контролю… Сев на диван, женщина обулась и, поправив на себе одежду, приводя ее в идеальный вид, пальцами провела по своим волосам, укладывая их на ощупь. Кира подняла ручку и листки бумаги с пола, засунула их в сумку и, перекинув ремень через плечо, направилась к двери. Это всё? Как-то всё неправильно вышло… Наверное, лучше бы я продолжала любить на расстоянии, чем вот так… И больше не увидеть ее никогда. А ведь это она легко может устроить. Кабинет снова оглушил Дэвид Гуетта своим «Титаниумом». - Жду тебя в четверг, утром. - Что? – недоуменно. - Что, что… Болезни почек сдавать будешь. – быстрый взгляд на помятую историю, одиноко валяющуюся на диване. – Историю, так и быть, зачту…