Полет буревестника

«Встречал ли я женщин красивее ее? Несомненно. Умнее? Пожалуй. Но ни у кого не было таких пронизывающих глаз. До сих пор их помню... а ведь столько лет минуло» Из личной переписки Р. Д.

      Фэш Драгоций вернулся. Эта новость облетела весь замок раньше, чем выпущенная стая огнежаров.       Как забавно складывается судьба, мы можем годами бежать за чем-то, а потом это что-то само опустится в раскрытую ладонь, но не сможет удержаться в ней. Или мы просто побоимся сжать пальцы достаточно сильно. Василиса Огнева отринула все, что было ей дорого и ни один раз, а ей всего-то надо было научиться ждать. Кажется, судьба сама посмеялась над девушкой, хотя судьбы не существует. Это был Астрагор.       В сказки про какую-то миссию или личное задание учителя, которые объяснили бы отсутствие ключника, я не поверила, как и многие старшие. Рэт посоветовал держать эти догадки при себе и верить во все, что говорит Рок. «Его вернули не просто так, и, ставлю стрелу, лучше никому не знать истинную причину. Хотя, учитель никогда не скрывал, что нуждается в преемнике», — на его губах скользнула жесткая усмешка.       Теперь мое общение с Огневой свелось к минимуму. Мы всегда понимали, что между нами стоит невидимая стена, а после экспедиции она обрела краски. Ее черно-серые разводы недомолвок и интриг хрустели в каждом слове. Во всяком случае, так считала я, а сама Василиса просто подстраивалась под мой отчужденный тон.       А мне было ужасно совестно… Я ведь была готова бросить Огневу и сделала бы так не увидь вовремя лазейку, возможность пройти над пропастью по протянутой скользкой нити. Но скоро она лопнет, вот тогда мне и предстоит сделать то, что получилось отсрочить. — Холодно, — поморщилась я, кутаясь в теплую мантию.       Осенний ветер задувал во все щели замка, наполняя его плачем и стонами, как будто в Змиулане поселилась безутешная вдова, льющая слезы день ото дня. Небо посерело и набухло тучами, бесконечной чередой приходящими с востока. Драголис наполнился охровыми, ржавыми и бордовыми красками, разбавленными торчащими коричневыми штрихами стволов. Во всем замке одни теплицы оставались единственным осколком теплого лета, из-за чего я проводила там еще больше времени, чем обычно.       Зато на каждый ужин нам подавались печеные грибы и клюквенные соусы, жареные каштаны и медовые яблоки. Жан-Жак любил говорить, что осень — кладовая лета, а ее дары не дают нам грустить об ушедшем. И по этому поводу в Змиулане готовился праздник урожая, куда звали гостей со всей Осталы. Что-то похожее устраивали феи в своем крае вечного веселья, но там название было другое… но, кажется, тоже связанное с осенью.       Следующая экспедиция в Расколотый замок планировалась через несколько дней после завершения торжества. — Ты води стрелой резвее — согреешься, — посоветовал Рэт, хотя сам кутался в меховой ворот. Наши тренировки продолжались, несмотря на пасмурное низкое небо. Стоит признать, я делала некоторые успехи и уже неплохо контролировала силу личного слова. — Феликс недавно спрашивал, когда я отважусь встретиться с ним. Лучше бы он приставал с этим вопросом к тебе. — Он как-то давил на тебя? — взгляд Рэта привычно заострился. — Нет, только рассказывал, как пустит парочку эферов мне в крылья.       С неба упала первая холодная капля, а за ней посыпались безликие сестры. Запах земли и прелой листвы смешался с печным дымом, забивая ноздри. Мне стало совсем зябко, даже шерсть и мех не могли согреть. Рэт это заметил и махнул рукой, завершая занятие. Мы спрятались в одной из крытых галерей, где хранились садовые инструменты и пахло летним сеном. — У кого-то сегодня защита чертежа, — Рэт отряхнул воротник. — Откуда ты знаешь? — я последовала его примеру, — опять кто-то из старших? — Войт спросил, как долго мы его чертили и знаешь ли ты хотя бы, что это за механизм. — Конечно, это шариковая двухрядная гирька. Во всяком случае, что-то такое я писала в карте.       Мы рассмеялись, и наши голоса слились с шелестом листвы и дождя. Я вновь вспомнила о среброключнике. — Фэш такой нелюдимый. В смысле, еще нелюдимее, чем обычно. И на Огневу он почти не смотрит. — Он ни с кем подолгу не говорит, вечно пропадает с Роком. И, если честно, мы все только этому рады. Фэш слишком долго жил на Эфларе, чтобы остаться здесь своим, — Рэт пододвинулся, чтобы мне было удобнее пристроиться у него под боком. — Мне кажется, ему не следовало возвращаться… Теперь Астрогор уже точно не отпустит его, — дождь усилился, словно небо превратилось в бездонное перевернутое озеро. — Я рад, что ты перестала крутиться вокруг ключницы. Думаю, к будущей зиме старший круг вполне может ждать пополнение, — Драгоций провел рукой по щеке, тут же пустив волну мурашек, — вот только для него надо освободить место.       Вряд ли он говорил всерьез, уж слишком блуждающим стал его взгляд. — Иногда ты говоришь так, словно видишь во мне кого-то другого. Или знаешь… кем я могу стать, — рука у меня на лице напряглась. — Может и так, — Рэт смело взглянул в глаза, — может в ту ночь, я действительно увидел что-то. И ты права, Вельга. Твое лицо напоминает призрака прошлого. Ведь что-то же тянет меня к тебе.       Нестерпимо захотелось разузнать все то, что кроется под этими словами, докопаться до их сути и медленно впитать ее. Но Рэт замолчал, и смысла мучить его вопросами не было — все равно не ответит. Это была одна из истин, уже усвоенных мною: если кто-то поведал о тайном — дай ему время вызреть и только потом выжимай сок. — Я бы хотела, чтобы во мне ты видел только меня, — сказав это, я сама подалась вперед, ловя его губы своими.       Наши дыхания слились в одно, белой струйкой поднимающееся в небо. Этот поцелуй был горько-сладким, как обрезанные головки цветов в теплице.       Ужинала я одна: Захарра с Василисой так и не спустились, а Рэт и Эртур были заняты совместным проектом, хотя обычно принимали меня в свою компанию.       На тарелке дымился копченый карась и горка тушеных овощей. Рыба была начинена мягкими орехами с травами, от нее поднимался ароматный дымок. Я же мысленно пережевывала первый кусок, как на стол упала тень. — Я присяду? — голос принадлежал Фэшу Драгоцию.       Я удивленно уставилась на него: за все годы совместного обучения мы почти не общались, хотя поначалу эти голубые глаза и ямочки вскружили мне голову, как и всем девчонкам в замке… А потом я узнала, что значит быть любимым племянником, и вся моя наивная влюбленность опала прахом. — Кажется, ужинать со старшими входит у меня в привычку, — я кивнула на соседний стул. — Сомнительный повод для радости.       Мы криво улыбнулись друг другу, словно проглотили кусочек льда. Все-таки он хорош, отстраненно подумалось мне, у него черты Рэта, но взгляд не такой твердый и скулы помягче… эх, не зря говорят, что каждая мара хвалит свое болото. — Василиса много рассказывала о тебе, как и Захарра, — он покрутил в руках вилку, — даже удивительно, как ты решилась на такое. Я помню, как кто-то сворачивал в коридорах, стоило ему завидеть меня. — А я помню, как кто-то вечно притворялся, что не видит меня, даже когда был совсем близко. — Да уж, славные были времена. Но теперь тебя сложно не заметить, — в голубых глазах вспыхнули смешливые искры, и я против воли покраснела, — но и меня так легко не обойдешь. — Я больше не собираюсь убегать. Теперь… теперь я смотрю на многие вещи под другим углом.       Было видно, что Фэш хотел что-то спросить, но его взгляд резко потяжелел, а губы превратились в тонкую линию. Я обернулась, тут же скривившись — к нам приближался Феликс. А ведь этот ужин даже начинал нравиться. — У тебя фетиш на голубоглазых и кудрявых, пташка? — усмехнулся он, игнорируя наши хмурые взгляды, — как хорошо, что я не подхожу под эти критерии. — Ты ни под какие критерии не подходишь, — проворчала я. — Чего тебе надо, Феликс? — Фэш недружелюбно хмыкнул, — говори и проваливай. — От тебя мне ничего не надо, мой блудный братец. Хотя… я был не прочь, отправь учитель тебя на еще одну миссию. Желательно без возможности вернуться. — А я — не прочь хорошенько врезать тебе. — Желательно с возможностью сломанного носа, — дополнила я.       Нет, родственная любовь в нашей семье просто безмерна. Переплюнуть ее может только дядюшкина забота. — Ты стала смелее и говорливее, но вот с памятью у тебя проблемы. Думаю, после праздника урожая нам стоит разрешить некоторые… недопонимания. — А почему не до? — бесцветным голосом спросила я.       Феликс подмигнул, словно только и ждал этого вопроса: — Хочу, чтобы на празднике у тебя было красивое лицо.       У меня даже не нашлось сил возразить, все внутри словно сдавило. Какой же он гадкий тип, ухмыляется так, словно предлагает и мне посмеяться. — О чем это он? — нахмурился Фэш, — вы что, драться собрались? Она же девчонка, совсем больной. — Не беспокойся, после всего — сможешь утешить ее. Если тебе не хватает этой рыжей, конечно.       Ключник буквально навалился на Феликса, зажимая его между столом и собой. Сейчас ударит, с предвкушением и страхом подумала я, время, пусть бы и ударил. — Может, со мной сразишься? Помниться, в последний раз я сломал тебе руку… Уже не болит, кстати? Кажется, это была правая…       Феликс постарался отстраниться: — Не хочу портить любимый трофей учителя. — Довольно! — мой голос прозвучал как-то надрывно и совсем негрозно, — если хотите воткнуть друг в друга времмы, то, пожалуйста, не над этим столом. Я еще не закончила ужин. — Какой же у тебя чудесный голос, — поморщился Феликс, — почти пение русалки.       Остаток ужина прошел в тягостном молчании, хотя Фэш пару раз спросил какую-то ерунду про замок и учеников, но потом нам обоим наскучило развлекать друг друга. Только в самом конце Драгоций, поинтересовался: — Кажется, пока меня не было, из прежнего тут остались только стены… — И господин учитель. Вот только лицо у него помоложе стало.