Речная Долина

Александр долго сидел в приемной. Он уже пересчитал дважды все трещинки в полу и стенах, лампы и канцелярию, и только совесть, да в какой то мере любопытство не давали ему уйти домой. Он смотрел на часы на стене- тик-так, тик-так... Дремота сковывала его. Перед глазами незнакомые фигуры... - Ну что же, вы, наверное, правы. Все украденные вещи оказались в этом мешке. Этот парень либо немой, либо со стальной выдержкой: молчит, как пробка. Даже имени не сказал, чего уж там. Саня вздрогнул. - Ах... Да. - Он протер глаза.- Я могу идти, или что то ещё? Полицейский невесело усмехнулся и с шумом уселся рядом на скамейку. - Мне бы тоже уже хотелось бы пойти домой и выспаться, но это так просто не работает, парниша. Писателю не понравился немного вульгарный тон офицера, все же, он не привык разговаривать с такими людьми на равных, и еле сдержался от ненужного замечания. - Он пока посидит в камере... А что касается тебя, - он оглядел Александра с ног до головы, и тот выпрямился, что заставило полицейского улыбнуться. - Тебя мы допросим и отправим к дружку. - Никакой он мне не дружок! - Фыркнул Саня. - В камере я сидеть тем более не собираюсь. Я невиновен. - Что ж, пройдем. - Офицер встал и указал писателю идти впереди, а сам пошел следом, направляя. Они пришли в небольшую комнатку, где стоял пустой стол и два стула, и больше ничего. Александр недоуменно осмотрелся и сел на стул, что отодвинул для него полицейский. Он задавал вопросы. Много вопросов. Некоторые абстрактные, по типу любимого цвета, многие повторялись по несколько раз, дабы свести с толку. Сане жутко хотелось спать, но он отвечал, и вновь и вновь рассказывая одну и ту же историю про башню. Часть про Зубастика он заведомо умолчал, не хватало ещё, что бы и ее сюда притащили. - Зачем же вам понадобилось идти на башню тогда, когда все ужинают в кругу семьи? - Семьи у меня нет, - в сотый раз пересказывал Саня. - А пошел я туда что бы изучить часовой механизм. Я так увлекаюсь часами, знаете... А почему в тот час? А когда ещё? Я, знаете ли, занятой человек. Творец. Вот и только вышел из дома впервые за неделю, решил полюбопытствовать, изучить часы... А там этот, хвостатый. Он говорил, изредка позевывая. Полицейский что то писал в своей книжечке и иногда кивал, то ли соглашаясь с Саней, то ли засыпая. После очередного вопроса жандарм встал из-за стола и жестом велел писателю следовать за ним. Они опять прошли по коридору, затем вниз по лестнице, будто в подвал... - Извините, Сэр, можно поинтересоваться: что я тут делаю? - Ох... Ты тоже задержан, это разве не очевидно? - Вы, должно быть, шутите. - гуми вытащил глаза на офицера, что пытался открыть замок на решетке. Внизу было холодно, сыровато и темно. Явно не лучшее место для ночлега бывшего горожанина. - Я... Я туда не пойду! Да я... Вы знаете, кто мой отец?! Вы не смеете! Он начинал спокойно, но закончил крича, отбиваясь от удивительно сильных рук полицейского. Щелнул замок и полицейский неспешно пошел наверх. - Да как же!... Он же мои часы украл, вы не верите?! Это он преступник, я тут не причём. - он вытянул руки за холодные прутья решетки, пытаясь достать офицера в темноте. - Прости, мальчишка. Правила есть правила. Спокойной ночи. - Вы издеваетесь?! Но где то наверху хлопнула дверь и стало тихо. От писателя издался страдальческий стон, и он осел на пол. Когда глаза привыкли к темноте, он понял, что в камере не один, а именно с этим бродягой. Он лежал, скрючившись, в углу на каком то тряпье. - О боги... Что я тут делаю? - пробормотал он и зевнул. В противоположной углу лежало ещё несколько тряпок, видимо, вместо кровати. Александр поморщился. Он уже начинал дрожать, и заметил, что наверху было небольшое решетчатое окно, но достать до него было невозможно. От холода и усталости у него начинали слипаться глаза, и он в полудрёме дополз до кучи тряпок и плюхнулся прямо в нее. - Фу... Какая мерзость. - пробормотал он и свалился в сон. Проснулся он, когда светало, про крайней мере, ему так казалось. Он с удивлением обнаружил, что вор-сокамерник был наверху и держался за то окошко, что видел Писатель вчера, но от него исходил странный свет. Но стоило ему моргнуть, так и гуми с полосатым хвостом исчез. Сане не хотелось думать об этом, ему хотелось спать, и он повернулся на другой бок и вновь заснул. - Это невозможно. Дежурный не спал всю ночь, этого просто напросто не могло случиться. По-настоящему Александр проснулся, услышав знакомый голос офицера где то наверху. Он стучал своими тяжёлыми сапогами и с кем-то разговаривал. - Я повторяю, это невозможно. Хотите, проверим замки? Так я уже проверил. Они целы. Ровно так же, как я и оставлял. То окно? Увольте, оно слишком мало. Туда и ребенок не пролезет, а он вон какой здоровый был... А? Этот второй? Он дрых всю ночь, как младенец. В общем то, он и под описание не подходит, думаю, отпустим мальца через пару деньков, если за него никто не поручится. Саня поежился и чихнул, после чего голос наверху затих. Раздались шаги, наверное, он ушел в другую часть участка, где его не было слышно. Гуми сел и шмыгнул носом. Из окошка на стене шел солнечный свет, но в камере никого кроме Сани не было. Он вспомнил ночное происшествие и задумался. Он просто взял и исчез... Разве так бывает? Но тут на лестнице послышались шаги и писатель вскочил. "Ну и вид у меня сейчас, наверное"- думал он. И правда, выглядит он не очень. У рубашки две верхних пуговицы оторвались ( наверное, когда вырывался вчера из рук жандарма) а лохматые волосы торчали во все стороны. Наконец он увидел, что в подвал зашёл уже знакомый офицер и... Лора? У нее был очень серьезный, но печальный вид. - Тебе повезло, парниша. Кое-кто в этом городе тебя любит, и заручился, что ты невиновен. Как тебе, а? - Лора?... - Гуми не верил своим глазам. - Ты... Заплатила за меня выкуп? - А что же мне оставалось делать? - Вздохнула Лето-кошка. - Знаю я, что по ошибке ты сюда попал. Офицер, будьте добры... - Да, сию минуту, мисс. Он покопался с замком и открыл дверь решетки. Александр нерешительности переступил порог камеры и посмотрел на свою спасительницу. - Или сюда. - подозвала она его к себе. Она взяла его за плечи и внимательно оглядела. - Да уж, растрепался ты... Она достала из кармана гребешок, и, слова не говоря, причесла его и завязала хвост. Делала она это удивительно мягко, так, что обычно чувствительный Саня даже ничего не почувствовал. Ему было стыдно, что сейчас он выглядит как мальчишка, за которым пришла мать после школы, но поделать ничего не мог. Все же, он ее ни о чем не просил... - Так то лучше. Мы вольны идти, так, офицер? Он серьезно посмотрел на нее и кивнул: - Вольны. Только теперь он на вашей ответственности, ясно? - Я знаю, офицер. До свидания. Она пошла наверх, и Саня плелся за ней, как хвост. Он смотрел на нее, и не понимал, чем он заслужил такое доверие с ее стороны? Но только стоило им переступить порог участка, как на Александра обрушилась тирада: - Как вам угораздило попасть в темницу, Александр? Это же вопиюще! Я знаю, что вы не виноват, но почему же вы с самого начала решили вмешаться в это дело? Мне и так с сестрами проблем хватает, ещё вы на мою голову! - Прошу прощения, Лора, но я вас ни о чем не просил. Вы могли и не помогать мне. Вы не моя мать, не относитесь ко мне так. - Как же я бы вас там оставила? - Она горестно посмотрела на него. - Вы же здесь никого не знаете, никто бы за вас не поручился. Так бы и сидели почем зря в этом холодном месте, ещё не дай бог, простыли... - С вашего позволения, мисс. Я очень вам благодарен и всех слов не хватит это описать, но все же - я не ребенок. Вы не обязаны мне помогать с чем бы то ни было. - Не ребенок? - Она отвела глаза, но вновь посмотрела на него. - Сколько же вам лет? Писатель смутился. Ему не нравилось открывать свой возраст и он немного замялся, но нашел выход из положения: - А вам? - Достаточно, что бы вести хозяйство и воспитывать ребенка. Мы о вас сейчас говорим. Он пристально на нее посмотрел, и Лора вздохнула: - Мне в этом году исполнилось 26. Это так важно? - Да нет... - Он не ожидал честности в данном вопросе. - Что касается меня, то я... Мне... Она испытующе посмотрела на него и он не выдержал: все же, он ей теперь обязан. - Мне девятнадцать. Исполнится двадцать этой зимой. Это не секрет, просто люди почему то начинают относится ко мне, как к ребенку, что не верно! Я взрослый, живу один, сам зарабатываю себе на жизнь... Но Лора его уже не слушала. Она думала свое: "Как же он юн... И уже совсем один? Где его семья? Обычно, академию только к двадцати двум заканчивают, а он выглядит таким образованным... Неужели ему девятнадцать? Хотя, ведёт он себя точно, как подросток." Она усмехнулась и посмотрела на растрепанного Александра, что пытался ей что то доказать.