Нас больше чем один. Знакомство

Савада стоял ровно, будто проглотил палку, глаза пронизывали строгим, будто холодным, взглядом, а губы были сжаты. Руки скрещены, но поза кажется обманчиво спокойной. Напротив него стоял мужчина, что пытался быть выше, солиднее, но у него это выходило только в плане роста. — Эм… я… — пожевал губу киллер, отведя взгляд от холодных карамельных глаз к щеке, — хотел бы принести свои извинения. Шатен приподнял одну бровь и разомкнул губы: — Да неужели? — несколько скучающе спросил он, не меняя позу, только стал пристукивать одним носком кроссовка. — Я действительно раскаиваюсь в своём проступке! — всплеснул руками на эмоциях Реборн. В его голосе сквозила раздражительность вперемешку с нотками отчаянья. Его ученик всю неделю, после того случая с Киёко, мстил, умудряясь обходить все ловушки, что он ставил в своей комнате, находил все нычки и без зазрения совести присваивал себе всё их содержимое, оставляя ехидные записочки, и вообще по-всякому стал портить жизнь. Как-то Реборн даже проснулся от петуха, что залетел в комнату и стал бегать по нему и кровати, горланя во всё горло. Как он туда попал — оказалось загадкой. И это в три часа ночи после трудного дня слежки, где Тсунаёши постоянно умудрялся от него уйти, — он его по всему Намимори выслеживал! Был ещё случай, когда Нана ушёл к другу на весь день и ночь, а дома резко пропал весь сахар и преобразился в соль — даже в купленной только что пачке! Так что не видать ему было единственной слабости — сладкого кофе. Или ещё случай с пропажей одежды и полотенца из душа — Нана тогда на весь коридор смеялся, как киллер пытался незаметно проникнуть в свою комнату по полу, на котором было разбросано множество мелких шариков. И Реборн бы отомстил, но попасть в комнату ученика так и не смог. Даже вскрыть все замки! А их там, как оказалось, не один и не только на двери. Было на редкость обидно. Эго мужчины было подорвано самым наглым способом. — Так я, можно сказать, что у тебя девственность забрал?! — парень прикрыл быстро ладонью вылезшую маньячную улыбку и попытался сделать из неё ехидную, пока не заметили. — Я польщён такой честью, Реборн, — сделал он шуточный поклон. — Размечтался! — в сердцах рыкнул брюнет. — Ты мне сердце разбил, — состроил трагичное выражение лица Тсуна, картинно хватаясь рукой за левую сторону грудной клетки и начиная обмахивать себя второй рукой. Через несколько секунд он посмотрел на потирающего лицо обеими конечностями киллера и решил сжалиться над убогим. Фыркнул и улыбнулся без какой-либо издёвки: — Уж так и быть, прощу тебя, Реборн, — кивнул он на неверующий взгляд мужчины. — Да ладно! — Но только в этот раз, учитель, потом буду мстить по-крупному, если пострадает мама или кто-то из моих Хранителей серьёзно, — вернул себе холодный взгляд парень, но улыбку не убрал, что смотрелось довольно-таки внушаемо — киллер даже сглотнул. — Хорошо, — твёрдо кивнул он и развернулся в сторону кухни. — Я пойду чаю нам сделаю. — Мне зелёный и с тремя ложками сахара!

***

Савада, сузив глаза, пытается создать видимость хорошего школьника, что не откидывает с матными словами учебники с тетрадями, не молится богам, чтобы учителя сбила по пути какая-нибудь машина или его застрелили по дороге, ну или не порывается пару раз спалить школу. В общем, вид добросовестного школьника, а не среднестатистического. Текст перед глазами не хочет становиться понятнее, дыхание сидящего рядом человека начинает бить по нервам, а птичек за окном хочется вообще зажарить, как и соседскую чихуахуа — подав на ужин как главное блюдо. — Слышь ты, киллер недоё!.. — шатен прикусил язык, стараясь не начать материться во весь голос, а ещё держать какое-никакое самообладание. Хотя бы его видимость, -…недобитый! — Как жаль, что ты не продолжил… — притворно грустно вздохнул брюнет, опустив голову. — Так каков ответ на семнадцатый вопрос? — с мягкой улыбкой спросил он, бросая насмешливый взгляд. — Эм… — Савада снова быстренько пробежался взглядом по непонятным словосочетаниям, что должны были сформироваться во вполне понятный вопрос. В понятный не для него, это точно. Вот кто только читал эту повесть, чтобы знать, какого лысого аякаши он там спрятал? Или вот следующий вопрос: «Какой породы была собака, что защищала главного героя на протяжении всей повести?» — прочитав его повторно, Тсуна, смяв лист, бросил его в урну за спиной, не глядя, и уронил гудящую голову на столик. — Это трындец! — взвыл он. «Выколите мне глаза!» — вторил ему Ангел. «По-моему, бывало и хуже», — кисло произнёс Демон, слушая эту тираду. Реборн, скорчив сочувственную мину, похлопал пару раз парня по голове. — Ничего, Тсуна, сейчас отдохнёшь пару секунд и продолжишь, а иначе я тебя подорву. — Хрен тебе, Реборн, — саркастично ухмыльнулся Савада, не поднимая головы. — Я всё выкинул. Глаз репетитора дёрнулся, а губы сжались полоской. — Я это спрятал в парке. На двухметровой глубине. Под детской песочницей! — Надо было лучше выбирать место, — пожал плечами шатен. — Я мастер находить чужие заначки… а, и если ты подумал про сундучок в дупле дерева, что находится в лесу близ реки, третье от большого камня на юге, то я и там всё вычистил. — Да блять как?! — послышался скрежет зубов, от чего Савада ещё больше заулыбался, пользуясь тем, что его лицо не видят. — А нечего было меня обижать, — приподнявшись, Тсунаёши показал ему язык и увернулся от подзатыльника, откинувшись на пол. — Я натура хоть и не злопамятная, но память у меня отменная, — захихикал он, повернувшись набок к окну. Реборн, скрестив руки на груди, мрачно уставился на своего ученика — по его мнению, ему достался какой-то неправильный ученик и вообще, он хочет обратно учить Каваллоне, но гордость не позволяет всё бросить, не отомстив. Ну и толика любопытства. — Умри, Реборн! — послышался звонкий детский голосок из створок открытого окна. Два скептических взгляда упёрлись в ребёнка лет восьми с виду, одетого в синие джинсы с нашивкой коровы на бедре и футболку расцветкой как раз под эту самую нашивку, кудрявые волосы украшали два чуть загнутых смотрящих друг на дружку рога. — Реборн… — задумчиво протянул Савада, -…ладно меня довёл, а ребёнка как смог? Мужчина схватился одной рукой за голову, из его горла вырвался мученический стон. Знал, что это чудо рогатое должно прибыть сегодня, но с таким учеником всё на свете забыть можно. Пока мальчик пытался вспомнить, куда дел патроны из пистолета, что не захотел стрелять, брюнет, не теряя времени, поднялся и за считанные секунды закрыл окно, тем самым скидывая ребёнка со второго этажа. — Он там хоть не убился? — садясь, праздно спросил Тсуна. — Да и кто это вообще был, а, Реборн? Неужели твой незаконнорожденный сын? А похож… — ехидно протянул он, подперев голову рукой и уставившись на репетитора насмешливыми глазами. Реборн, стиснув кулак, упёрся немигающим взглядом в своего ученика и только собрался произнести что-то поистине угрожающее, как дверь за спиной шатена распахнулась, громко стукнувшись об стену. В её проёме стоял тот самый мальчик. Решительно улыбаясь и стиснув маленькие кулачки, он начал говорить, глядя Реборну прямо в глаза: — Давно не виделись, Реборн! Это я — Ламбо! — Неужели ты даже не знаешь имя собственного сына? — приподняв брови, удивлённо спросил шатен, продолжая смотреть на мужчину. — Тсунаёши! — рыкнул альфа, начиная дёргать глазами и мысленно представляя, как начнёт расчленять этого невыносимого мальчишку, вот он только не может выбрать, какого именно, но один всё больше вырывается в лидеры на это почётное место. — Не игнорируйте меня! — выкрикнул Ламбо, шмыгнув носом и, достав спрятанный за спиной нож, понёсся на рыкнувшего брюнета сломя голову. — Я тебя прибью, чёрт подери! Одной рукой разозлённый альфа отправил этого надоедливого телёнка в стену, просто схватив его за голову и направив в другую сторону от себя и Савады. Похрустев костяшками, он вышел из комнаты Тсуны, громко хлопнув дверью и уйдя к себе, надеясь, что хотя бы припрятанную бутылку коньяка не нашли. Весь его план по представлению Хранителя Грозы полетел к чертям и, чтобы никого не прибить, ему срочно требуются тишина, алкоголь и ещё раз тишина. Сразу, как только за репетитором закрылась дверь, шатен, хихикая, поднялся с пола и пошёл к хныкающему Ламбо. — Познакомимся, малыш? — улыбнулся он, садясь на корточки перед ним и выпуская небольшое количество Пламени, чтобы успокоить его. — Мне очень интересно послушать, что сделал этот нехороший дядя.