шрамы на руках тоже что-то значат

ты — частичка меня. частичка моего мира, которая выпала из вселенной, отдалилась от меня. но я найду тебя, поверь мне. я обязательно тебя найду.

билл клеит цветной стикер с аккуратно выведенной надписью на край полки белого деревянного стола и грустно улыбается. он обещает себе найти свою частичку, частичку себя, что затерялась в этом мире. да, этому обещанию около года, но разве это остановит влюблённого семнадцатилетнего подростка? конечно, нет. но, видимо, уильям не до конца осознаёт факт того, что это он является чей-то маленькой частичкой сердца, а никак не наоборот. и знать ему это пока не так уж и обязательно. денбро вновь просыпается рано утром от громкого голоса своего отца с первого этажа, что довольно кстати, ведь он забыл установить вчера ночью будильник на новенький айфон. но билл не лезет проверять новостную ленту социальных сетей, как делал это раньше перед тем как подняться на ноги, а задирает рукав толстовки, в которой уснул, пытаясь найти послания или хоть какие-то признаки существования его соула. он огорчённо вздыхает, но не теряя надежды, вскакивает с мягкой тёплой постели и побегает к зеркалу у письменного стола, рассматривая себя в полный рост. на худощавых ногах ничего, они идеальны, как всегда. кожа на шее и лице бела и чиста как фарфор, а на животе ни единой ссадины. билл нетронут и прекрасен. он буквально идеален. однако его это бесит. бесит больше, чем шутки ричи про мамашу эдди или «дистрофию» самого денбро. заика скидывает с себя серую толстовку и надевает другую, черную. она теплее, больше и уютней. и капюшон настолько большой, что надев на голову, можно скрыть свою огорчённую и грустную мину. в спальню подростка заходит его мама, дабы удостовериться, что её ребёнок уже на ногах и собирается в треклятую и им ненавистную школу. — ничего? – тяжело вздыхает женщина и понимающе кладёт руку на плечо печального мальчика, что просто кивает головой. — раньше хотя бы засосы были, – горечь чётко раздаётся в голосе подростка и он сразу же меняется в лице. взгляд опущен, брови выгнуты, плечи расслаблены, нос всхлипывает. билл острожно касается на шее места, где когда-то был поставлен его соулмейту засос. недели две назад, не больше, однако денбро запомнит эти рыдания и истерику на всю подростковую жизнь. он помнит, как тихо плакал в подушку ночью и прикрывался одеялом, надеясь, что джорджи за стеной в соседней комнате его не услышит. всю неделю ходил в свитерах с высоким горлом в жару, лишь бы никто, а тем более он сам, не мог видеть метки на шее. биллу самому было тогда мерзко. больно осознавать, что твоя родственная душа, которая о существовании твоём даже не подозревает, и за которой ты гонишься длительное время, вот так забивает на эту связь и спит с кем попало. — солнышко, – сара целует сына в плечо и ласково проводит ладонью по взъерошенным тёмным волосам, якобы их укладывая. — скоро всё образуется. дай ей или ему, – женщина улыбнулась. — время. не все мы сразу осознаём смысл нашего бытия. для этого нам и дано время. ты из шкуры вон лезешь, но это ничего тебе не даст, – денбро потянулась за расчёской на столе билла и начала его медленно причёсывать, как в старые добрые, всё ещё не убирая с милого личика улыбки. — нашей жизнью полностью владеет судьба, – мальчишка поднимает хрустально-голубые глаза, полные грусти и отчаяния, на сару, тем самым напоминая ей его же отца. он также таким взглядом одаривает женщину, когда чувствует себя подавлено. яблоко от яблони. — и если она захочет, – тембр матери затихает, а билл уже успокаивается, вдумываясь в слова сары. — то она обязательно сведёт тебя с твоей родственной душой рано или поздно. билл приходит в себя после нежного и кроткого поцелуя в лоб, услышав постукивающий звук расчёски, когда денбро положила её обратно на стол и вышла из спальни сына. на этот раз зак не отвозит своего ребёнка в школу на машине, как это обычно бывает, видите ли, у него появились неотложные дела в участке и ему нужно срочно ехать, поэтому биллу приходится идти самому, пешком, не дожидаясь школьного автобуса. денбро априори не любил школьные автобусы, он их просто ненавидел, особенно людей, что там часто ездили. одни отморозки и придурки без каких-либо норм поведения, что моментально отпугивало каждого, что хотел сесть в автобус и спокойно доехать до школы. билл слушает музыку в беспроводных наушниках, спокойно идёт по тротуару и думает о своём. анализирует каждую попавшую в голову мысль и сразу же выкидывает её. билл странный и он это знает. он давно это понял и смирился с тем фактом, что не похож на своё окружение. билли вздыхает и пинает перед ним лежащий камень, продолжая слушать “massage men”. билл любит пилотов, очень сильно, все их песни ему кажутся душевными и со смыслом, ровно также, как и песни “the neighbourhood”, которые он просто обожал. они, скорее, были для него жизненными, нежели душевными. но отрицать очевидную боль в душе при каждом прослушивании “cry baby” или “daddy issues” просто глупо. билл забрасывает камень в канализационный проток и отправляется дальше чуть более быстрым шагом, чувствуя на себе за спиной пристальный взгляд. взгляд, который ни с чем нельзя спутать. его взгляд. и тело пробивает дрожью. как и тогда. в тот самый. билл тяжело сглатывает, а сердце буквально застывает на века. он услышал имя. чётко. точно и моментально. «билли» это сладко протянутая последняя буква раскалывает эмоциональное состояние и понимание. билл знает кто это. ведь самая оживлённая улица совсем пуста. денбро зажмуривает глаза и начинает шепотом, себе под нос напевать строчки из песни, что играет в наушниках. пилоты всегда успокаивали. и билл ни разу не заикнулся, завершая строчку куплета. он никогда не заикался, когда пел их песни. а пел подросток часто. особенно когда боялся. — i’m wanted and on the run, so I'm taking this moment to live in the future. строчки из этой песни были как никогда кстати. — release me from the present, i’m obsessing all these questions, why i’m in denial that they tried the suicidal session. а голос билли такой нежный и спокойный, зная, что он испытывает сейчас нереальный страх, ведь совсем один. без неудачников. без кого-либо. без всех. денбро протягивает строчку, подрагивая от страха и так не открывая глаз. у него будто ангельский детский голосок, потому что он поёт шепотом, а на деле, стоит ему чуть быть погромче, то всё меняется на обычный, но не менее прекрасный, подростковый голосок. — please, use discretion when you're messing with the message, man. однако стоит билли почувствовать на своём плече чужую руку, как сердце уходит в пятки, а губы замирают в одном положении, не допев до конца куплет. — дистрофик! ты чё такой бледный? когда-нибудь билл убьёт ричи. он даёт клятву. — н-ничего, – бурчит заика и выключает музыку, нажав на паузу на экране смартфона. — ид-диот, ты н-н-напугал меня, – усмирив пыл, хихикнул билл, радуясь тому, что это всё-таки ричи и тому, что он сейчас рядом. — з-зачем было ид-дти за мной в-всё это врем-м-мя? — всё это время? – тозиера вскинул бровь от непонимания. — чел, я только из-за угла выскочил, когда тебя увидел, сразу же побежал. в момент, ричи показалось, что зря он сказал биллу, с виду, совсем обычную вещь, ведь глаза его друга загорелись яркими и самым настоящим ужасом. — чувак? всё в норме? что с тобой? тебе плохо? – балабол пощёлкал пальцами прямо перед глазами денбро, чтобы привести в чувство, но тот так никак и не реагировал. — рич... оно. — что оно? — оно вернулось. они молча шли до перехода, не проронив ни слова. а слова и не нужны были. билл никогда не ошибается, он всегда выдаёт чёткий и точный вердикт. и если бы кто-то сейчас был бы на месте денбро, то ричи бы завалил того расспросами об гипотезе. но ричи молчал. тут и выяснять ничего не нужно было. всё было и так понятно. и ричи единственный из неудачников в глубине души прекрасно понимал, что как ни крути, чем-то билл и пеннивайз связаны. не видно было ту нить, но были видны поступки. и тозиер помнил все мелкие детали. пеннивайз никогда не пытался убить билла. он лишь пугал его. но никак не задевал, не ранил и не истязал, как остальных. чёртов клоун пытался убить каждого из неудачников, чаще всего эдди, но тому чудом удавалось спасаться. билла же нет. билл всегда стоял ближе всех к пеннивайзу, а тот в его сторону даже не смотрел. и забрать оно хотело только билла. ричи тряхнул головой. бред. нет, балабол, это не бред. далеко нет. — что мы..? — н-не говори им. они уз-з-знают, но н-н-не сейчас. д-доверься мне. ричи кивает головой и уводит напуганный взгляд в сторону. только не это. только не снова он. — но как? оно же должно было исчезнуть на 27 лет? какого хуя? на это билли лишь безнадёжно пожимает плечами. и ричи видит этот страх в глазах друга. он прекрасно понимает, что билл боится не меньше его, если не больше.