Диванные хроники

      Фран сидит посреди комнаты, мнёт в руках зиплок и залипает в пустую стену. Вайпер мнёт в руках салфетку разрисованную плюшевыми медведями и розами. Он говорит, что если рассказать ребёнку, как выглядит пограничное расстройство личности, он может не просто сыграть, сможет поверить в то, что оно у него есть. Это так интересно — можно взрастить психа за пару пачек диазепама и занакса, хальциона и прочих бензодиазипамов. Он говорит, что отец внушал ему, что папочке нужны лекарства, потому что он не может спать. А когда он не спит — он не может быть добрым, но ему так хочется быть добрым. Маленький Вайпер чувствует себя виноватым и что-то уже начинает потихоньку ломаться в его хрупком сознании уже совсем не по сценарию. Вайпер уставился в стену и говорит: — Помнишь я рассказывал, как в очереди к мозгоправу познакомился с твоим отцом? Мама водила меня туда даже после того, как узнала, что отец продаёт прописанные мне лекарства на улицах. Продолжала водить меня, искренне веря, что у меня и правда полный набор заболеваний клиентов психиатрических лечебниц. — Ты же рассказал ей, что ты не болен? — Ей сказал врач, сказал я. И мне кажется единственный, кто нуждался тут в помощи, — она. А потом появился твой отец и как по волшебству починил своим волшебным членом все ее тревоги. Фран смотрит на своего сводного брата, касается пальцами его татуировок - стрелочек - под глазами, затем своих. — Ты пробовал оксикодон? — На этой неделе? — На всех, — Фран отворачивается, кусает губу и думает, чтобы такого ещё рассказать своему психотерапевту. Психотерапевт Франа молод, красив и умен. На его пальце кольцо, Фран точно не знает, но вроде как обручальное. Зеленоволосый юноша кидает зиплок с пестрыми таблетками на пол, из его носа тонкой струйкой стекает кровь. Парень чихает и серый ковер в комнате весь запачкан в брызгах крови, слюней и соплей. Его брат стирает с руки брызги крови, вытирает тыльную сторону ладони о грубую джинсу на своих бедрах. — Если я скажу ему, что меня в задницу насиловал отчим, перед этим пичкая фенобарбиталом, он поймет мой намёк? — Фран вытирает салфетками с медвежатами кровь с лица и в голове уже представляет, как белокурый, возможно скандинав, говорит ему: «Может тогда я смогу вылечить тебя своим членом прямо сейчас?». В фантазиях Франа у психотерапевта Бельфегора Альвболдра глаза кристально синие, из самого льда, как чистый метамфетамин или ясное небо. Фран его глаз никогда не видел и это ему нравится, потому что разочаровываться он боится, а психотерапевт скрывающий глаза то очками, то челкой — идеальный принц, в не идеальном мирке сумасшедшего французского мальчишки. — Можно сказать, что без тепла внутри тебе очень грустно и ты снова думаешь о смерти. — Думаешь так он меня трахнет? — Фран мнется на диване, затем встает и вновь садится по центру комнаты, закуривая сигареты пахнущие дешевой фруктовой отдушкой.       Каждую неделю Фран приходит в клинику, где ему нравится всё: интерьер, девушка на ресепшене, кожаные диваны в холле и леденцы в вазочке на журнальном столике. Но больше всего — нравится доктор. Он напоминает ему отчима. — Привет, лягушка, — доктор встречает пациента своей широкой белозубой улыбкой. Таким белым, думает Фран, не бывает ничего в природе. — Здрасте, доктор Эльф, — растянув гласные, парень падает на диванчик, разглядывая дипломы и награды за спиной врача. — Альвболдр — переводится как: «принц эльфов». — А Гренуаль — не переводится вообще. Только вы исковеркали его до слова «лягушка». Но так уж и быть, буду звать вас принцем, как раньше, — парень пожимает плечами и водит ногтями по грубой джинсе на стройных ногах. — Снились кошмары? Может вспомнил что-то ещё? — А вам снятся кошмары? — Принцам снятся только дворцы и принцессы, — блондин сжимает в руках автоматическую ручку и нажимает на неё, вглядываясь в анамнез подростка перед ним. Бельфегор не видит в пациентах людей. Они ходячий клубком проблем, который ему предстоит разгадать и распутать. Фран не отличается от многих ровно ничем. Разве что цвет волос и тату в виде стрелочек под глазами делают его узнаваемым внешне. Похож на грустного щенка. Бледный и тощий зеленоволосый мальчик с фамилией «лягушка», если поменять всего одну букву. — Вы напоминаете мне моего отчима, — перекатывая языком мятный леденец, тянет пациент, смотря на кисти рук врача перед ним. — Расскажи почему, — доктор Альвболдр скрещивает руки в замок на столе и с легкой улыбкой наблюдает за фриковатым подростком. — А из какой вы страны? Там наверное живут семьями из множества человек и любят брусничный соус. — В моей стране ежегодно, из традиции, убивают белых дельфинов, тогда всё побережье усыпано трупами, и море становится красным от крови. — Мой отчим тоже любил пичкать меня препаратами и задавать много вопросов. Есть только одна не стыковка, — Фран ложится на диван и вытягивает руки к потолку. — Вы меня ещё не трахнули. — Твой старший брат, Вайпер, он помогает тебе справится с тревогой? — Он меня всегда поддерживает. Даже тогда, когда мне мерещилась Хизер, — Фран поворачивается лицом к Бельфегору и тянет к нему руку, смотря на врача сквозь пальцы. — А сейчас он с тобой? Сегодня он тоже тебя привёл? — Нет, сегодня я один. Никаких мертвых подружек и братьев.       Бельфегор подходит к Франу. Садится в кресло напротив него и Гренуаль касается колена доктора своей тонкой рукой.       Бельфегор продолжает задавать наводящие вопросы, на которые его пациент, за годы терапии, уже знал ответы в соответствии с желаемым результатом. Фран ему отвечает, продвигаясь рукой выше по бедру. Эрекция не мешает проводить интервью с пациентом. Бельфегор поправляет очки одной рукой, другой двигает ладонь парня ближе к своему паху и продолжает анализировать его ответы.       Бельфегор смотрит на Франа снисходительно холодно, даже когда тот описывает воспоминания о своём сексуальном насилии. У него встаёт на мальчишку, который его младше на целую вечность. Ему всего семнадцать, а Бел уже представляет как тот извивается на его члене. И вот сейчас Гренуаль уже запустил тонкие пальцы в брюки своего психотерапевта. Бел знает — пацан никому не расскажет, это безопасно, и он может расслабиться и доверить сопляку отполировать свой инструмент. — Мне так спокойно, когда я сжимаю в руках ваш член, такой теплый и крепкий. Можно ли это считать самой честной любовью? — Это всего лишь ответная реакция организма на внешние раздражители (возбудители), приток крови в пористые ткани члена. Тебе не стоит путать процессы организма с эмоциями. Бельфегор заботливо гладит Франа по волосам, когда тот опускается перед ним на колени и проводит языком по обнаженному горячему члену. Бельфегор позволяет себе глубоко вздохнуть и отложить бумаги на рядом стоящий стол. Бельфегор вплетает пальцы в циановые волосы с зелёным прядками, сжимает их почти любовно, плавно помогая парню взять в рот по самую глотку. Бельфегор чувствует, как головка упирается в мягкие стенки горла, которое тепло сжимает его член. Чувствует юркий язычок, проходящийся по каждой венке на стволе. Слишком умелый, для его возраста, не в пример жене Альвболдра, которая минет делает раз в год, и так плохо, что только из-за этого хочется выбить ей зубы. Бельфегор напрягается, дышит чаще и сжимает ядовитого цвета волосы сильнее, пока его малолетний пациент двигает головой всё активнее, любовно сжимая член щеками и лаская мошонку рукой. Ещё одна фрикция, и Бел зажмуривает глаза до цветных пятен перед ними, напрягается всем телом и кончает глубоко в глотку пацана. Фран глотает каждую каплю семени, не вынимая обмякающий пенис изо рта, вылизывая его начисто, чем вызывает тихие одобрительный стоны своего врача. — Что ж, — застегивая ширинку, начинает Бел. — Эта часть терапии окончена. Вижу пора переходить к следующему этапу. Бел целует Франа в губы, без тени сомнения, Фран отвечает и касается ладонью своего паха. Бел целуется так хорошо, что бедный подросток, ласкающий себя через ткань белья, спускает себе прямо в трусы. — До встречи на следующей неделе, — широко улыбнувшись, Бел указывает пальцем на часы, говоря тем самым — время тебе сматывать.       Дома Фран пропускает мимо ушей просьбу матери, поужинать с ней и сразу кидается в комнату, где спешит переодеться и отправиться в душ. — Хочешь, чтобы я поспал с тобой и сегодня? — Вайпер гладит Франа по волосам, и целует его в щеку. — Я совсем уже не различаю где реальность, а где нет. Хизер говорила мне, что ты не настоящий, и я тебя чуть не убил. — Я не в обиде. — Поцелуй меня, Вайпер, ты любишь меня, правда? — Фран откидывает одеяло на кровати в сторону и двигается ближе к стене, освобождая место. Вайпер трепетно касается пальцами скул и щек своего драгоценного младшего брата, очерчивает подушечками податливые мягкие губы и немедленно прикасается к ним своими. Фран обнимает Вайпера за шею и позволяет скользнуть языку брата в своей рот испытывая ту любовь, которой так ему не хватало. Поцелуй длится безбожно долго, становясь всё глубже и откровеннее, их маленькие игры никогда не могли закончиться вовремя. Но Вайпер нехотя отрывается от губ Франа и говорит: — Мама звала нас к ужину, нужно идти.       В следующую пятницу Фран садится в автобус и вставив наушники в уши, едет на встречу к своему принцу психиатрии. — Итак, ты больше не боишься сексуальных проявлений на улице и по отношению к себе, — перелистывая страницы и что-то черкая в них, говорит Бельфегор. — Что насчёт Хизер? — Я ее так и не вижу. Бельфегор закрывает всё, улыбнувшись своему пациенту, и снимает очки. Он проходит мимо стола, оглаживая пальцами поверхность из темного дерева и садится на диван рядом со своим подопечным. — Хочешь меня поцеловать? Это станет твоей наградой, маленький лягушонок. Фран бросается на шею своему доктору, которого, уверен, любит всеми фибрами души. Он скидывает свой джемпер на пол и помогает избавится от одежды и своему принцу. Бельфегор сжимает его в объятиях как самую дорогую вещь в своей жизни. Целует каждый сантиметр оголенной кожи паренька, вдыхает запах его кожи, проводит по ней языком, рыча от нетерпения и неуемного желания. Фран шепчет невпопад что-то очень глупое и никому не нужное, пока Бельфегор, вдыхая запах его волос, двигается в нём. — Как же ты мне нравишься. Такой милый, господи, такой милый, — Бел целует его так крепко и страстно, что Фран готов заплакать. Столько чувств — а он один.       В этот раз Бельфегор подвозит почти что до самого дома своего молодого любовника, настолько умелого, что он мог бы даже жениться. Прощается и едет домой рассказать своей жене, как сильно он счастлив и между делом, что подал документы на развод.       Фран не выходит из спальни до вечера. Улыбается, курит в окно и смеётся. Так много эмоций, а я один.       Вайпер очень любит своего брата и готов исполнить каждый каприз, как и защитить от всего на свете. Он даже готов целовать его по ночам, позволяя называть себя папой, лишь бы Фран не покончил с собой. Их мама смотрит на Франа с ненавистью, которую она прячет за заботой и мнимой любовью к своим сыновьям. За ужином она не смотрит на Франа, она до сих пор обижена, что из-за него, ее третий муж сейчас в тюрьме. Но конечно ему, Франу, она об этом не скажет. Вайпер чувствует, сидя во главе стола, как липкое напряжение, что повисло в воздухе, мешает вздохнуть. Фран уходит в комнату, Вайпер в эту ночь засыпает один.       Их маме никогда не везло в выборе мужчины. Первый использовал своего сына как способ получать препараты, без который не был в себе. Худой, осунувшийся мужчина средних лет бил свою жену и ребёнка, пока не примет дозу психостимуляторов, от которых был слишком зависим. А потом он становился таким нежным и любящим, почти принимая человеческий облик.       Отец Франа избивал Вайпера, потому что ему казалось, что он мешает их с Лорой, его мамой, счастью. А когда родился Фран — он бил и ее.       Последний был добрым, спокойным и ласковым. Одаривал их маму заботой и подарками, возился с ее сыновьями, особенно с Франом, который совсем рано остался без отца. Учил мальчика собирать модели самолетов, рассказывал об их строении и истории авиации. Настоящий отец, которого так не хватало Франу.

Счастливая семья.

И может всё было бы хорошо, если бы Вайпер не вернулся из колледжа слишком рано, увидев как его идеальный отчим запихивает свой член в задницу его тринадцатилетнего, бессознательно спящего, брата.       Вайпер просыпается резко, слыша, словно под толщей воды, глухие, хлюпающие стоны, скорее походящие на скулеж раненого пса. Он путается в одеяле, пытаясь встать с кровати и спускается на первый этаж, к усиливающимся звукам. На кухне, в свете фонарей с улицы, лежит их с Франом мама. Пол залит темной жидкостью, окрасившей ее ночную рубашку. Фран сидит на ее ребрах, всхлипывает и повторяет: — Я так люблю тебя, мамочка. Мама, скажи, что ты любишь меня? Он размазывает кровь по ее шее, вокруг торчащего лезвия. Вытаскивает нож и разрезает ее одежду, гладя руками не сопротивляющееся тело. — Полюби меня, мама. Вайпер тихо, чтобы Фран ничего не услышал, поднимается наверх и звонит доктору Альвболдру. По вискам скатываются капли пота, так, что лиловые пряди прилипают к щекам. Он зажимает ладонями свой рот, пытаясь подавить рвоту. Багровеет, бледнеет и сменяет целый цветовой спектр, глотая рвущийся наружу ужин. Даже сейчас он не хочет сдавать своего брата полиции, но сам он больше не мог с ним справляться.       Бельфегор приезжает быстро, как ему кажется, он мчится к дому семьи Гренуаль, попутно раздумывая куда ему стоит позвонить дальше. Он замирает на пороге, первым делом набирая 9-11 и выбегает во двор, чтобы опустошить свой желудок, который сводит спазмами в рвотных позывах. — Бельфегор, — кричит Фран, когда доктор возвращается в дом. Фран кидается ему на шею, весь в крови и слезах, улыбается как маленький ребёнок, такой беззащитный и милый, роняя нож из руки. — Смотри, — он указывает на лужу крови в которой лежит его мать с наполовину снятой кожей лица. — Такого цвета я хочу обои в нашей спальне. Впервые, за всю свою врачебную практику, доктор Бельфегор Альвболдр понимает, что совершил ошибку заигравшись с пациентом. Они тонут и всё глубже становятся их могилы, пути назад нет. Он роняет слезы на плечи своего милого мальчика, пока он радуется его приходу, знакомит с Хизер и говорит, что мама наконец-то на него не обижена. — Прости меня, Фран. Прости меня, Господи. Полукровный ангел унесёт меня прочь От чревоугодливого Бога. Он будет тем метким снайпером, Который выстрелит в мою хрупкую грудь. Полукровный ангел будет зализывать мои раны, Когда ты оставишь меня истекать кровью на полу.