Любовь на выживание

Любовь на выживание. Слишком странное название для любви, но сколько глубокого смысла в этом названии, сколько боли в этом смысле и сколько слез в боли. Второй час ночи, а они все ещё танцуют. Комната содрогается от аккордов Битлз, посуда, спящая в шкафчиках дрожит, а соседи шепчут проклятия, но им на это наплевать. Они танцуют, им хорошо. Они дышат друг другом, пьют это дыхание, словно нектар, и искренне верят,что всегда будут вместе. Они молоды, у них большие планы на жизнь, они хотят от жизни все. Это шел пятый месяц их отношений. Это время, когда в тебе живут ванильные мечты и розовые надежды. Это не просто розовые очки. Это розовая пленка на глазах. Ты веришь, что если с тобой твой любимый человек, то все будет хорошо, что у вас хватит сил удержать эту хрупкую любовь в свойх ладонях, не сломав. Ты в это веришь, но веришь слепо, ни о чем не думая. У них было все - вечера на кухне, поцелуи при свечах и ванны с розами. Год отношений. Она в истерике кричит на маленькой кухоньке в их квартире, бьёт посуду. Он сидит на стуле пьяный и тупо на нее смотрит. Так продолжается уже вторую неделю, но сегодня будет что-то плохое, слишком неожиданное. В какой-то момент он также начинает кричать на нее а после бьёт. Эта пощёчина находит отпечаток на её коже, а на её лице селиться детское выражение испуга и боли. Ещё мгновение и она, заплакав, убегает в комнату, где плачет в подушку, думая, кого же она полюбила и как могла так ошибиться. Спустя неделю их молчания, он извиняется. Потому что любит. А она прощает. Потому что любит. Третий год отношений. Они вместе на чьём-то дне рождении. Она - красивая двадцатитрехлетняя девушка, полная сил, но в ее глазах видна ужасная боль. Рядом с ней стоит он - ее муж. Сегодня он красивый, так бережно и трепетно держит ее за руку, что окружающие не могут сдержать комментарии, говоря, что это прекрасно, что они так любят друг друга. Но они не знают. Они не знаю, что по счетам огромные задолженности, а в холодильнике пусто, потому что его выгнали с работы. Теперь он все чаще прикладывается к бутылке. Она ужасно тяжело работает, пытаясь тянуть двоих, но он криком требует от нее юношеской любви и ласки. А она устала. Но даже несмотря на то, что секс стал обычной обязанностью, а цветы она видит лишь в витринах магазинов, они все ещё любят друг друга. Пятый год отношений. Он сидит в баре, плачет и пьет, надеясь утопить на дне бутылки свои мечты и рухнувшие надежды. Розовые мечты погибли, оставив чуть розоватый след, похожий на кровь. Он с сожалением помнит, каким он был пять лет назад и о чем он тогда думал. Ему стыдно. Но ничего он поменять не может. Поэтому он пьет. Она сидит дома и точно также плачет, клея разорванную фотографию. Она разорвала ее сегодня утром в истерике, а теперь смотрит на этот праздничный глянец и не может поверить, что эта она, что это они. Тогда все было иначе. Ярче. Теперь нет. Стрелка часов приближается к девяти часам. Она машинально бредёт на кухню греть ужин, зная, что сегодняшний вечер ничем не будет отличаться от всех вечеров на этой кухне. Вновь ссора. И ночью, лёжа рядом с ним, пьяным и храпящим, она будет понимать - любовь уходит и что она совершила ошибку. И она уплывает на волнах Морфея с помощью антидепрессантов и снотворного с горечью на губах. На шестой год отношений он ее ударил. Это была не жалкая пощёчина, это был удар пьяного человека, который не контролирует свою силу и не отвечает за свои действия и за их последствия. В баре, где он был уже каждый день частым гостем, он смеялся с друзьями, которые говорили, что он поступает правильно, что так и должно быть. И он продолжал, уже забыв все, что было раньше между ними. На работе она смеялась с подругами, смотря за рукавами кофты, чтобы они не поползли вверх, а оставаясь одна, горько плакала. С каждым новым синяком, что находил себе место на её коже, любовь в ее сердце погибала. Вскоре от нее остался лишь пепел. Когда ее мотало по кухне за волосы, она благодарила Бога, за то, что не успела родить ребенка. Ей было бы стыдно, если бы детские глаза увидели подобное. Эта кухня увидела многое за семь лет. На седьмой год она подала на развод. Когда вопрос с квартирой был уже улажен, а в городе ее ничего не держало, они стояли на платформе, друг напротив друга. Она была в красивом черном пальто, сжимая ручку чемодана. Он был в том же костюме, когда женился на ней, и в куртке. Они стояли друг напротив друга, молчали, грустно глядя в глаза. Мимо мчались люди и поезда, призывно гудя, стремительно исчезали в тоннеле, что вел прочь отсюда. -Пора прощаться. - произнесла она с грустной и нежной улыбкой. У него защемило сердце. Теперь он помнил, помнил все, но сейчас это знание ничего не решало. Все кончено. Он кивнул. Она подошла и поцеловала его, как делала это всегда до их брака. Поцелуй пах корицей. Она отстранилась и пошла прочь. -Я тебя люблю! - закричал вдруг он со слезами на глазах, не в силах смотреть на её уходящую фигуру. Боль яростно долбила сердце. Она обернулась все с той же улыбкой: -Нет. Они сами уничтожили свою любовь, они добивали ее всем, что попадалось под руку: своим молчанием, побоями, алкоголем... Они забили ее до смерти, дождались того момента, когда она, умирая, будет кашлять кровью и нанесли контрольный. Они уничтожили не любовь, ведь она может воскреснуть. Они уничтожили свои надежды и веру в людей. Вот этого теперь не вернёшь. Мораль сей басни такова - Любовь мила, чиста, добра. Но, издав последний крик, Любовь падёт в один лишь миг. Эта история, длиной в семь лет, получила такой налет слезы и крови, что теперь вряд ли можно узнать ее начало. Нельзя узнать о поцелуях при луне, о поздних свиданиях и смятых в страсти простынях. И пусть она теперь едет прочь из города в скором экспрессе, он сидит на кухне и пьет, а склеенная фотография лежит в мусоре, они стали ещё одними сломанными душами в театре жизни. Сломанными по своей воле.