Страх, не имеющий смысла

Пол не отличался стерильностью, но дорогие джинсы уже были заляпаны кровью, слизью, землёй и ещё какой-то дрянью, так что Ричи было плевать — он спустился по стене на холодный грязный линолеум. Здесь, конечно, были лавочки — прямо перед ним стояла трёхместная, узкая, но на ней теснились спящие Билл и Бен, зажав между собой прикрывшую глаза Беверли. Она слабо дремала на плече у Денбро и при этом держала руку Хенскома. Что за чёрт происходит между этими тремя? И где Майк? Вопросы вспыхнули на границе сознания, но тут же быстро потухли, потому что неважно. Совершенно не имеет значения, с кем будет Марш — да хоть одновременно с обоими — и куда делся Майк — пусть даже снова в грёбаном подземелье, плевать на всё. Важным было лишь то, что творилось за двойными дверями, в нескольких метрах от которых и сидел Ричи. Он поднял взгляд и сощурился от ядовито-зелёных диодов, подсвечивающих табличку «реанимация». В очередной раз нахлынула тревога, и Тозиера затошнило. Он спешно прогнал от себя лишние мысли, которые успели затопить его ещё по дороге в больницу, и вернул взгляд на спящую Бев. Красивое лицо с веснушками сейчас было искажено. Даже во сне, даже когда уже всё страшное, казалось, позади, она была не в себе. В складках, прорезающих лоб, скопились почерневшие шматки чего-то мерзкого. Марш куталась в рубашку Билла, потому что её футболка насквозь пропиталась кровью. Кажется, ей сильно досталось от клоуна. Впрочем, ей повезло больше, чем некоторым… Ричи снова оказался слишком близок к тому, о чём думать нельзя, иначе его опять затошнит. Перед ним вдруг оказалась бутылка воды. — Автомат не работает, я сходил на заправку тут недалеко, — прошептал Майк и опустился рядом. — Тебе бы отдохнуть, Рич. Поесть, может? Ричи не хочет есть. Он хочет знать, что всё закончится хорошо. Так, как они все заслуживают. От шёпота Майка проснулся Билл, пошевелившись и потревожив Беверли. Бен, как оказалось, вообще не спал. Все устало и бессмысленно смотрели на Ричи. Они знали, что он не будет ни есть, ни отдыхать. Если понадобится, он просидит на этом полу целую вечность. Ведь сейчас здесь решается судьба его лучшего друга. Друга. Ричи горько усмехается, отчего трещит и без того больная голова. Неудачники оживляются и смотрят недоумённо-выжидающе. — Знаете, какой страх был у меня перед Пеннивайзом? Беверли вздрогнула от хрипло произнесённого имени, Бен и Билл переглянулись, а Майк вздохнул. — Меня не бил отец, я не чувствую вину за смерть близких… У вас такие нормальные страхи. — Ричи… — Нормальные, Бев. Я бы хотел один из ваших страхов. Я согласен был бы даже бояться чужих микробов до усрачки и ловить паническую атаку каждый раз, когда рядом кто-то чихает, — Ричи улыбнулся полубезумно и вздохнул так, будто действительно на грани панической атаки. — Но мне достался грёбаный страх быть осуждённым за предпочтение парней. Тишина повисла оглушительная, даже лампа перестала трещать. По закону жанра, герой в такие моменты должен слышать лишь собственную тахикардию, но Тозиер с лёгким удовлетворением отмечает, что сердце бьётся ровно. Он не ждёт чужого осуждения, не после того, что они пережили. Он просто опустошён. Но осуждения и нет: Беверли, плача, кидается обнимать его, она уловила сразу — а может, знала давно. Остальные переглядываются и не понимают реакции Марш. — Всё будет хорошо, — шепчет она в макушку Ричи. От неё пахнет потом, кровью и диким сожалением. — С ним всё будет хорошо, я обещаю. Бен понимает следом. Он тоже опускается рядом и прижимается плечом к Ричи, сжимая его ладонь. Билл пропихивается между Майком и Беверли и присоединяется к этой странной конструкции из обнимающихся тел. Ричи плачет. Его страх не имел никакого смысла. Через несколько минут выйдет врач, который подтвердит, что у неудачников всё будет хорошо — со временем всё придёт в норму. Ведь каждый из них это заслуживает.